Одна фраза из уст малышки задала тон настроения всему вечеру. Мы много смеялись, болтали о всяком. Но к нужной теме при Маше Демидов и Коджо не переходили. Даже учитывая, что Коджо в курсе многого и, скорее всего, не просто коллега, но еще и близкий друг Андрея.

На короткое время, проведенное в этой стихийно образовавшейся компании незнакомцев, я даже забыла о проблеме у своего подъезда. Вспомнила об этом лишь под конец вечера. К моему огромному облегчению, лавочка была пуста, а проинспектировавшая весь подъезд Настя заверила меня, что никого в нем нет, начиная от запертой двери в подвал до такой же двери на чердак. Отец ушел еще до ее возвращения. «Иначе я бы ух! Ты же меня знаешь!»

«Мы не договорили, Ирина. Увидимся завтра?» — спросил Андрей, прежде чем я вышла из машины Коджо, на которой мы все уехали из ресторана.

Мои сомнения никуда не делись. Желание получить тест ДНК Маши Демидовым, несмотря на громкое разоблачение блогерши, все еще оставалось не до конца понятным. Насколько я поняла из завуалированных фраз вечером, у Демидова все же есть сомнения, что его материал не продали в качестве донорского. А у меня сомнений нет, но есть другая проблема — я обязана узнать, почему Андрей оказался в инвалидном кресле.

Он может мне ответить, но может соврать. И снова — его фотография. Да, доноры в принципе не модели, и подозрения, что показывают мне не совсем то, что приходило в клинику в реальности, закрадывались и тогда, но… не до моделей мне, в конце концов, было. Здоровье — вот главное.

«У меня много работы и важный заказ. Я позвоню вам на следующей неделе», — ответила я, желая взять паузу и еще раз хорошенько подумать. А главное — посоветоваться с Эльвирой. И… самое важное — избавиться от присутствия нежелательного родственника в моей жизни.

— Это был — кто?

Растерянный взгляд Насти метался по всей моей кухне — туда-сюда. Скажи я ей, что этот бомж — предполагаемый отец моего ребенка, она и то удивилась бы меньше. Наверное.

— Да ладно… я же не знала, — продолжала нервно блеять Настя. Из всего сказанного она вывела, что ей нужно было утопить меня в слезах и эмпатии, а не носиться по этажам как фельдъегерь, разве что саблей не размахивая и не грозясь моему отцу голову снести, когда найдет.

— А если бы знала, то что? — выкрикнула я, не сдержавшись, и Настя от моей реакции не то чтобы съежилась, но сгорбилась и обхватила плечи ладонями. Никакого угрызения совести я, впрочем, не испытала. — Настя! Если бы ты знала, то что? Не бегала бы со мной по подъезду, не выясняла бы, кто успел его отсюда спровадить до тебя, или — или что, Настя? Приголубила бы, провела до моей квартиры подождать? Пакеты бы донести помогла мне под дверь? Что бы ты сделала?

— Что ты орешь на меня? — взвизгнула Настя, потеряв всю надежду на мою адекватность. — Я не знала, что это твой отец! На нем не написано!

— Он мне не отец! Он мне никто! И хватит орать! Окно открыто!

Мы уставились друга на друга, тяжело дыша. Настя раскраснелась, будто пробежала триста метров до убегающего по путям поезда и все равно не успела, да и я выглядела, наверное, немногим лучше.

— Прости, — сказали мы обе и одинаково поморщились. А потом одинаково неловко улыбнулись друг другу, и Настя, не дожидаясь, кто из нас первый заревет, вскочила, скакнула ко мне, как заправский кенгуру, и притянула к себе. — Ой, Ирка… И что ты теперь будешь делать?

Настя шмыгнула носом, предлагая все-таки пореветь, зато у меня всякое желание сопли распускать разом отпало.

Настя знает еще не все. Далеко не все. Я вообще не уверена, стоит ли это кому-нибудь знать, кроме, может быть, участкового…

— Позвоню Эльвире. Это одна из моих клиенток, она очень крутой юрист.

— Так она и стоит, наверное, очень круто? — с любопытством всхлипнула Настя.

— Ничего, договорюсь, что уберусь у нее бесплатно.

— Сколько раз? — Настя всхлипнула еще раз. Все-таки ее не покидало намерение развести в моей кухне болото.

— Да сколько нужно, Настя, столько раз и уберусь. Эльвире я хотя бы доверяю, а мало ли, кто в интернете попадется…

Стоять в обнимку было неудобно, но я терпела. В конце концов, мы чуть не разругались окончательно и бесповоротно. Стоило мне сказать, что бомж, которого мы искали, мой отец, как Настя тут же врубила на максимум «семейные ценности». Отчего в ее голове ни разу не щелкнуло, с чего бы мой отец — самый что ни на есть настоящий бомж, я не знаю. Любой человек попытался бы выяснить это в первую очередь, а потом уже реагировать по ситуации, но у Насти, наверное, подоспели плаксиво-гормональные дни и было не до установления причинно-следственных связей.

Не люблю у нее этот период.

— А что ты хочешь? — Настя выпрямилась и наморщила лоб. — Ты этой Эльвире звонить будешь зачем?

— Затем, что я вообще не хочу видеть рядом этого человека, Настя. У меня дочь, если ты забыла. Сядь, — я вывернулась из ее объятий и села первая, причем так, чтобы Насте ничего не оставалось, кроме как вернуться на свое место напротив меня. — Я надеялась, что он сгнил в тюрьме. Что его там прибили, понимаешь? А он отсидел, вышел, нашел меня… интересно, как?

Настя сидела, уперев локти в стол и пристроив подбородок на крепко сцепленные пальцы. Взгляд ее тоже был направлен непонятно куда, не на меня, не на остатки чая в чашке и даже не на тортик, который никто из нас не ел. А съесть надо, иначе Машутка начнет клянчить.

— Торт потом с собой заберешь.

— Я на диете, — обиженно напомнила Настя.

— Ну ты когда никто не видит, — ляпнула я, не сообразив, что выдала Насте — все ее тайны я знаю. А вот она мои не знает, пока что нет.

Настя покачала головой, ничего не ответила, дернула невнятно плечом. Я подтащила к себе телефон, тапнула по экрану — время почти два, Эльвира должна быть доступна. Я ей звонила с самого утра, и ничего. Может, была в суде, может быть, у клиента, а мой номер ей прекрасно известен, и не того полета я птица, чтобы из-за меня все бросать.

Я всего лишь уборщица.

— Калганова, — услышала я прежде, чем гудок пошел, и вздрогнула. Надо пить магний, причем в немаленьких дозировках.

Настя заинтересованно уставилась на меня.

— Эльвира, здравствуйте, — выпалила я, чувствуя, как резко вспотели ладони, словно Эльвира могла на меня за что-то наорать, как на проштрафившуюся девчонку. — Это Ирина, клинер. Вам удобно говорить? Вы сказали, что я могу к вам обратиться, если что.

Что — если что, подумала я с запозданием. Эльвира не специалист по уголовному праву, она отговорится, чтобы передо мной не позориться, ну и не вылезать из кожи вон ради бесплатного совета. Хотя, может быть, даст контакты того, кто в самом деле способен помочь.

Быть может.

— Было бы неудобно, я трубку бы не взяла, — хмыкнула Эльвира, и тут же до меня донеслось протяжное «мя-а-ау» и шепот «Тиффка, брысь!». Значит, она дома, это уже хорошо. — Я вас слушаю.

Нет, ладони у меня вспотели, конечно же, не от того, что я собиралась рассказать все Эльвире. Я собиралась это сделать при Насте, чтобы уже не оставалось никаких недомолвок, и это меня швыряло прямо-таки в холодный пот.

Я понимала, что у Насти классическое «он же отец». И по классике своего отца она считала безгрешным, хотя смылся он из семьи еще до того, как мы с ней познакомились, и с тех пор никто не видел ни его, ни алименты. А своего мужа, которого, честно говоря, за время брака она просто достала, Настя называла тоже хрестоматийно — козлом.

— Эльвира, скажите, а у зека, который когда-то сел за… бытовое убийство… жены, могут быть какие-то… влиятельные тюремные друзья? Ну, такие, чтобы… как мафия?

Глазам Насти позавидовала бы даже сова, которая на моей кухне изображала часы с кукушкой. Часы были китайские, не работали, сколько я батареек в них ни меняла, и я бы выкинула их давно, но Машутке сова нравилась.

— Да как правило нет, — легко, будто я ее спросила, могут ли меня оштрафовать за переход улицы в неположенном месте, откликнулась Эльвира, и я подумала — какие вопросы ей клиенты задают, если она даже не запнулась. — Убийства на бытовой почве и организованная преступность? Эти две категории не пересекаются, если речь не идет о рецидивистах. Простой мужик, убивший собутыльника, на свободу с чистой совестью не выйдет, естественно, это все сказки для наивных, но если он и годен на какой-то криминал, то мелкий, разовый, в качестве расходного материала. Интересные у вас вопросы, вы решили книги писать? Тогда начните с блогов практикующих юристов по уголовному праву, а не с сериалов.