Эти слова заставили мое сердце радостно встрепенуться. Сегодня был тот самый день, когда юридические формальности должны были окончательно закрепить за мной эти земли.

Уже к полудню к парадному крыльцу особняка подкатил строгий министерский экипаж. Королевский чиновник в накрахмаленном воротничке и при полном параде разложил на большом дубовом столе в гостиной тяжелые гербовые бумаги. Призовой фонд, который мы с Оскаром завоевали вчера, полностью покрывал все накопившиеся долги Кленовой долины перед казной.

Нейтен стоял чуть позади моего кресла, и я кожей чувствовала его незримую, мощную поддержку. Скрипнуло перо. Я уверенным почерком поставила свою подпись: «Жаклин Элфорд». Судейская печать с грохотом опустилась на сургуч. Всё. Отныне и навсегда Кленовая долина принадлежала мне, и никто во всем королевстве больше не имел права забрать у нас этот дом.

Чиновник едва успел забрать свои копии документов, как со стороны главных ворот послышался глухой перестук копыт. Мы с Нейтеном вышли на крыльцо и замерли. По проселочной дороге, усыпанной золотыми листьями, медленно ехал граф Оливер кон Терон в сопровождении своей свиты. Чуть позади, понуро опустив голову, на своем сером жеребце ехала Кэтрин.

Граф придержал коня у самого крыльца. Его хищное лицо было бледным от ярости, а серые глаза сузились, когда он посмотрел на меня, а затем на Нейтена. — Вы выиграли этот раунд, леди Жаклин, — ледяным, сквозящим ядом голосом произнес Оливер, крепче сжимая кожаные поводья. — Министерство получило свои деньги. Кленовая долина остается за вами.

— Не просто за мной, граф, — я сделала шаг вперед, гордо вскинув подбородок. — Эта земля закрыта для вас и ваших людей раз и навсегда. И если я еще раз увижу ваших жокеев у своих левад, королевская стража будет разговаривать с вами иначе.

Граф Оливер бросил полный ненависти взгляд на Нейтена, который молча перешагнул через порог, заслоняя меня своим широким плечом и положив руку на рукоять охотничьего ножа на поясе. Оливер понял, что здесь ему больше рады не будут. — Кэтрин, за мной, — резко бросил граф.

Они развернули коней и сорвались на галоп, навсегда покидая пределы нашей видимости. Граф Терон признал свое поражение, забирая с собой свою амбициозную наездницу. Угроза, которая так долго висела над поместьем, наконец-то рассеялась как утренний туман.

После обеда у нас начались приятные, мирные хлопоты. Призовых денег хватило не только на закрытие долгов, но и на полное восстановление поместья. Мы собрались в конюшне вместе с Виолой и дядюшкой Барнаби, вооружившись чертежами.

— Нам нужно расширить левое крыло конюшни, — увлеченно рассуждал Нейтен, указывая карандашом на план здания. — Мы построим пять новых просторных денников с подогревом полов. Кленовая долина снова станет лучшим конным заводом в провинции.

— И у нас уже есть для этого идеальный кандидат, — улыбнулась я, подходя к деннику серо-яблочного Шторма.

Спасенный жеребец выглядел потрясающе. Его раны полностью затянулись, бока округлились, а в глазах вместо прежнего страха горел благородный, гордый огонь. Шторм приветливо фыркнул, когда я протянула ему кусочек сахара, и позволил Нейтену бережно потрепать себя по густой гриве.

— Шторм станет нашим главным племенным жеребцом, — твердо произнес Нейтен, глядя на коня с профессиональной гордостью бывшего приглядывающего. — Его кровь и выносливость Оскара дадут нам такое потомство, о котором будут говорить во всей столице. Дядюшка Барнаби радостно закивал, а Виола уже вовсю планировала, как она организует рекламу наших будущих жеребят среди столичной знати. Жизнь в поместье била ключом, наполняясь новыми, светлыми смыслами.

Наступил вечер. Осеннее солнце медленно опускалось за пологие холмы, окрашивая вековые клены в невероятные багряные и пурпурные оттенки — точно так же, как на обложке нашей истории. Прохладный октябрьский ветер кружил рыжие листья, устилая ими проселочные дороги и тренировочный трек.

Нейтен тайно попросил меня выйти к тренировочному кругу перед самым закатом. Когда я подошла к леваде, кутаясь в теплую шаль, я увидела его. Мужчина стоял у деревянной изгороди под самым большим, пылающим золотом кленом. На нем была простая, но чистая рубашка, а его темные волосы мягко шевелил вечерний ветерок.

Стоило мне подойти ближе, как Нейтен обернулся. Его карие глаза светились такой глубокой, безграничной любовью, что у меня перехватило дыхание. Он взял меня за руки, согревая мои пальцы в своих больших, сильных ладонях.

— Жаклин... — его голос слегка дрогнул, что было совсем не похоже на обычного, уверенного в себе Нейтена. — Мы прошли через огромные трудности. Ты приехала сюда городской девчонкой, которую я встретил в штыки, а оказалась самой смелой, упрямой и удивительной женщиной, которую я когда-либо знал. Ты спасла это место. Ты спасла меня, вернув веру в то, что Кленовая долина может быть счастливой.

Он сделал глубокий вдох, медленно опустился на одно колено прямо на усыпанную багряными листьями траву и достал из кармана небольшую бархатную коробочку. Открыв её, он явил моему взору изящное кольцо из белого золота, украшенное редким, чистым изумрудом, идеально подходящим под цвет моих глаз.

— Я не хочу больше быть просто твоим приглядывающим или помощником, Жаклин, — хрипло, но бесконечно искренне произнес он, глядя на меня снизу вверх. — Я хочу быть твоим мужем. Хочу защищать тебя каждую секунду твоей жизни, делить с тобой эти левады, этих лошадей и просыпаться в твоих объятиях каждое утро. Ты выйдешь за меня, моя прекрасная хозяйка?

Слезы счастья брызнули из моих глаз. Я не могла вымолвить ни слова от нахлынувших чувств. Я просто отчаянно закивала головой, опустилась перед ним на колени прямо в листья и крепко обняла его за шею, прижимаясь всем телом к его горячей груди.

Нейтен бережно надел кольцо на мой палец, а затем его губы накрыли мои в самом нежном, глубоком и сладком поцелуе, который скрепил наш союз под сенью золотых кленов. Мы сидели на траве, обнявшись, уставшие после всех битв, но абсолютно счастливые, глядя на угасающий закат нашей новой, общей жизни.

Утро в Кленовой долине началось с непривычной, таинственной суеты. Едва первые лучи солнца коснулись верхушек пылающих клёнов, Нейтен тихо выскользнул из нашей постели. Я сквозь сон слышала его приглушенные шаги и тихий заговорщицкий шёпот в коридоре с Виолой и дядюшкой Барнаби. Мужчина задумал для меня грандиозный сюрприз, и подготовка к нему шла полным ходом во всех уголках усадьбы.

Весь день Нейтен буквально светился от предвкушения, но не подпускал меня к левому крылу и дальнему саду. Он лично съездил в город, проверил состояние трека и провёл несколько часов, отдавая какие-то секретные распоряжения Барнаби. Я же, заинтригованная до глубины души, тоже решила подготовиться к этому особенному вечеру. Виола с восторгом вытащила из моих столичных сундуков самое красивое платье из тончайшего изумрудного шёлка, которое идеально подчёркивало огонь моих рыжих волос и зелень глаз. Мы потратили два часа на укладку, собирая мои непослушные локоны в изящную прическу, оставляя несколько прядей у лица.

Настал вечер. После торжественного ужина, на котором дядюшка Барнаби превзошел сам себя, приготовив потрясающее жаркое, Нейтен мягко взял меня за руку. Его ладонь слегка подрагивала от волнения, что было совсем не похоже на обычного, уверенного в себе бывшего приглядывающего.

Он повел меня в наш яблоневый сад, который к ночи преобразился до неузнаваемости. Вдоль дорожек горели десятки маленьких магических фонариков, отбрасывая мягкий золотистый свет на усыпанную багряными листьями траву. В самом центре, под вековым, пылающим клёном, стоял небольшой столик с цветами. Прохладный октябрьский ветер кружил рыжие листья, создавая ощущение настоящей сказки — точь-в-точь как на обложке нашей истории.

Нейтен остановился, развернул меня к себе лицом и бережно взял мои руки в свои большие, тёплые ладони. Его карие глаза светились такой безграничной, глубокой любовью, что у меня перехватило дыхание.