Я сделала глоток чая, стараясь, чтобы мои пальцы не дрожали. Его взрослый, уважительный тон подкупал. В двадцать пять лет этот мужчина умел признавать свои ошибки.

— Извинения приняты, Нейтен, — спокойно ответила я, хотя перед глазами снова встала картина того, как он стоял на пороге моей ванной. — Давай просто забудем об этом. Нам предстоит много работы, если мы хотим успеть подготовить Оскара к скачкам.

Он медленно кивнул, но в глубине его глаз я увидела опасный огонек. Мы оба знали, что забыть это зрелище ни один из нас уже не сможет.

Нашу затянувшуюся паузу прервал оглушительный грохот колес и заливистый лай Ника во дворе. К дому с шумом подкатил роскошный, крытый городской экипаж.

Дверь столовой распахнулась, и на пороге появилась ОНА.

— Жаклин! О боги, дорогая моя, я едва не сломала каблук на твоей проклятой разбитой дороге! — раздался звонкий, жизнерадостный голосок.

Виола. Моя лучшая подруга. Настоящая городская кокетка, одетая по самой последней моде в пышное дорожное платье лавандового цвета, с кокетливой шляпкой на бок и кучей саквояжей, которые за ней еле поспевал нести ошарашенный дядюшка Барнаби.

Я с радостным криком поднялась со стула и бросилась к ней в объятия. — Виола! Как ты здесь оказалась? Ты же ненавидишь провинцию!

— Бросить тебя одну в этой глуши с дикими лошадьми и суровыми мужиками? Ну уж нет, дорогая, я слишком тебя люблю, чтобы пропустить это зрелище! — Виола чмокнула меня в обе щеки, а затем её цепкий, оценивающий взгляд столичной штучки переместился за мою спину.

Она уставилась на Нейтена, который медленно поднимался из-за стола. Виола окинула его широкие плечи, статную фигуру и волевое лицо долгим, многозначительным взглядом, после чего заговорщицки подмигнула мне.

— Так-так... — протянула подруга, лукаво улыбаясь. — Похоже, Кленовая долина не такая уж и скучная, как я думала. Познакомишь меня со своим... помощником, Жаклин?

Я почувствовала, как мои щеки снова начинают предательски гореть под пристальным взглядом Нейтена. Кажется, с приездом Виолы моя тайная жизнь в поместье обещала стать еще более непредсказуемой.

Утро в Кленовой долине началось не с нежного столичного солнца, а с бодрящего аромата свежесваренного кофе, который дядюшка Барнаби умудрился раздобыть специально для нашей гостьи.

Я сидела за круглым деревянным столом в столовой, лениво размазывая ягодный джем по кусочку теплого хлеба. Напротив меня, сияя свежестью и безупречной укладкой вопреки тяжелой дороге, восседала Виола. Она уже успела переодеться в утреннее платье нежно-розового цвета и теперь с поистине инквизиторским пристрастием пытала меня взглядом.

— Итак, дорогая моя, — Виола сделала изящный глоток из фарфоровой чашки и подалась вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Ты планируешь молчать всё утро? Кто этот потрясающий дикарь, который вчера сидел за твоим столом с видом оскорбленного принца?

— Виола, тише ты! — я испуганно шикнула на нее, покосившись на дверь, ведущую в левое крыло. — Нейтен может услышать. Он не дикарь. Он бывший приглядывающий этого поместья. И мы, мягко говоря, не поладили. Он считает меня изнеженной городской девчонкой, которая погубит его любимых лошадей.

— О, ну конечно, — протянула подруга, лукаво прищурившись. — Именно поэтому между вами вчера за столом летели такие искры, что можно было пороховой склад взорвать. Жаклин, меня ты не обманешь. У этого мужчины плечи шире, чем весь мой гардероб, а смотрит он на тебя так, словно мечтает либо запереть в конюшне, либо... украсть. Кстати, о конюшнях. У вас тут были какие-то... инциденты?

Я замерла с ложкой в руке. Щеки мгновенно обдал предательский жар. Перед глазами с пугающей отчетливостью встала вчерашняя картина: капли воды на моей коже, открытая дверь и потемневший, голодный взгляд Нейтена, замершего на пороге ванной.

— Жаклин! — Виола победно хлопнула ладонью по столу. — Ты покраснела! Боги мои, колись сейчас же! Что произошло? Он тебя поцеловал?

— Нет! То есть... не совсем, — я сдалась под её напором и, закрыв лицо руками, горячим шепотом пересказала ей вчерашний конфуз с перепутанной комнатой и полотенцами.

Виола слушала меня, прижав ладонь к губам, а её глаза округлились от восторга. — О-о-о... — протянула она, когда я закончила. — Двадцать пять лет, телосложение бога войны, преданный взгляд и... он увидел тебя полностью обнаженной в первый же день? Милая, это не просто бытовое фэнтези, это начало потрясающего романа. И как он извинился?

— Очень благородно. Сказал, что не хотел оскорбить мою честь, — вздохнула я, поднимаясь со стула. — Всё, хватит допросов. Пошли на конюшню. Мне нужно проведать Оскара и показать тебе усадьбу.

Конюшня Кленовой долины встретила нас сочным хрустом сена и приветливым ржанием. Мой вороной Оскар, завидев меня, тут же высунул морду из денника и требовательно уткнулся носом в мою ладонь, выпрашивая сахар.

— Какой красавец, — искренне восхитилась Виола, бережно обходя стороной Ника, который дремал на пороге. Огромный волкодав лениво приоткрыл один глаз, признал во мне хозяйку и снова заснул.

Рядом, в соседнем деннике, послышался глухой стук копыт. Гордый гнедой Эдмунд, конь Нейтена, недовольно фыркнул, словно охраняя покой своего хозяина. Самого Нейтена в конюшне не было — дядюшка Барнаби сказал, что он уехал осматривать дальние левады на предмет поломки изгороди.

Мы провели среди лошадей около часа. Я проверила запасы овса, переговорила с Барнаби о расписании тренировок и показала Виоле Оскара во всей красе. Однако полуденное солнце начало припекать, а пыль от сена и тяжелый дорожный шлейф, который до сих пор преследовал нас, давали о себе знать. Тело снова просило расслабления.

— Знаешь что, — повернулась я к подруге, утирая лоб тыльной стороной ладони. — В цокольном этаже особняка есть старая, но полностью исправная купальня с огромным закрытым джакузи. Дедушка установил его по особому заказу, там магия подогрева воды работает до сих пор. Дядюшка Барнаби как раз протопил систему. Мужчины сейчас на дальних полях, мы в доме абсолютно одни. Что скажешь на счет того, чтобы смыть с себя эту пыль?

— Омыться в магическом джакузи посреди глуши? Да это лучшее, что ты предложила за сегодня! — загорелась Виола.

Через двадцать минут мы уже спускались в цокольный этаж. Купальня оказалась просторной, выложенной светлым камнем. По центру располагалась огромная круглая чаша джакузи, из которой валил густой, ароматный пар. Вода, насыщенная лавандовыми маслами, бурлила благодаря скрытым магическим артефактам, создавая приятный расслабляющий гул.

Поскольку в доме действительно никого не было, мы с Виолой, не снимая скромности, сбросили платья и шёлковые сорочки, оставшись абсолютно голышом. В конце концов, мы знали друг друга с детства, и стесняться нам было нечего.

С блаженными вздохами мы погрузились в бурлящую, горячую воду. Пузырьки приятно щекотали кожу, смывая усталость, тревоги и напряжение последних дней.

— О боги, это рай, — Виола откинула голову на мягкий бортик, подставив лицо пару. — Жаклин, если ты выиграешь эти свои скачки, я останусь жить у тебя навсегда.

— При одном условии — если ты поможешь мне отбиваться от графа Оливера, — рассмеялась я, подгребая воду руками. Мои длинные рыжие волосы намокли и тяжелыми прядями легли на плечи. — Он ведь не отступит. Барнаби говорит, Терон привык брать то, что хочет.

— Ну, против графа у тебя есть тяжелая артиллерия, — Виола лукаво подмигнула мне, приподнимаясь из воды так, что её обнаженная грудь показалась над пеной. — Твой приглядывающий Нейтен. Расскажи мне еще раз... когда он зашел, он действительно смотрелтуда?

— Виола! — я плеснула в неё водой, чувствуя, как краснею. — Да, смотрел. И, если честно... у меня до сих пор сердце замирает, стоит мне вспомнить его взгляд. Он такой... огромный. Сильный. В столице мужчины изнеженные, бледные, а от Нейтена веет дикой, первобытной уверенностью. Когда он подошел ближе, я думала, что сойду с ума. Мне до безумия захотелось, чтобы он прикоснулся ко мне. Прямо там, в воде.