Виола долго смотрела на меня, качая головй от ужаса и восхищения моим упрямством. — Ты сумасшедшая, Жаклин Элфорд... — прошептала она. — Но я помогу тебе. Я прикрою тебя перед Нейтеном в конце недели. Но пообещай мне, что ты вернешься живой.

— Обещаю, — тихо ответила я, сжигая записку Кэтрин в пламени свечи.

Жребий был брошен. В конце недели мне предстояло лицом к лицу столкнуться со смертельной опасностью, скрывая это от мужчины, которого я любила больше жизни.

Следующие несколько дней превратились для меня в настоящее хождение по лезвию ножа. Полученная записка от Кэтрин жгла мне душу, заставляя каждую свободную минуту проводить на тренировочном треке. Я гоняла Оскара до седьмого пота, отрабатывая самые крутые, опасные повороты и мысленно представляя каменистый ландшафт Черных скал. Верный вороной скакун выкладывался на максимум, словно понимая, что от его скорости теперь зависит не просто судьба Кленовой долины, а моя жизнь.

Нейтен, разумеется, не мог не заметить перемен в моем поведении. Его цепкий, внимательный взгляд бывшего приглядывающего постоянно следовал за мной. Он видел мою странную задумчивость, то, как я вздрагивала от каждого резкого звука, и как отчаянно изнуряла себя тренировками. Несколько раз он пытался подойти и мягко расспросить, что меня гложет, но я лишь натянуто улыбалась и переводила тему на обсуждение здоровья раненого Шторма или запасов овса. Сердце обливалось кровью от этой лжи, но я знала: скажи я ему правду, его мужская гордость и страх за меня разрушат всё.

Ближе к вечеру четверга, когда изнурительный день тренировок подошел к концу, Нейтен застал меня на заднем дворе у старого колодца. Я стояла, устало опершись на деревянный ворот, и смотрела на угасающий багряный закат.

Мужчина подошел бесшумно. Его сильные руки осторожно легли на мои плечи, разворачивая к себе. В его карих глазах, подсвеченных вечерним солнцем, металась глубокая, искренняя тревога.

— Жаклин, посмотри на меня, — негромко, но властно попросил он, приподнимая мой подбородок пальцами. — Ты сама не своя последние три дня. Ты тренируешься так, словно завтра конец света. Твоя подруга Виола постоянно отводит глаза, когда я спрашиваю о тебе. Что происходит? Граф Оливер снова угрожал тебе?

Я сглотнула подступивший к горлу комок. Видеть его заботу и молчать было невыносимой пыткой. Особенно сейчас, когда двадцать пять лет его силы, мужества и преданности были направлены только на то, чтобы защитить меня.

— Нет, Нейтен, граф здесь ни при чем, — тихо соврала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я просто... очень волнуюсь перед официальными скачками. На кону слишком многое. Если я проиграю, я потеряю это место. Потеряю дядюшку Барнаби, Оскара... и тебя.

Нейтен замер. Его суровое лицо дрогнуло, а взгляд стал невероятно мягким и глубоким. Он притянул меня ближе, обнимая за талию и заставляя уткнуться носом в его крепкую шею, пахнущую морозным ветром и кожей.

— Глупая моя девочка... — хрипло прошептал он, зарываясь пальцами в мои рыжие волосы. — Ты не проиграешь. Я не позволю Терону забрать у тебя хоть пядь этой земли. Но даже если весь мир рухнет, слышишь? Даже если казна заберет эти стены — меня ты не потеряешь. Потому что я люблю тебя, Жаклин. Люблю с той самой первой минуты, когда ты дерзко вскинула подбородок на проселочной дороге. Ты — моя жизнь. Моя единственная хозяйка.

Его слова пронзили мое сердце острой, сладкой стрелой. Он признался мне в любви. Настоящий, сильный мужчина открыл мне душу, а я... я продолжала скрывать от него смертельную опасность, которая ждала меня у Черных скал. В глазах вскипели слезы, но я сдержала их, лишь крепче прижавшись к его груди и безмолвно молясь, чтобы эта ложь во спасение не разрушила наше хрупкое счастье.

После тяжелого, изнурительного дня и напряженного ужина, на котором я едва притронулась к еде под пристальным, любящим взглядом Нейтена, мое тело буквально умоляло об отдыхе. Каждая мышца ныла от напряжения. Поняв, что в спальне я не найду покоя, я взяла чистую шелковую простыню и спустилась в цокольный этаж — в нашу тайную купальню.

Дядюшка Барнаби снова протопил магическую систему. Большая круглая чаша джакузи бурлила, наполняя просторную каменную комнату густым, расслабляющим паром с ароматом лаванды и диких трав.

Я сбросила с себя одежду, оставаясь абсолютно голой, и с блаженным вздохом погрузилась в горячую воду. Пузырьки приятно щекотали кожу, смывая дневную пыль, усталость и въевшийся страх перед грядущей дуэлью. Я откинула голову на бортик, прикрыла глаза и попыталась ни о чем не думать.

Вдруг тяжелая дубовая дверь купальни тихо скрипнула и закрылась на защелку.

Я приоткрыла глаза и затаила дыхание. Из полумрака коридора к чаше джакузи уверенно шел Нейтен. Он был полностью голым. Лунный свет и блики от воды выгодно подчеркивали его идеальное, мускулистое тело: широкие плечи, мощный рельефный пресс, сильные бедра и внушительное мужское достоинство, которое уже начало лениво наливаться твердостью от одного вида моей обнаженной фигуры в воде.

Нейтен шел медленно, его потемневший, голодный взгляд буквально высматривал каждый сантиметр моего тела сквозь прозрачную толщу бурлящей воды. Он скользил глазами по моим плечам, округлой груди, прикрытой лишь редкой пеной, и тонкой талии. В воздухе мгновенно воцарилось то самое густое, пьянящее чувственное напряжение, от которого у меня перехватило дыхание.

Мужчина плавно вошел в воду. Горячие струи джакузи приняли его тело. Нейтен в несколько мощных движений преодолел разделявшее нас расстояние и резко, но бережно притянул меня к себе. Его горячие, сильные руки обхватили мою талию, прижимая мою обнаженную грудь к своей мускулистой, покрытой каплями воды грудной клетке.

— Расслабляйся, любимая, — тихо, бархатно прошептал он прямо мне в губы, и его горячее дыхание обжгло мою кожу. — Ты слишком напряжена в последние дни. Позволь мне забрать твою усталость.

От его ласкового, нежного обращения «любимая» у меня окончательно растаяли все защитные барьеры. Я преданно обвила его широкую шею руками, а ногами крепко обхватила его мускулистую талию под водой, полностью растворяясь в его надежных, горячих объятиях. Нейтен медленно покачивался вместе со мной в такт бурлящим струям джакузи, его ладони нежно поглаживали мою мокрую спину и ягодицы, разминая уставшие мышцы и даруя невыразимый, абсолютный покой. Его губы то и дело находили мои, одаряя глубокими, тягучими и влажными поцелуями, от которых кружилась голова. В эту минуту Черных скал и угроз Кэтрин больше не существовало. Были только мы вдвоем, бурлящая лавандовая вода и наша общая, сносящая крышу страсть.

Мы пробыли в джакузи около часа, просто наслаждаясь близостью и теплом друг друга, без лишних слов и суеты. Наконец, когда вода начала постепенно остывать, Нейтен аккуратно поднял меня на руки и вынес из чаши.

Мы вышли на прохладный каменный пол. Мужчина взял большое, пушистое полотенце и принялся бережно, с невероятной нежностью просушивать мое тело. Он вытирал капли воды с моих плеч, груди, живота, задерживаясь поцелуями на каждой высушенной зоне, заставляя мою кожу покрываться сладкой дрожью. Затем я взяла второе полотенце и помогла просушить его крепкую спину и влажные темные волосы.

Закончив, мы, накинув простые домашние халаты, в полном, уютном молчании поднялись на второй этаж. Нейтен довел меня до моей спальни, крепко обнял на прощание и, поцеловав в лоб, прошептал — Спи крепко, моя жизнь. Завтра будет новый день.

Мы пошли спать каждый в свою постель, но эта ночь подарила мне ту самую силу и уверенность, которые были мне так необходимы.

Наступило утро пятницы. День дуэли.

Пока Кленовая долина еще спала, а туман плотным молоком окутывал левады, я тихо поднялась. Виола, как и обещала, уже ждала меня в коридоре в дорожном плаще. Она помогла мне тайно вывести Оскара через дальние ворота, чтобы дядюшка Барнаби и Нейтен ничего не услышали.