— Это не худшее, что со мной случалось в этом доме.

— После такого обряда вам лучше бы отдохнуть.

— После такого обряда мне лучше бы перестать сидеть на месте и наконец найти, где у этой гадости корень.

Нира замерла.

— Вы уже знаете, где искать?

— Пока нет. Но знаю, где начинают пахнуть старые сделки.

— Где?

— В людях, которые слишком быстро выигрывают и слишком уверенно терпят боль, лишь бы не выпасть из роли.

Я посмотрела в окно. Восточное крыло казалось спокойным, но спокойствие это было нарочитым. Там сейчас держали Эстеру. Там обрабатывали ее руку, шептали, что все наладится, учили следующей правильной версии событий. Но если утром в Зале Огня она еще пыталась выдержать до конца, то после отшатнувшегося пламени и ее короткой фразы «вы все знали, что так может быть» я уже не могла видеть в ней только наглую воровку моей судьбы. Да, она стояла в моем платье и с моими словами. Да, она позволяла себя лепить под меня. Но за этим было что-то еще. Не любовь. Не торжество. Долг. Страх. Может быть, цена, заплаченная кем-то задолго до ее появления во дворце.

— Мне нужна старая северная опись брачных договоров, — сказала я.

Нира нахмурилась.

— Какая именно?

— Та, что лежала в нижней библиотеке, в шкафу у арочного окна. Темно-синяя кожа, бронзовые углы, без заголовка на корешке.

Она удивленно моргнула.

— Вы помните такие вещи?

— Я теперь живу ими.

— Я принесу.

— Нет. Я сама.

— Леди…

— Если в библиотеке уже заменили книги так же, как цветы и кресла, я хочу увидеть это собственными глазами.

Нижняя библиотека находилась в старой части западного крыла, куда гости почти не заходили. Там пахло не благовониями и polished деревом, а сухой пылью, кожей переплетов и камнем, который слишком давно привык молчать. С детства я любила это место именно за это молчание. Здесь вещи не пытались нравиться. Здесь они просто были. Поэтому, наверное, и мысли у меня там становились точнее.

Когда я вошла, библиотекарь старой школы, сухой седой Тарвен, поднял голову от стола и явно растерялся, увидев меня не с расписанием для чтения и не за каким-нибудь приличным хроникальным томом, а с лицом женщины, пришедшей разбирать чей-то скелет по костям.

— Леди Элинар.

— Тарвен.

— Чем могу служить?

— Темно-синяя опись брачных договоров северных и южных линий за последние сорок лет. Бронзовые углы, без названия на корешке.

Он не сразу ответил.

Только кашлянул.

— Этот том больше не выдают без особого разрешения.

— С каких пор?

— С прошлой недели.

Вот оно.

Я подошла ближе.

— Кто распорядился?

— Леди-матрона.

— По чьему совету?

Он опустил глаза.

— Я не знаю.

— Лжете.

— Леди…

— Тарвен, последние дни меня слишком старательно стирают, чтобы я еще и в библиотеке принимала на веру чужую вежливую ложь. Кто попросил убрать именно этот том?

Он нервно провел пальцами по столешнице.

— Не убрать. Просто перенести в закрытую секцию.

— Кто?

— Леди Морайя приходила с лордом-распорядителем. Сказала, что теперь некоторые старые бумаги могут вызывать… ненужные толкования.

Я медленно усмехнулась.

— Как я люблю, когда люди заранее боятся толкований, которых я еще даже не успела сделать.

Тарвен не улыбнулся. Он был слишком стар для этих игр и слишком осторожен, чтобы не понимать, что вокруг меня уже не обычная дворцовая ревность.

— Мне нужен этот том, — сказала я.

— Без подписи Иара…

— Я не спрашиваю, можно ли. Я говорю, что мне нужен том.

Он посмотрел на меня долгим, уставшим взглядом. Потом все-таки встал.

— Пять минут. И если кто-то спросит, я буду утверждать, что вы пришли за хроникой зимних поставок.

— Будете живы — утверждайте что угодно.

Через несколько минут он принес книгу сам. Темно-синяя кожа, бронзовые уголки, пыль по швам. Я узнала ее мгновенно. Именно этот том я когда-то тайком листала в шестнадцать, когда только начала понимать: в больших домах браки редко строятся вокруг чувств, зато почти всегда — вокруг старых долгов, земли, крови и страха.

Я открыла книгу прямо за ближайшим столом у арочного окна. Тарвен тактично отошел, но не слишком далеко. Видимо, решил, что лучше быть свидетелем, чем потом услышать, что в его библиотеке снова что-то исчезло без его ведома.

Первые страницы ничего не дали. Обычные записи: север с востоком, вдовствующие ветви с обедневшими линиями, приписки о землях, поставках железа, доступе к зимним караванам. Потом пошли южные дома. Дом Саэр — тот самый, из которого была Эстера. И здесь я остановилась.

Первая запись была старой, почти тридцатилетней. Дом Саэр просил доступ к северным перевалам в обмен на поддержку во время неурожая. Им отказали. Вторая, через шесть лет: дом Саэр предоставил денежный заем одной из боковых ветвей Верена, но взамен получил право на будущую брачную договоренность «в случае особого выбора рода». Без имен. Только формулировка. Я перечитала строчку дважды.

Будущая брачная договоренность.

Не обычный союз. Не конкретная помолвка. Право на выбор в будущем.

У меня по спине прошел холод.

Я стала листать быстрее. Через несколько страниц нашла приписку рукой, которую узнала сразу. Старой, резкой, угловатой рукой прежнего главы рода: «Обязательство не исполнено. Перенесено на следующую линию при условии сохранения тайны». Ниже — печать Верена. И еще одна, выцветшая, Саэр.

Тайны.

Я закрыла глаза на секунду.

Вот оно.

Не любовь.

Не внезапный выбор дракона.

Старая долговая удавка, которую кто-то аккуратно тащил сквозь годы, пока не пришло время надеть на нужную шею.

— Тарвен, — сказала я, не поднимая головы.

— Да, леди?

— Кто еще запрашивал этот том в последний месяц?

Он помедлил.

— Леди Морайя. Потом лорд-распорядитель. И…

— И?

— Леди Эстера. Один раз. Но ей не дали в руки. Она только просматривала несколько листов при мне.

Я резко подняла голову.

— Когда?

— За четыре дня до брачного обряда.

Значит, она знала.

Не все, возможно. Но достаточно, чтобы понимать: за ее спиной стоит не сказочная истинность, а бумага, печати и старая сделка, которую кто-то достал из темноты в самый удобный момент.

— Что именно она смотрела? — спросила я.

— Страницы Саэр. Только их.

Конечно.

Я перевела взгляд обратно на запись. Пальцы похолодели.

Следующая приписка была моложе. Почерк Иара. Очень коротко: «Обсуждение возобновлено при достижении наследником возраста выбора. Внешне не фиксировать». Я прочитала и это вслух — шепотом, только для себя.

Наследником был Кайран.

Выбором — день обряда.

Внешне не фиксировать — значит, держать в тени до последней минуты.

Меня не просто заменили женщиной, в которую он внезапно влюбился. Меня обошли старым обязательством, о котором знали люди задолго до того, как я вообще поняла, что мое место рядом с ним не так незыблемо, как меня учили.

Но если все упиралось в старую сделку, то оставался самый важный вопрос. Почему тогда меня не убрали раньше? Почему позволили расти как будущей хозяйке рода? Почему до последнего учили, готовили, подпускали к книгам, к огню, к внутренним ритуалам? Зачем создавать женщину для места, которое собирались отдать по чужой долговой расписке?

Только если…

Только если одного старого обязательства было недостаточно.

Только если им нужна была не просто жена из Саэр.

Им нужна была я — рядом, в доступе, в пределах дома, но не на месте хозяйки.

Чтобы что-то перенять, подменить, присвоить. Или использовать.

Вот почему меня не отпускали.

Я медленно закрыла книгу.

— Леди? — осторожно позвал Тарвен.

— Дом Саэр должен был этому роду больше, чем просто красивую дочь, — сказала я.

— Я не слышал?

— И не надо.

Я встала, взяла том под мышку.