Глава 12

Глава 12

— Открывай, мелкая пакостница! — барабаню я в дверь спальни со всей дури, которую Милка захлопнула перед самым моим носом.

— Тонечка, я просто хотела проверить? — орёт она через дверь.

— Что проверить?

— Ну, как что? Ты же сама мне рассказывала, что итальянцы эти нихрена не понимают английского...

— Зашибись! — останавливаюсь я на мгновение, офигев от её объяснений. — Ты послала пограничника на паспортном контроле, а я ещё и виновата в этом? — разворачиваюсь спиной, и начинаю дубасить в дверь пяткой. — Открывай, кому говорю! — ору во всё горло.

—Тонечка, ну я же пьяненькая была, мне простительно.

— Пьянь подзаборная... — цежу, продолжая колошматить о дверь пяткой.

События минувшей ночи так стремительно и так непредсказуемо развивались, что я совершенно забыла с чего собственно всё и началось.

— Ну ты же знаешь, я боюсь летать, у меня детская травма, — повизгивает она за дверью.

— Не волнуют меня твои детские травмы, готовься давай теперь расплачиваться за наши документы… натурой, — ору, и представляю, как эта мелкая чертовка хлопает сейчас глазками, сбивая всех с толку своим невинным видом.

Никому никогда даже в голову не придёт, что эта миниатюрная девочка с кукольным личиком, большая любительница сомнительных экспериментов. И ситуация, когда из её глубин достают остатки презервативов в больничке — самое безобидное, что с ней вообще могло произойти. Она до сих пор шёпотом вспоминает, как она уздечку парню прикусила во время минета, а потом случайно себя в зеркале увидела, когда парень этот от неё в ужасе сбежал. И мы до сих пор ржём до слёз, когда вспоминаем, как один из её горячих поклонников вывихнул себе челюсть во время куни, а по пути из травмы, вывихнул её ещё раз только уже от смеха.

— Да я бы с удовольствием с ним переспала…— сообщает мне она.

— Что? — перебиваю её, разворачиваясь лицом к двери. Интуитивно сжимая кулаки.

Она это мне серьёзно сейчас заявляет?

— Только он даже не посмотрел на меня ни разу, разве не помнишь? Это из-за тебя он до меня докопался, — кидает Милка в меня очередное обвинение.

Ну нет, это уже слишком. Она, значит, всю эту кашу заварила, а я крайняя?!

Тем не менее, напряжение после её слов, потихонечку начинает отпускать.

Размахиваюсь, чтобы как следует ударить по двери кулаком напоследок. Не успеваю — пространство разрывает странная мелодия сильно похожая на свадебный марш.

Зависаю с поднятой рукой, ошарашенная неожиданными звуками, не сразу сообразив, что это в дверь нам звонят.

Чёрт, кого это нелёгкая принесла? И что теперь делать?

Кто-то раз шесть или даже больше нажал кнопку звонка у нашей двери, и, неудовлетворённый молчанием, решил постучать.

Я сажусь на пол, прислушиваясь к негромкому, но настойчивому стуку в дверь.

Из кухни выглядывает Лерка, и, вытаращив глаза, ползёт ко мне по коридору на четвереньках почему-то. Потом садится напротив, и кивком головы спрашивает: не в курсе ли я, кто это к нам там припёрся?

Я, естественно, не в курсе, о чём ей и сообщаю разведя руки по сторонам и помотав отрицательно головой.

Дверь спальни осторожно приоткрывается в самый разгар наших с Леркой безмолвных переговоров, и оттуда выглядывает взъерошенная Милкина, сначала голова, а потом и целое туловище с телефоном.

—Винченцо звонит, — шепчет она.

—Нас нет, мы уехали в Анцио, купаться, — отвечает ей тоже шёпотом Лерка.

— Что? — я перевожу взгляд с одной на другую.

Стук в дверь прекращается.

— А-а-а …— доходит до меня. — И как мы выйдем теперь отсюдова, за нами с минуты на минуту уже карета должна прибыть?

— Какой этаж? — интересуется вдруг Лерка

—С ума сошла?! — таращу я на неё глаза, — тогда нас точно куда-нибудь сдадут… насовсем.

— Что предлагаешь? — спрашивает Лерка голосом.

— Тш-ш, — шикает на неё Милка, демонстрируя нам экран телефона. — Это были не мы, соседка пошла искать виновников её мигрени по квартирам. Винченцо пишет, что она глуховата немного и ей постоянно кажется, что кто-то шумит, — прыскает она в кулачок, — надо валить, пока она этажи прочёсывает, а то нас и отсюда выпнут.

— Ну ты уж постарайся, чтобы нас не выпнули пока мы документы не заберём, — подкалывает её Лерка. — А мы, в свою очередь, так и быть, не расскажем родителям твоих учеников, что ты их матом учишь ругаться.

— И дедушек учеников своих совращаешь, — добавляю я не зло.

Милка делает: «пфф» на наши шутливые наезды. И вытаскивает из чемодана парочку маленьких треугольников, именуемых купальником.

Глава 13

Глава 13

— Гадство! — ругаюсь я, выскочив из подъезда, вслед за девчонками. — Неужели она нас таки засветила?

Прежде чем, выйти из квартиры, мы, как дурочки, бегали от окон к двери, прислушивались к разного рода шумам в подъезде, пытаясь поймать благоприятный момент, чтобы выскочить незаметными. Но, по закону подлости, только было мы уже прошелестели к выходу, как за нашими спинами открылась дверь, и кто-то нарочито громко закашлял. Я даже остановилась на мгновение, ожидая окрика: стоять! — С трудом сдержалась, чтобы не обернуться.

— Не парься Тонь, скажем, что это были не мы. Главное, стоять на своём, и ни в коем случае не признаваться в содеянном. Уж поверьте врушке со стажем, — делится ценным опытом Лерка.

— Ха! — не сдержалась я, вспомнив сразу, как она переезжала к нам в общагу с вещами, якобы к экзаменам готовиться, а сама в это время летала отдыхать в тёплые страны с кавалерами, объясняя всем свой великолепный загар солярием.

И если бы она ту сессию благополучно не завалила, никто в жизни бы ничего не заподозрил. Папа её, конечно, вопросы с университетом решил. В наказание, лишив её карманных денег. Лерка, правда, долго не горевала — переехала ко мне в общагу, и устроилась работать официанткой в ночной клуб. В знак протеста, как она высказалась тогда. И работала там, пока финансирование её не было восстановлено полностью.

Я, в отличие от неё, врать никогда не умела, а теперь уже, наверное, и не стоит пробовать.

Зажмуриваюсь, ослеплённая ярким полуденным солнцем.

Вдыхаю в себя горячий воздух с привкусом раскалённого камня, жар от которого беспрепятственно проникает под подол моего лёгкого летнего сарафана. Даже здесь, на окраине города, итальянцы не отказались от своей знаменитой брусчатки, которая при дожде превращается в опасный каток. Но дождя, вроде, не предвидится, солнце палит нещадно. Хорошо, что мы всё-таки решили поехать на море, а не как я хотела, — достопримечательностями любоваться.

Откапываю, наконец, очки в своей бездонной пляжной сумке, купленной специально для этого долгожданного отпуска.

Напяливаю их на нос. Осматриваюсь по сторонам.

Людей на улице почти нет. Все или на работе, или по домам сидят под кондёрами, или на море, скорее всего. Хотя вроде ещё не август, когда вся Италия поголовно отдыхает. Но кто им запретит, этим итальянца, которые знают толк в удовольствиях и никогда себе в них не отказывают.

Идём быстрым шагом в бар напротив, где назначили встречу.

Взгляд невольно падает на пожилую пару за столиком, неспешно потягивающих игристое из запотевших бокалов, увлечённо о чём-то беседуя.

— Чтоб я так жил в их возрасте! — восклицает Лерка, поддерживая мои мысли.

Бабушке моей, даже в голову бы не пришло никогда пойти перед обедом в барушник с дедом, чтобы пропустить там по аперитивчику. До сих пор всё своё свободное время проводит на даче кверху попой.

— Видели? — тычет Милка в открытый люк пальцем посреди дороги в тот самый момент, когда у меня звонит телефон...

— Уже подъезжает, — сообщаю, немало удивившись пунктуальности итальянского мачо.

— Как хоть зовут-то нашего красавчика? — интересуется Лерка.

— Джино... — отвечаю, присматриваясь к медленно ползущему в нашу сторону белому «Фиату Панда», за рулём которого сидит далеко не юный уже дядечка, с прилизанными тремя волосинками на голове.