— Жаклин... — его голос слегка дрогнул, и он сделал глубокий вдох. — Мы прошли через огромные трудности. Ты приехала сюда городской девчонкой, которую я встретил в штыки, а оказалась самой смелой, упрямой и удивительной женщиной во всем королевстве. Ты спасла это место. Ты спасла меня, вернув веру в будущее. Я не хочу больше быть просто твоим помощником. Я хочу защищать тебя каждую секунду твоей жизни.

Мужчина медленно опустился на одно колено прямо на осеннюю траву и достал из кармана небольшую бархатную коробочку. Открыв её, он явил моему взору изящное кольцо из белого золота с чистейшим изумрудом. — Ты выйдешь за меня, моя прекрасная хозяйка?

Слезы счастья брызнули из моих глаз. Я не могла вымолвить ни слова от нахлынувших чувств и лишь отчаянно, радостно закивала головой. — Да, Нейтен! Да, тысячу раз да! — выдохнула я.

Я опустилась перед ним на колено прямо в листья, и мы слились в самом нежном, глубоком и сладком поцелуе, шепча друг другу слова безумной, искренней любви, пока ветер кружил над нами золото осени.

Следующие три недели пролетели как один безумный, счастливый день. Подготовка к свадьбе захлестнула всю Кленовую долину. Виола полностью взяла на себя организацию торжества: из столицы бесконечными дилижансами прибывали коробки с кружевами, шёлком, лучшими винами и угощениями. Дядюшка Барнаби вместе с нанятыми рабочими до блеска вычистил всю усадьбу и украсил парадное крыльцо гирляндами из кленовых ветвей и поздних белых цветов. Оскар и Шторм в конюшнях были вычищены так, что их шкуры лоснились на солнце — они тоже были важными гостями на этом празднике.

И вот этот день настал. Погода выдалась ясной и удивительно тёплой. На лужайке перед особняком собрались немногочисленные, но самые близкие друзья. Когда я вышла на крыльцо в пышном белоснежном платье, расшитом жемчугом, шлейф которого стелился по золотой листве, на трибунах воцарилась восхищенная тишина.

Нейтен ждал меня у импровизированного алтаря под клёнами. В строгом черном сюртуке, с аккуратно уложенными волосами, он выглядел невероятно мужественно. Когда наши взгляды встретились, его глаза потемнели от восхищения. Священник произнес священные клятвы, и под громкие аплодисменты Виолы и дядюшки Барнаби, который тайком утирал слезы радости, мы обменялись кольцами. Огромный пес Ник сидел рядом, преданно виляя хвостом. Нас объявили мужем и женой. Сама свадьба прошла шумно, весело и невероятно уютно: мы танцевали прямо на траве, пили за процветание долины и смеялись до упаду.

Поздней ночью, когда уставшие гости наконец разошлись, наступил наш самый главный момент. Нейтен бережно подхватил меня на руки и принес в нашу спальню, закрыв дубовую дверь на засов. В комнате горели лишь свечи, отбрасывая мягкие блики на белые шёлковые простыни.

Он аккуратно опустил меня на пол, и мы, истосковавшись по близости за весь этот долгий день, мгновенно потянулись друг к другу. Наши губы встретились в голодном, безумном поцелуе. Мы начали лихорадочно, но в то же время смакуя каждую секунду, раздевать друг друга. Белоснежное свадебное платье с тихим шорохом опало к моим ногам, следом полетел его сюртук и рубашка. Мы избавлялись от одежды, которая сейчас казалась досадной преградой между нашими телами.

Оставшись абсолютно нагими, мы перешли на кровать. Прохладные простыни приятно холодили кожу, но жар, исходивший от наших тел, мог растопить любой лед. Нейтен навис надо мной, упираясь сильными руками по обе стороны от моей головы. Он покрывал поцелуями мое лицо, шею, ключицы, спускаясь к вздымающейся груди. Каждое его прикосновение было наполнено такой глубокой, звенящей нежностью, что у меня кружилась голова.

— Я так сильно люблю тебя, Жаклин... Ты моя жизнь, моя жена, — хрипло, горячо шептал он мне прямо в губы между поцелуями, заставляя мое сердце трепетать.

— Я люблю тебя, Нейтен... — выдыхала я, крепко обнимая его за широкие мускулистые плечи и впиваясь пальцами в его спину.

Он бережно раздвинул мои бедра, устраиваясь между ними. На его лбу выступили капли пота от предельного напряжения и желания сдерживаться, чтобы не причинить мне дискомфорт. Мужчина подался вперед и начал медленно, тягуче входить в мое разгоряченное, податливое лоно. Я тихо охнула, чувствуя, как его внушительный, стальной размер заполняет меня до самого края, даря невыразимо сладкое чувство завершенности. Нейтен замер на пару секунд, давая мне привыкнуть, ласково целуя мои глаза и собирая губами вздохи.

Убедившись, что я полностью расслабилась и потянулась к нему навстречу, он начал двигаться. Его толчки были глубокими, мощными и удивительно ритмичными. Мужчина поймал один безупречный, уверенный темп и держал его, баюкая меня в этих волнах наслаждения. Каждое его движение отзывалось во мне взрывом чистой страсти. Волна удовольствия стремительно нарастала внутри, скручиваясь в тугой, пульсирующий узел на самом дне живота. Под воздействием этого непрерывного, мощного ритма я не выдержала и с громким, протяжным стоном закончила, содрогаясь в оргазме.

Нейтен, видя мою разрядку, издал хриплый, гортанный рык. Он прижал меня к себе еще крепче, сделал последние несколько самых сильных, глубоких толчков и следом за мной закончил, изливая всю свою страсть и любовь глубоко внутрь меня.

Мы бессильно рухнули на подушки, тяжело и прерывисто дыша. Наше дыхание постепенно выравнивалось в тишине комнаты. Нейтен бережно укутал нас теплым пушистым пледом, притянул меня к своей крепкой груди и уткнулся носом в мои рыжие волосы. Мы пришли в себя, переплетя пальцы рук. Мы были уставшими после этого долгого, эмоционального дня, но абсолютно счастливыми и довольными. Под тихий шелест кленовых листьев за окном мы мирно и крепко заснули вместе до самого утра, зная, что впереди нас ждет долгая, прекрасная и общая жизнь.

Лето в Кленовой долине выдалось знойным, пышным и невероятно щедрым на солнце. Багряные, прохладные тона прошлой осени, когда я впервые ступила на эту землю, сменились сочным, изумрудным буйством зелени. Вековые клёны, которые когда-то кружили над нами золотые листья, теперь раскинули огромные шатры, даря спасительную густую тень, в которой так приятно было прятаться от полуденной июльской жары.

Я стояла у деревянной изгороди обновленной левады, с улыбкой наблюдая за открывающейся картиной. Кленовая долина полностью преобразилась, залечив все свои старые раны. На призовые деньги от Королевских скачек мы не только перекрыли крышу особняка и обновили фасад, но и отстроили просторное, светлое левое крыло конюшни с просторными денниками и современной системой вентиляции. Поместье больше не было банкротом — теперь это был процветающий, самый уважаемый конный завод в провинции, о котором с придыханием говорили даже в столице.

— Но-о, маленькая, иди к маме, — тихо позвала я, протягивая руку вперед.

Из-за укрытия вековых деревьев показалась тонконогая, грациозная кобылка необычной рыже-яблочной масти. Ей было всего пара месяцев, но в её гордой осанке, высоком поставе шеи и смелом взгляде уже угадывалась благородная кровь её знаменитых родителей. Это было наше первое, самое долгожданное потомство — дочка Оскара и спасенного жеребца Шторма. Она шумно, забавно втянула воздух ноздрями, сделала несколько изящных шагов и аккуратно, одними губами забрала сочную морковку с моей ладони, смешно захрустев.

Вдруг сильные, до боли знакомые и самые любимые руки бережно обняли меня со спины, увлекая в тёплые, надежные мужские объятия. Нейтен уткнулся носом в мою шею, и его горячее дыхание заставило меня сладостно зажмуриться, подставляя лицо под его ласку. От моего мужа пахло летним солнцем, ветром с левад и тем самым пьянящим мужским ароматом, который до сих пор, спустя месяцы брака, заставлял мое сердце пропускать удары.

— Снова караулишь нашу маленькую звезду, Жаклин? — бархатным, низким голосом прошептал он, медленно поглаживая мои ладони, покоящиеся на деревянной перекладине изгороди. За это время Нейтен стал еще более статным и мужественным, а из его карих глаз навсегда исчезла былая суровость, уступив место безграничной, греющей изнутри нежности.