Аннотация

– Милый! – проскрипел Гоша – Милый! Поцелуй!

Посреди белоснежной ванны, гордо расправив серые крылья, восседал попугай Гоша.

– Купи сум-мку! – радостно выдал попугай. В его когтистой правой лапе болтался клочок полупрозрачного бежевого капрона. Чужие колготки.

– Наташа! – каркнул Гоша, склонив голову набок. – О-Оленька!

Наташа? Оля? Серьёзно? Даже не одна?

Медленно, на негнущихся ногах, подошла к ванне и вытащила из цепких когтей улику. Да, точно чужие.

Три года. Три чёртовых года ждала, когда Антон найдёт себя. Я тащила на себе нашу съёмную квартиру, покупала ему «мотивирующие» курсы, пока он «искал работу мечты», лежа на диване и изменяя мне!

Месть. Точно, я отомщу ему. А для мести мне нужен лишь… мой босс.

– Евгений Павлович, – я замерла, глядя в тяжёлый, пристальный взгляд начальника. – Мне нужна ваша помощь.

– Слушаю, – коротко бросил Евгений.

– Не могли бы вы... поцеловать меня? – я выпалила это на одном дыхании, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. – А я сделаю фото.

Он молчит. Я уже думаю, что весь придуманный план – собачья чушь, когда он наконец встаёт…

И целует меня. Да так, что голова идёт кругом.

– Если уж использовать меня как оружие, – проговорил мужчина хрипловатым шёпотом, склоняясь к моему уху и обжигая кожу дыханием, – то по полной. Зайди ко мне позже, подпишем новый договор.

Ценой моей мести стал…

– Что?! Вы хотите… чтобы я стала в-вашей женой?!

Босс смотрел на меня спокойно, прежде чем хмыкнуть.

– Конечно, ведь один поцелуй слишком скромная цена твоей мести.

~***~

Ульяна.

– Милый! – проскрипел Гоша. Голос был тягучий, мурлыкающий, с капризными нотками. – Милый! Поцелуй!

Я стояла в дверях ванной, вцепившись в косяк так, что побелели костяшки пальцев.

Посреди белоснежной ванны, гордо расправив серые, будто припорошённые пеплом, крылья, восседал Гоша. Мой африканский жако, умнейшая птица, которую купила ещё птенцом и выкормила с пипетки. Его глаза-бусинки с ярко-жёлтой радужкой сияли триумфом конспиратора, раскрывшего заговор государственной важности.

Моргнула. В висках застучало. К горлу подкатила тошнота.

– Купи сум-мку! – радостно выдал попугай, переступив с лапы на лапу. В его когтистой правой лапе, словно боевое знамя побеждённого врага, болтался клочок полупрозрачного бежевого капрона. Чужие колготки.

– Наташа! – каркнул Гоша, склонив голову набок. – О-Оленька!

Воздух в лёгких кончился. Перед глазами поплыли красные круги.

Наташа? Оля? Серьёзно? Даже не одна?

Медленно, на негнущихся ногах, подошла к ванне и вытащила из цепких когтей улику. Да, точно чужие. Размер явно больше моего, а я натягиваю колготки так, что они трещат по швам на моих бёдрах. Эти же были растянуты кем-то повыше. И пахли чужими, приторно-сладкими духами. У меня парфюм свежий, цитрусовый, а от этого тряпья несло ванилью и дешёвой амброй.

Скомкала колготки в кулаке, чувствуя, как внутри закипает не просто обида, а ярость.

Три года. Три чёртовых года ждала, когда Антон найдёт себя. Я тащила на себе нашу съёмную квартиру, покупала ему «мотивирующие» курсы, пока он «искал работу мечты», лежа на диване. Слушала его нытьё о несправедливости мира, пока сама носилась по поручениям Евгения Павловича, зарабатывая нам на жизнь. Я отказывала себе в новой шубе, в поездке на море, даже в нормальном кофе, заваривая растворимую бурду, лишь бы мой «творец» не чувствовал давления быта. А он, оказывается, тратил мои деньги на сумки для каких-то девок, пока я думала, что он на собеседовании!

Вот, значит, как. Искал работу? С утра до ночи «ходил по собеседованиям», возвращаясь уставшим и раздражённым? Ну-ну.

Вскинула голову и встретилась взглядом с Гошей. Будто понимая всю торжественность момента попугай приоткрыл клюв и снова выдал интимным шёпотом, от которого у меня волосы на затылке встали дыбом:

– Наташа... сладкая...

– Мерзавец, – выдохнула, ещё не понимая, к кому это больше относится: к Антону или к пернатому предателю, который молчал, а тут решил раскрыть все карты.

Я резко развернулась на пятках. Мозг лихорадочно просчитывал ситуацию. Месть должна быть холодной. И желательно – документированной.

Сунула руку в карман домашних брюк. Телефон. Камера. Фото колготок, фото довольного попугая. Для истории.

Антона не было дома. И слава богу. Потому что, если бы он вошёл в эту дверь прямо сейчас, я бы, наверное, воткнула ему в глаз каблук его же любовницы. А мне нельзя в тюрьму. У меня завтра совещание в девять утра, и если я не подготовлю документы, Евгений Павлович снимет с меня скальп.

Евгений... При этой мысли вдруг остановилась посреди коридора. В голове, сквозь пелену гнева и унижения, начал вырисовываться план. Безумный, дерзкий, на грани фола, но абсолютно в моём стиле. Мне нужно было оружие. Нет, не так. Мне нужно было ядерное оружие.

И имя этому оружию – Евгений Павлович Велесов. Мой босс. Если я хочу ударить Антона наотмашь, так, чтобы он захлебнулся собственной никчёмностью, бить нужно его же эго. Показать ему, кого он потерял. Показать, на кого я его променяла.

~***~

В 9 утра уже была на работе.

Евгений сидел в своём кресле. Высокий, даже когда сидит. Чёрные короткие волосы уложены в идеальном беспорядке, будто он только что вышел из спортзала, а не из совета директоров. Аккуратная щетина подчёркивала острые, словно вырезанные из камня, скулы и волевой подбородок. Тёмные глаза смотрели на меня с привычным, чуть ленивым вниманием хищника, который знает, что жертва никуда не денется.

– Расписание, Ульяна, – произнёс он вместо приветствия, протягивая руку. Голос низкий, обволакивающий, с лёгкой хрипотцой. Мурашки привычно пробежали по спине, но сегодня они смешались с холодным потом страха.

Я не могла поверить, что собираюсь это сделать.

– В 11:00 конференц-колл с Токио, – начала чеканным голосом, стараясь, чтобы планшет в моих руках не дрожал. – В 13:00 обед с господином Дубровским в «Берлоге». Я заказала вам стейк медиум и бокал мальбека, как вы любите. В 15:00 утверждение макетов нового терминала. Вечер свободен.

Перелистнула страницу. Тянуть было нельзя. Сейчас или никогда.

– Евгений Павлович, – я замерла, глядя в его тяжёлый, пристальный взгляд. – Мне нужна ваша помощь.

Он чуть приподнял бровь. Жест, обозначающий крайнюю степень удивления. Обычно мои просьбы касались подписи документов или переноса встреч, но не «помощи».

– Слушаю, – коротко бросил он.

Облизала пересохшие губы. Ну же, Ульяна, ты смогла вытрясти из Гоши чистосердечное признание в виде чужих колготок, неужели испугаешься собственного босса?

– Это личное, – набрала в лёгкие воздуха, – и вам покажется это странным... Не могли бы вы... поцеловать меня? – я выпалила это на одном дыхании, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. – А я сделаю фото.

Евгений Павлович не шевелился. Его лицо оставалось непроницаемым, но в тёмных глубинах глаз промелькнул интерес. Чёрт, кажется, я всё-таки перешла черту. Сейчас он вызовет охрану и скажет, что его секретарша сошла с ума.

– Простите, – пробормотала, делая шаг назад, готовая провалиться сквозь мраморный пол. – Это глупость. Я, наверное, переработала. Забудьте.

– Стоять.

Слово хлестнуло, как кнут. Я замерла, вжав голову в плечи. Евгений медленно поднялся с кресла. Во весь свой немаленький рост. Он возвышался надо мной, как скала, заслоняя свет из панорамного окна.

Он молчал, разглядывая меня так, будто видел впервые. Его взгляд скользнул по моему пылающему лицу, спустился ниже, к воротничку блузки, и вернулся к глазам.

– Кому мстим, Ульяна? – его голос прозвучал обманчиво мягко.

Отступать было некуда.

– Бывшему, – честно ответила, сжимая в руке телефон. – Он изменял мне с... несколькими девушками. Хочу, чтобы он увидел, что я не горюю. Что я... в надёжных руках.