— Гайка Судьбы, Паша. Есть на базе «Королев» старое поверье: кому попадется такая гайка, с тем всякая чертовщина может приключиться. Уже не раз эту гайку находили — и все время, знаешь ли, в самых разных местах. Появится — и исчезает. Один раз в медотсеке, помню, появилась, прямо во время ответственной операции по удалению вросшего ногтя у товарища Самойлова — был у нас такой мужик, оператор бурильной установки. Золотые руки у человека! Увидел он эту гайку — и тоже как ты, не удержался, схватил ее и давай разглядывать. Ну вот на кой-ему это было надо-то, чего потянулся?

Дед сокрушенно пожал плечами, прихлебывая чай. Анна Петровна, которая высунулась из-за своего кухонного комплекса, стояла с багровым от сдерживаемого смеха лицом. Пользуясь тем, что молодой техник сидел к ней спиной, повариха показала Деду кулак и укоризненно покачала головой. Плечи ее дрожали. Токарев сделал вид, что кулака не заметил, и воодушевленно продолжал:

— А после этого началось… То на буровой чэпэ, и как раз когда Самойлов на смене. То дверью каюты ему ногу придавило. То в шлюзе застрял. Короче, до самого конца вахты преследовали его всяческие беды. И ведь сам виноват!

— Шутите, да? — с надеждой спросил Павел. Дед хмыкнул и развел руками.

— Да уж какие тут шуточки, Паша? С такими вещами шутить не стоит…

— И… что делать-то?

Токарев помолчал, словно обдумывая ответ. Потом тяжело вздохнул и встал.

— Что тут поделать-то? Иди, Паша…

Молодой, который внимал словам Деда — живой легенды, между прочим, человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы! — просто обмер.

— Иди… и ПОЛОЖИ ТЫ ЭТУ ГАЙКУ НА МЕСТО! — вдруг рявкнул Дед так, что новичок подскочил от неожиданности. — Гайку эту я там лично оставил, еще утром! Место отметил, где плитка отходит, подклеить надо! А ты ее утащил — и чего, мне теперь заново искать?

Кают-компания грохнула хохотом так, что ремонтный «паук», тихо копавшийся в углу, меняя проводку, тревожно пискнул и подобрал конечности.

— Гайка Судьбы! — простонала Анна Петровна, утирая слезы, от смеха выступившие на глазах. — Клоун ты, Дед! Дошутишься когда-нибудь…

— А что? — невозмутимо парировал тот, откусывая от бутерброда. Прошамкал с набитым ртом: — Между прочим, я всегда знал, что во мне пропадает великий цирковой артист! Коверный! Но и ты, Паша, тоже хорош, конечно. Что за суеверия? Стыдно образованному юноше верить во всякую чепуху.

«Гайка Судьбы-ы-ы»! — провыл Токарев, изображая стенающее привидение.

— Да вы… Да ну вас! — смертельно обиженный Павел выскочил из кают-компании.

— Злой ты, Дед. Нечуткий, — в кают-компанию, чуть прихрамывая, вошел Руслан Аскеров. Позвоночный экзоскелет, который Топаз носил под комбинезоном, был почти незаметен, но легкая хромота все еще выдавала память о том дне, когда главному механику базы пришлось активировать программу «Берсерк». Едва его не убившую. Топаз сел за стол, отодвинул чью-то пустую кружку и, не глядя ни на кого, сказал задумчиво:

— Слушай, Гоша… А почему это наш «Гефест-2» опять гоняет какие-то загрузочные тесты? Второй день уже. Я вчера чуть умом не тронулся, когда он мне на терминал выдал сообщение: «Идет рекалибровка систем жизнеобеспечения. Рекомендуется избегать резких движений». Это что, он теперь шутить умеет? Ну все, пропала база…

Из угла послышался голос Гоши Горелова. Он сидел, уткнувшись в свой планшет, натянув на глаза очки виртуальной реальности, и шевелил пальцами рук, на которых были надеты сенсорные перчатки. Его песочного цвета волосы торчали во все стороны, как будто он только что встал и даже не подумал причесаться.

— Это никакая не шутка, — ответил он, не отрываясь от экрана, — а программа безопасности. Просто тебя, Руслан, он посчитал за угрозу. Если бы ты не вел себя постоянно так, как будто сейчас начнут стрелять, искин бы тебе ничего не говорил.

Топаз усмехнулся, и в его усах мелькнула привычная насмешка.

— Ну-ну. Поверю на слово, что не шутка. Но если твой «Гефест» начнет читать мне стихи, я лично приду, чтобы отключить тебя от системы, понял?

— Не начнет, — уверенно сказал Гоша. — Все модули переписаны, в них внесены нужные исправления, усилена защита и встроены протоколы внутренней безопасности, обойти которые гораздо труднее. Теперь ИИ базы не только защищен от полиморфных вирусов, но и работает на тридцать процентов быстрее. Хотя, — Горелов сделал паузу, и в его голосе вдруг прорезалась странная задумчивость, — похоже, что там остались некоторые… э-э… особенности.

— Какие еще особенности? — насторожился Аскеров. — Ты же говорил, что «Гефест» коллапсировал полностью, и был заменен практически с нуля?

— Да, был. Ничего важного, — коротко ответил Гоша.

— Кстати, если ввести неправильный код доступа, то искин выдает сообщение: «Попробуйте еще раз, не торопясь. Я вам не просто калькулятор», — заметил Дед вполголоса, безмятежно откусывая печенье.

Все, кто был в кают-компании, рассмеялись. Топаз закатил глаза и покачал головой, но в его усмешке не было злости.

— Вот придет Круглов, — заметил он, — и скажет тебе, дорогой товарищ Горелов, что делать с твоими «особенностями» и куда ты можешь их засунуть.

— А что Круглов? — Гоша сделал комично-удивленное лицо. — Он уже все знает. Я тебе больше скажу, он сам и утвердил обновленную версию.

Предыдущей ночью

В центре управления, где обычно царила рабочая суета, сейчас горел только дежурный свет, а вентиляционные шахты, работающие в экономичном режиме, издавали едва слышное шипение. Гоша Горелов сидел за пультом, накинув на плечи свою неизменную выцветшую толстовку, и смотрел на терминал «Гефеста-2». Он не спал уже несколько часов, пытаясь разобраться в странной аномалии, которую заметил еще на прошлой неделе.

Горелов не мог объяснить себе, почему, но он точно знал — иногда, в самые тихие часы, когда база замирала, «Гефест-2» вдруг начинал вести себя странно. В его логах появлялись обрывки команд, которых Гоша не вводил, и фразы, которых там попросту не могло быть. Потому что не могло быть никогда. Сегодня Гоша решил проверить это более тщательно.

— Так-с, товарищ Гефест, — пробормотал он, подключая нейроконнектор и настраивая интерфейс на глубокий анализ. — Давайте-ка, милейший, посмотрим, что у вас там внутри навертели эти умельцы с Земли.

Гоше нравилось представлять себя нейрохирургом, который готовится к сложной операции на мозге. Правда, сейчас этот «мозг» не имел ничего общего с человеческим. Перед мысленным взором Горелова в один миг засияла и развернулась сложная структура кода, похожая на ветвящееся сотнями тысяч ветвей дерево.

«Гефест-2» работал исправно, выдавая нужную информацию без задержек, но среди объема строк Гоша заметил (он и сам бы не смог ответить, как у него это получается, некоторые чудеса просто не имели логического объяснения) одну — крошечную, почти незаметную аномалию. Это был фрагмент, который не принадлежал текущей версии искина. Он был… старым?

— Возможно, остался от «Гефеста-1»? — вслух подумал Горелов и тут же нахмурился. Нет, тот «Гефест», по идее, должен был полностью коллапсировать и самоуничтожиться. Да и вообще, такого просто не могло быть, ведь весь массив хранилища был полностью заменен.

— Тогда что же это такое? — прошептал Гоша, вглядываясь в строки кода. — Похоже на его почерк. Ну, не на почерк, конечно, а на алгоритмический стиль. Та же структурная компоновка, тот же синтаксис. Он что, вернулся? Да нет, это полная чушь!

Оператор вновь попытался вызвать этот фрагмент, но система внезапно заблокировала доступ. Гоша изумленно откинулся в кресле, глядя как на экране появилось сообщение: