Только что же ему нужно? Скоро узнаю. И одним дамокловым мечом станет меньше.

Наверное.

Последняя капля сомнений покинула меня, когда тяжелый байк свернул на смотровую площадку набережной. Не обманул, не увез в лес, или куда там маньяки своих жертв утаскивают? Впрочем, в том, что он никакой не злодей, я поняла еще во дворах. Не бывает маньяков с такими глазами. Во взгляде которых отражаются и интеллект, и душевное здоровье. Скорее мое нервное поведение и блеск безумия в глазах должны были его насторожить.

Маша сразу спрыгнула с мотоцикла, на ходу скидывая каску, и побежала по ступенькам к воде, смотреть, на месте ли уточки, которых мы иногда ходим сюда кормить.

— Все в порядке. Маша знает границы дозволенного и будет все время на виду, — ответила я на обеспокоенно заметавшийся взгляд Андрея.

— Если нужно, я подожду вас здесь. Потом поговорим, — все же предложил Демидов, неторопливо слезая со своего железного коня.

И тут, как бы он ни старался выглядеть естественно, я отчетливо увидела, насколько тяжело ему дался этот простой маневр. От осознания того, что этот человек, превозмогая боль и страдания, приехал, чтобы поговорить со мной, мне стало дурно. Во-первых, из-за того, что он не врал, написав, что болен. Во-вторых, что из-за моей несговорчивости ему пришлось пойти на крайний шаг.

Демидов не стал отходить от мотоцикла, практически сразу опершись на него, чтобы хоть немного снизить нагрузку на ноги.

— Говорите сейчас, Маша недолго будет внизу, — поторопила я Андрея, теперь уже сама понимая, насколько это важно для моего ребенка.

Но задавать вопросы о его здоровье прямо в лоб я не хотела, боясь выдать себя и то, что я его узнала. И то, что он на девяносто девять процентов прав, подозревая, что Маша его дочь.

— Да я, собственно, уже все вам сказал по телефону. Моя… мой биологический материал не был предназначен для донорства. Я сдал его на хранение перед одной из операций. И не ждал никаких сюрпризов. А тут эта Маргарита… как ее там? Забыл. В общем, скандал и шумиха вокруг этой клиники вынудили меня засомневаться в их чистоплотности.

— Ну с блогершей уже все ясно. Не было там никаких подмен. Это все выдумка ради хайпа. Уже куча изданий напечатали опровержения и итоги расследования. Не видели? — ответила я.

Если дело только в блогерше, то я достаточно просто разойдусь разными дорогами с этим мужчиной. Конечно же, раскрываться ему я не собираюсь. По крайней мере, без острой на то необходимости. Фото? Да мало ли, откуда фото взялось. Вон на рекламе кого только ни печатают, включая голливудских звезд.

— Да, я знаю это из более достоверных источников, — кивнул Андрей и замолчал, переводя взгляд на кромку воды, где сидела Маша, разглядывающая уточек.

— И несмотря на это вы здесь, — прищурила я глаза, давая понять, что легенда его пока не складывается в завершенную картину.

Было заметно, что Демидов не хочет раскрывать мне всех деталей. И, наверное, по-своему прав. Он ведь, в отличие от меня, не уверен в родстве с Машей и делиться очень личным с кем попало не хочет. Ему нужны неопровержимые доказательства в виде экспертизы ДНК.

— Ирина, подойдите ближе, пожалуйста, — очень серьезно, глядя мне в глаза, попросил Андрей.

Я колебалась. Людей, прогуливающихся по набережной, не так уж и много, и вряд ли нам нужно прям шептаться, опасаясь, что кто-то услышит обрывки разговора. Но людей достаточно, чтобы на меня никто не напал.

— Я не опасен. Вы ведь это уже поняли, — привел аргумент соучастник моего счастья с косичками.

И я подчинилась. По многим причинам. В том числе и по той, которую он озвучил. И по той, что мне сейчас узнать правду стало намного важнее, чем ему.

От него приятно пахло. Я не сильна в этих всех оттенках и купажах ароматов. Не знаю, как люди различают всякие там нотки сандала или фиалки горной. Я могу сказать только, нравится мне запах или нет. Запах Андрея мне определенно нравился.

— Помните того африканца, что встретил вас с Машенькой у дома? — внезапно спросил Демидов, вместо того чтобы наконец поведать мне, с чем связана его хворь.

Я кивнула. Такого сложно забыть.

— Это мой… коллега. Я попросил его поговорить с вами, и, поверьте, у нас и в мыслях не было вас пугать. Он просто приехал узнать, на каких условиях вы могли бы согласиться на тест.

— Вы тоже за этим приехали? Ни на каких, — конечно, сразу поспешила я поставить точку в этих переговорах.

Демидов опустил глаза, на несколько секунд замирая, словно принимал для себя трудное решение. Потом, посмотрев мне в глаза с серьезностью прокурора, хотел что-то ответить, но передумал.

— Машенька бежит обратно, — произнес он вместо того, что собирался. — Позвольте мне хотя бы угостить вас пиццей в качестве извинений и за коллегу, и за себя?

Он намеренно подождал, пока Маша окажется рядом или это случайно вышло?

— Пиццу буду! Ма-а-ам, пожалуйста! — тут же повисло на руке чудо мое.

Я прищурила глаза специально, показывая Демидову, что вычислила его коварный трюк без труда. На что Андрей лишь расплылся в озорной улыбке, кажется, радуясь не меньше Маши собственному приглашению.

Ах ты ж прохвост наблюдательный! Быстро просчитал рабочую схему!

«Мне пришлось согласиться! Маша была голодная!» — мысленно убеждала я себя уже много позже, лежа в кровати. И, как ни старалась, не могла выкинуть из головы события сегодняшнего дня. И вопреки тому, что встреча с отцом была самым худшим эпизодом, появление Андрея Демидова перекрывало даже этот кошмар.

Ему без труда удалось сломить и мое внутреннее сопротивление, и мое нежелание, чтобы он контактировал с Машей. И Андрей, словно зная это, не лез к малышке сам, не пытался сюсюкать с ней или подкупить подарками. Он вел с ребенком себя так, как позволяла наша ситуация. Все, абсолютно все было уместным и естественным. И его болтовня с Машуткой на ее почемучные темы, и их общий смех. Маше он понравился.

А мне? А мне не нужны никакие лишние люди в моем крошечном, но таком уютном мире. Даже если эти люди такие, как Демидов. Спокойные, искренние и рассудительные — каким он мне показался.

Но все же в нем оставалось много тайн. Маленькие детали вечера, которые я никак не могла сложить воедино.

Прежде чем отправится в пиццерию, Демидов отправил кому-то сообщение. И спустя короткую поездку, не более пятнадцати минут, на парковке заведения нас уже ждал его коллега. Которого в сумерках я не сразу заметила, а, обнаружив рядом с трициклом, по сложившейся традиции завертела головой в поисках кустарника.

— Ты серьезно? — иронично выгнулась бровь амбала, который, кажется, без труда прочитал мои мысли.

Еще и тыкает мне, как будто мы сто лет знакомы! И улыбается, словно лучший друг! А говорит без акцента.

— А ты завязывай меня пугать! А то… второе кресло понадобится! — ткнула пальцем я в инвалидное кресло, которое негр прикатил для Андрея. — Наперегонки по офису гонять будете со своим коллегой!

Ляпнув это, я только опосля подумала, что могу задеть чувства Андрея, но его, кажется, вообще такое не трогало. Он оставался непоколебимым с первой минуты нашего знакомства, и ничто не выводило его из себя. Вроде даже хмыкнул, наверное, представив этого большого черного парня в коляске. С таким же довольным оскалом.

Шкаф зубастый перевел взгляд на Демидова, и вот что-то мелькнуло в его глазах такое… вроде как недоумение, но вместе с каким-то озорством.

— Я вижу, вы уже подружились, — решил познакомить меня с моим новым «другом» Андрей. — Ирина, это мой коллега Коджо, Коджо, кто такая Ирина, ты уже в курсе.

Громила протянул мне руку, Машеньке подмигнул, и все. Будто бы не было этого страха, беготни по зарослям и шока первой встречи.

— Ты Мишка, а я Маша! Как в мультике, — не собиралась запоминать Машуля имя большого и, как она почувствовала, доброго здоровяка. — Но ты не бойся, я не буду тебя обижать! Я буду с тобой дружить!