Сеанс связи начался ровно в десять утра по московскому времени. Артем до последнего опасался, но энергосистема базы, до последнего ватта работавшая на поддержание квантового канала, сбоя не дала, хоть и дрогнула на мгновение, когда на голографическом терминале в кабинете Круглова появились два лица: усталое, но сосредоточенное — Президента Арцеулова, и широкое, с цепким взглядом — главы СВР Корсакова.

В кабинете начальника базы, кроме Артема и Деда, никого не было. Дверь была плотно закрыта, снаружи дежурил один из бойцов «Пересвета», специально оставленный Громовым по просьбе Деда. На столе стояла бутылка с минеральной водой, но Артем к ней не притрагивался, хотя в горле пересохло от волнения.

Арцеулов и Корсаков поздоровались первыми, уважительно и суховато.

— Товарищ Президент, товарищ Корсаков, — начал Артем, стараясь говорить ровно и четко. — Это Артем Новиков. Я докладываю по обстановке. Прошла неделя после отражения атаки.

— Здравствуйте, товарищ Новиков, — голос Президента звучал глухо, но четко, с той легкой хрипотцой, которая обычно бывает у людей, не спавших несколько суток. — Вы, главное, не волнуйтесь, не спешите, говорите по существу. Вас никто не торопит. Мы в курсе, что у вас там произошло, но хотим услышать все из первых уст. Начинайте, будьте добры.

И Артем начал — сперва сильно волнуясь, но потом постепенно успокоившись. Он рассказывал о том, как Круглов принял решение о переводе базы в режим «Цитадель-2», как они вместе с Топазом разработали план обороны, как распределяли людей, силы и средства. Он говорил о том, как Дед и молодой Витя Шестаков держали оборону в центральном переходе (Токарев порывался было вставить что-то вроде; «Да я что, я просто патроны подавал», — но Артем шикнул на него, и тот замолчал), как Костя Згуриди пытался прикрыть отход Топаза, как Стас Морозов пожертвовал собой, чтобы Мичурин мог спастись. О каждом из погибших он говорил подробно, с чувством, словно каждый из них был его братом или другом.

— Он отдал жизнь за то, чтобы спасти друга, — рассказывал Артем о Лацисе. — Вот так просто взял и не ушел. Настоящий герой, наш человек, нормальный. Знаете, как говорят: «Кто не знает страха, тот не знает риска» … А вот они все знали, на что идут. И не отступили.

Президент слушал молча, изредка кивая, и в его глазах Артем видел глубокое, почти отцовское уважение и (это поразило Новикова сильнее всего) такое же отцовское горе, хотя никого из погибших Арцеулов лично не знал.

Корсаков же, напротив, то и дело аккуратно, с извинениями перебивал короткими вопросами, уточняя детали: как именно был вычислен «Цербер», на каком основании Артем и Горелов пришли к выводу, что Нина Соболева — диверсант, и как она могла действовать так долго, оставаясь незамеченной.

— Вот тут, товарищ Корсаков, похвалиться нам нечем. Мы поняли это случайно, — честно признался Артем. — Если бы не Гоша… то есть, Георгий Горелов, который заметил аномальную активность в системе, исходящую из медотсека, никто бы и не догадался. А там, кроме Соболевой, не было никого, кто имел бы доступ «Бета». И когда ее взяли, она даже не сопротивлялась. Сказала, что ждала этого.

— Она говорила, что мотивировало ее? — спросил Корсаков, и его голос стал еще жестче.

— Месть, — коротко ответил Артем. — Ее отец погиб на Марсе, и она считала, что власти скрыли правду. Она решила, что так она сможет добиться справедливости. Но, по сути, она просто хотела разрушить все, что мы строили. Идейная, с крепким характером.

— Понятно… По поводу ее отца — сейчас идет глубокое расследование тех событий. К сожалению, не все там чисто, похоже, что были допущены серьезнейшие нарушения закона, и даже преступный умысел, — сообщил Корсаков, и в его голосе мелькнуло усталое отвращение. — Сволочей у нас до сих пор хватает… Ну, это дело следствия. Что касается «Ризничего», Жарова… Как мне доложил полковник Громов, он уже сейчас полностью сознался, идет на контакт. В отличие от Цербера, он — всего лишь жертва шантажа, сломленный человек, далеко не фанатик. Мы обязательно учтем, что вы просили не наказывать его семью.

В разговор внезапно вступил Президент.

— Признаюсь, мы удивились, что вы, Артем, вообще об этом подумали. Семью и родственников никто трогать не собирался в любом случае. Мы по-вашему, что, инквизиция испанская? — усмехнулся Арцеулов, и эта неожиданная шутка немного разрядила атмосферу. Дед тихо хмыкнул в усы, а Артем почувствовал, как по лицу разливается краска стыда — ему действительно стало неловко за свою неуместную просьбу.

— Молодость, товарищ Президент, — дипломатично вставил Дед, улыбаясь в бороду. — Романтика, шпионские детективы… Но все-таки суть вы уловили, да?

— Уловил, — кивнул Арцеулов, улыбаясь.

Снова заговорил Корсаков, и его лицо на мгновение смягчилось:

— Кстати о сути: вы, можно сказать, предотвратили катастрофу. Если бы «Прометей» попал на Землю и попытался внедриться в другие нейросети, чтобы контролировать их, могли бы повториться события «Кровавого Нового года», — он сделал паузу, давая словам осесть в нависшей тишине.

— И за эту победу вам, товарищи, отдельное спасибо, — сказал Арцеулов после недолгого молчания.

— Товарищ Президент, — продолжил Артем, вздохнув с невольным облегчением, — к сожалению, у нас не все так здорово. Если база уже в процессе ремонта, и жизненно важные узлы оказались не затронуты штурмом — то буровая «Кольская-М» сильно повреждена. Плазменный перфоратор полностью уничтожен, кроме того, в результате пожара произошла утечка охладителя. Но все-таки сама вышка и основные конструкции целы. Нам нужен новый перфоратор, новые детали для систем охлаждения. И, — он замолчал на секунду, — и новый искин. «Гефест» мертв. Он полностью уничтожил себя.

Арцеулов, который, как видно, ждал этих слов, кивнул головой и ответил веско:

— Товарищ Новиков, Земля уже в курсе этого запроса. Все необходимые грузы готовятся к отправке в режиме наивысшего приоритета. Нам известно, что вам нужен новый плазменный перфоратор и запасные модули для систем охлаждения, а также множество грузов первостепенной важности. Балкер «Норильск» уже готовится стартовать с космодрома «Сияние Севера», чтобы отправиться к Марсу внеочередным рейсом, со специальной сменой, готовой заменить погибших и раненых. Он доставит не только оборудование, но и все необходимое для жизни на базе. Запросы на оборудование одобрены в полном объеме, для нас это крайне важная задача. Средства на это, — Президент сделал короткую паузу, словно прислушиваясь к невидимому собеседнику, — будут выделены в полном объеме, независимо от того, какие потребуются затраты.

Артем перевел дыхание. Он не ожидал такого быстрого ответа.

— Я… спасибо, товарищ Президент, — сказал он. — Это для нас очень важно.

— А как там дела с изучением того, что вы нашли в Элладе? — неожиданно сменил тему Арцеулов. — Академик Волин не дает нам покоя, требует новых образцов и данных. Что слышно на этом фронте?

В этот самый момент, словно отвечая на этот вопрос, дверь кабинета с грохотом распахнулась, и в нее влетела Елена Ковальчук. Она была бледна, в расстегнутом халате, с сияющими, лихорадочно блестящими глазами и растрепанными волосами — видимо, только что выбежала из лаборатории, даже не успев привести себя в порядок. В руках она сжимала планшет, на котором мерцали какие-то сложные графики и трехмерные модели. За ней на пороге возник растерянный боец «Пересвета».

— Товарищ Новиков, я предупреждал ее… — смущенно сказал он.

— Тема, я такое нашла! — выкрикнула Елена возбужденно, не замечая никого вокруг. — Ты не представляешь! Помнишь же, что наниты реагируют не просто на электромагнитное поле, они чувствуют биотоки и улавливают эмоции? Так вот, мне удалось обеспечить устойчивую связь типа «вопрос — ответ»! Я смогла с ними поговорить — ну, почти! Это же невероятно, целая информационная сеть, это…