- Спасибо, - выкидываю грязный платок и собираюсь уже уходить.

Мозг взрывается и нужно хоть немного отвлечься и привести мысли в порядок.

- Богдан, в машине папку забери. Ты просил, - бросает напоследок Калмыков, идя в другом направлении к полиции.

Меня отпускают, моя невиновность почти доказана, а то, что я его не убил, добавляет звездочек к карме.

- А, и еще, чтобы ты совсем был спокоен. Он не выйдет. Пусть это будет моим подарком, - двусмысленно сообщает Андрей, оборачиваясь напоследок.

- Подарком к какому поводу? – поднимаю бровь от удивления.

Вряд ли то, что Ришар сядет можно считать поводом для подарков со стороны Калмыкова.

Молча открываю заднюю дверь внедорожника друга и беру папку. Там пару листов, ну если он о ней заговорил, значит я должен ее изучить.

Очень хочется открыть прямо сейчас, но силы на исходе, поэтому бросаю ее на переднее сидение своего автомобиля и давлю на газ.

Домой. Хочу смыть с себя его грязь со своей кожи и забыть. Я верю Андрею, что тот никогда не выйдет, не важно каким методом он этого добьется.

Просто рад, что друг у меня такой есть.

Пусть и метод скорее всего будет грядным, ну Ришар заслужил то, к чему пришел в итоге.

Еду в первую попавшиеся гостиницу, не зная, пустая моя квартира или нет. Не было времени поинтересоваться, да и не до этого было, сидя в тюрьме.

Я сделал свой выбор и хочу поскорее начать все заново.

Но вот будет ли Ками в этой новой жизни, спорный вопрос.

Пусть сначала я и винил ее, думая, что причастна. Нам действительно нужен разговор. Нам обоим он нужен, так как наломали мы дров вместе, хоть я и признаю свою вину.

После разговора, уже будет ясность.

Смываю холодной водой остатки последних дней жизни.

Становится немного легче. Голова проясняется, и я вспоминаю про папку, которая бросилась мною на тумбочку у входа, когда зашел в номер.

В голове сумбур и суматоха. В папке последние дни Камилы, которые она жила без меня.

Я действительно просил слежку за ней, думая, что предала.

Листаю, и не понимаю за что зацепиться, вроде все как обычно, но от этого ярость нарастает в бешенном ритме и хочется закрыть и сжечь.

Я нахожу ее довольно счастливой без меня.

Что, наигралась в любовь и забыла?

В душе что-то щемит и болит.

Я почти поверил в любовь, но сейчас Камила не выглядит раздавленной от того, что я ее выгнал. Я действительно не хотел ее видеть в стенах тюрьмы и не хотел, чтобы она испытывала жалость ко мне.

Не хотел видеть, думая…

Все смешалось в один комок, и я просто должен был пройти все это один, не вмешивая никого с это грязное и мерзкое дело.

Ненавижу это чувство.

Листаю страницы и ненавижу все, что я страдал, тосковал и думал о ней постоянно, несмотря на то, что в душе теплилась мысль о предательстве.

А она все это время просто жила, переехав обратно к себе.

Я почти перелистнул очередную страницу, когда мой взгляд зацепила фотография, где она заходит в поликлинику.

Что там? Игорю стало хуже? Ну она одна на фото.

Начинаю уже изучать более подробно, вникая в каждую строчку, пока не нахожу одну единственную запись:

«Срок 14 недель. Патологий не обнаружено».

Там еще много разной непонятной хрени в виде цифр и букв в сокращении, ну это первый скрининг, который вклеен в папку для меня.

Что это значит?

Камила беремена?

От меня?

И как она вообще смела молчать все это время?

Бросаю все, натягиваю чистую футболку и трико, и вылетаю пулей к припаркованной машине.

Придется не откладывать наш разговор в долгий ящик.

Глава 59

Богдан

Мне бы перевязку нормальную, но я на ходу меняю окровавленный бинт, который так же завязал наспех и швыряю в урну перед своим автомобилем.

Только под окнами ее дома обнаружил, что совсем забыл про рану, не чувствовал, не мешало и не волновало, что до сих пор сочится. Меня только зацепило, я вовремя увернулся, можно считать царапиной.

Стою, как дурак, ночью, под дверью и боюсь нажать звонок.

Лишь бы не напугать до смерти своим визитом.

Камила открыла дверь сразу, будто стояла под дверью. Я опешил, когда увидел ее, такую красивую, немного уставшую в одном халате.

- А интересоваться кто, не учили?

- Я в глазок тебя увидела, - еле говорит. Наверное, пацан спит уже, вот и боится разбудить брата.

К себе тоже не горит желанием приглашать, но я не уйду. Сам просачиваюсь в дверной проем и прохожу на кухню.

Медленно убираю прядь ее волос с лица, предательски закрывающий обзор для меня.

Хочу видеть ее глаза. Хочу утонуть в них, захлебнуться и никогда не выплывать обратно.

Но вместо этого трепетного чувства, желания прикоснуться к мягкой и бархатной коже, я ощущаю лишь влагу.

Слезы бегут по ее лицу, не скрывая эмоций.

Сначала она сопротивлялась моему порыву дотронуться, стараясь держать ладонь, но потом резко перестала оборонятся и сдалась. Ослабила руку, а потом и вовсе опустила. Мое тело прижалось к ее. Чувствовал сердцебиение ее под грудью. Оно так стучало, словно молоточек отдавало в моем сердце.

- Почему ты плачешь? – стараюсь стереть горючие слезы, но они словно ручьем льются все сильнее и сильнее.

- Не ожидала тебя увидеть, - признается, пряча глаза в пол.

- Я сам не планировал сейчас быть здесь, - честно сознаюсь.

Оттягивал этот момент, хотел на днях заскочить, когда раны залижу и придумаю речь. Стою, и не знаю теперь что сказать, чувствую и она не знает, стоит ли говорить…

- Зачем тогда приехал? – отстраняется, когда слышит мой ответ.

Держу ее за руку, не собираясь отпускать.

Теперь точно не отпущу. Столько раз мы были близки к этому и каждый раз что-то мешало нам сделать этот последний шаг, а сейчас уже нет этого шанса.

- Мне больно, Богдан. Отпусти. Пожалуйста. – Умоляет Камила, давясь слезами.

Сам виноват, не спорю, не верил. Вот и получаю страдания любимой девушки, которая все это время придавала силы идти дальше.

- А если не отпущу? – Я действительно не знаю, как отпустить и забыть ту, которой сам же дал свободу. И которая так быстро воспользовалась этим подарком судьбы.

- Богдан, ты же отпустил. Давай поговорим, не как раньше, - наконец сдается. Отпускаю, понимая, что ей все равно некуда деться.

- Давай поговорим, - сажу ее на ближайший стул, а сам располагаюсь напротив. Камила поджимает ноги и обнимает себя руками, кутаясь в домашней пледе, который стянула с диванчика.

- Ты меня прогнал. Ты не хотел меня видеть, а теперь врываешься ко мне и пытаешься сказать и показать мне, какая я плохая?

- Я смотрю ты так рада, что избавилась от меня. Мне кажется, или ты расстроена, что я снова пришел? Кстати, как Игорь?

- Он спит и не смей меня им пугать. Я все выполняла, все. Ты сам выкинул меня тогда, даже не сожалея, - злится на мой первый вопрос, но не отвечает, переключаясь сразу на брата.

Этой девчонке очень хорошо получается пробуждать во мне злость, раздражение и ревность.

- Я был не прав, и прошу прощение за все, что наговорил тогда, - мне не легко даются эти слова, так как прощение я вымаливаю впервые, по крайней мере у живого человека, сидящего передо мной.

Но я должен сделать первый шаг, понимая, что очень сильно накосячил в итоге именно я. Я готов признать свою ошибку и снова вытащить из ее души любовь ко мне, которую она чувствовала еще несколько дней назад.

Камила

Стою и не понимаю, как реагировать.

Я свободна. Он сам сказал, так что сейчас Богдан хочет от меня?

Правду? Я не готова о ней говорить.

Не сейчас. Слишком больно было принять его слова, слишком больно было осознать и понять, что не нужна.

Я старалась быть сильной эти дни, быть счастливой ради малыша, который с размером в горошинку, это моя тайна и о ней никто не знает, даже брат.

Только ради этого я каждый день просыпалась утром, натягивала счастье и подобие улыбки на лицо и выходила на улицу.