На стройке нас сразу же встретила бригада возмущающихся. Крики, возгласы и просто шум без разбора слов.

Пока я разговариваю с главным, Ками молча стоит по правую руку и молчит. Только иногда вздрагивает при моем повышении голоса, тем самым показывая, что еще не замерзла.

Камила

- У меня еще одна командировка намечается, - спокойно произносит Богдан, как только мы отъезжаем от объекта.

- Снова на неделю, - не дышу. В прошлый раз он не отчитывался передо мной за отъезд, я все узнала по факту, в начале рабочего дня.

- Еще не знаю, французы оборзели. Короче, собирайся. Ты поедешь со мной, - чеканит Богдан отрывисто предложения.

А почему в прошлый раз он взял не меня с собой? Сглатываю и понимаю, что не смогу произнести вслух и вообще не понимаю, почему меня злит этот поступок, вроде бы радоваться надо.

Но сердце заколотилось вмиг, как только я все это осознала. Париж, несколько дней вместе, наедине.

Безысходность накатывает новой волной, паника накрывает с головой, будто ком в горле давит и перекрывает воздух.

Может он не так страшен, как я думаю? Нафантазировала себе невесть что, а теперь бьюсь от страха, словно маленький зверек.

- А когда вылет? - произношу растеряно. - Хотела навестить Игорешу после операции.

- Вылет завтра, - нахал ухмыляется, словно ему нравится меня дразнить. - Твоему Игореше пристроили сиделку, круглосуточно. А у тебя нет времени сидеть с ним. - Улыбка его ползет вверх, а я снова сглатываю от этого. Я бы все отдала, чтобы всегда быть рядом, ведь никто так не поддержит, как родной человек, но я уже все отдала ради операции. Лучше так, чем по-другому. Это все временные трудности, которые скоро закончатся, и лучше бы нам с Игорешей сменить город проживания.

Глава 14

Камила

Сердце ушло в пятки, когда я поняла, что меня ждет совместный номер с Богданом.

А чего я ожидала? Вполне логично, если учитывать наши “коммерческие” отношения. Как всегда промолчав, и даже закусив язычок, чтобы не ляпнуть возражение, я ступила через порог и оказалась просто в шикарном номере, подстать образу и статусу Железнова.

Даже не обернувшись, я прохожу во внутрь и бросаю на пол полупустую дорожную сумку. Мы тут на сутки, максимум на двое, не видела надобности заталкивать весь гардероб с собой.

- Пить будешь? - раздается суровый голос с хрипотцой и у меня начинают трястись колени. Оборачиваюсь, и вижу полное желания глаз мужчину. Как я это поняла? По его хитрой улыбке и сверкающим глазам, которые мысленно меня уже раздели.

- Воды, - делаю вид, что не замечаю. Знаю, что все произойдет этой ночью, уже не отвертеться, но все же, хотелось бы как можно позже. Может удастся продержаться хоть час?

Богдан протягивает мне стакан с ледяной водой, и я беру дрожащей рукой, чуть не пролив все на кафель. Даже показалось, что очень тяжелая посуда, так как у меня пальцы онемели и я чуть не выронила его из рук, но вовремя сжала руку со всей дури и поднесла к губам. Стуча зубами о стекло, опустошила все же стакан и быстро избавилась от него, поставив на первую же попавшуюся поверхность. Сжав кулаки по побелевшей кожи, я обняла саму себя и приготовилась к самому худшему.

Одеваясь утром в самолет в водолазку и джинсы с начесом, я и предположить не могла, что сейчас, в теплом номере Парижа, с видом на прекрасную, сверкающую Эйфелеву башню, я буду мерзнуть от одного только взгляда своего босса. Сейчас в приглушенном свете, он выглядит еще зловеще и угрожающе.

Богдан медленно снимает футболку, и швыряет ее в свою сумку, показывая оголенное тело.

Я краснею от одного только вида мужского торса. Хочу отвернуться, но не могу, не получается.

Прикусываю губу и нахожу в себе силы отвернуться, получается вполне естественно.

- Какой красивый вид. Я и не думала, что такой мир, прекрасный, - говорю все это под звон пряжки на ремне. Сглатываю. Нервничаю. Чувствую уже как пот струится по моей спине и потеют ладони. Чувство холода сменяется жаром.

С чего начать? Он ждет, что я сама подойду? Нужно ли мне взять инициативу в свои руки или стоять и делать вид, что я не замечаю?

Богдан подходит вплотную со стаканом какой-то жидкости. Наши тела почти соприкасаются, я даже ощущаю дыхание, которое шевелит тонкие волоски на голове, создавая дискомфорт. Щекотно.

- У тебя пятнадцать минут, чтобы раздеться и лечь в кровать. Полностью голой, - уточняет Богдан, а у меня все внутренности сводит от его почти шершавого голоса за спиной. Не знаю, как он так говорит, но по телу раздается тепло, которое окутывает словно одеяло. Я осталась с врагом наедине, в клетке, которая заперта, и уже нет выхода. Осталось подчиниться и принять свое поражение. - У меня важный разговор с Москвой. Так что у тебя есть время.

- Но уже поздно? - останавливаю его. Тут играет скорее любопытство, чем желание приблизить роковые пятнадцать минут.

- Иногда время не важно.

С этими слова Железнов выходит в другую комнату и плотно закрывает дверь. Мне кажется он связан с мафией, бандитами. Я так и слышу, представляя, как он сейчас дает распоряжение убить кого-то ненужного, кто создал ему проблемы. Не хотела бы я оказаться в лапах чудовища, который распоряжается чужими судьбами так легко. Надеясь, что это мое подсознание играет, я раздеваюсь, быстро принимаю душ, буквально за две минуты привожу себя ко сну и ложусь в постель.

Голая.

Помню.

Только вот дорогой шелк не греет, а окутывает прохладой и только охлаждает тело, заставляя клацать зубами. Я быстро успокаиваюсь и закрываю глаза. Точно. Я знаю, как можно еще оттянуть время!

Глава 15

Богдан

- В смысле школа? - стараюсь не кричать, чтобы не было лишних поводов у девчонки разинуть рот.

Мелкие букашки решили меня обхитрить и подсунуть землю, на которой нельзя строить жилой комплекс. Рядом есть огромный развлекательный комплекс, и он не очень гармонирует со школотой.

- В смысле не кипятись? Мы строим развлекательный комплекс в придачу жилому комплексу, чтоб ты понимал, это и бары, и рестораны, а это бухло, и они не могут стоять прямо напротив садиков и школ.

Бросаю трубку и не могу успокоиться. Это же надо было так влипнуть, одно на другое наложилось. Сначала эта зарплата, по сути, я закапываю деньги в бетон, теперь ещё и это.

Набираю брата, пусть разгребает тоже. Он первый причастный, кто вышел на этот договор.

- Богдан, как долетел? - зевая тянет каждую гласную Ренат.

- Спишь что ли?

- Да, завтра тяжёлый день.

- Ах у тебя завтра тяжёлый день? Ренат, у тебя сегодня тяжёлый день. Ты где нашел своего француза? - трясусь, как вспоминаю эту наглую рожу, которая так мило улыбался в моей переговорной пару недель назад.

- Это он на меня вышел. В чем дело то?

- А то, что мы строим по соседству бары и рестораны со школой. Даже представлять не хочу, что ещё там решат открыть после сдачи. Но мне это все вообще не нравится, брат.

Вернуть бы тот день назад, я бы вышвырнул мерзких французов, и проверил бы все досконально, прежде чем ставить свою закорючку, но вместо этого я думал о сиськах и развратно изгибающим губам своей переводчицы.

Камила, лежит там и скучает уже.

Ага, конечно. Лежит и думает, чтобы я никогда не возвращался, но не дождется. Я сейчас настолько зол, что как бы дров не наломать с этой девственницей.

- Богдан, есть же выход.

- Есть. Ты завтра первым же делом находишь собственника прилегающего участка к нашему, даже если это муниципалитет и выкупаешь его. Это уже наши убытки. Пустырь в подарок скажем так к элитному жилью. А на размещенном по закону расстоянии ищешь новый. Ровный, чистый, красивый и не далеко. И выкупаешь его тоже для школы. Чувствуешь уже сумму, на которую мы попадаем?

-Да, - тяжело дышит. Ренат немногословен в этот вечер.