Кира медленно опустилась на диван, закрыв лицо руками. Да, эта сделка спасала ее бабушку, но ей было до безумия страшно. Страшно от того, насколько этот мужчина силен, проницателен и... страшно от той странной, пугающей искры, которая проскочила между ними, когда он смотрел на нее со сцены. Она только что согласилась на самую опасную игру в своей жизни.
Глава 2. Две недели тишины
Небоскреб корпорации «Gordov Tech» из темного стекла и титана разрезал утренние тучи, словно гигантский клинок. Внутри здания царила стерильная, пугающая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом климат-контроля и мягким стуком шагов по мраморному полу. Здесь все дышало технологиями будущего: вместо пропусков — сканеры сетчатки глаза, вместо обычных дверей — глухие панели, открывающиеся от прикосновения сенсоров. Кира чувствовала себя так, словно попала внутрь огромного, бездушного компьютера. Компьютера, создателем и абсолютным хозяином которого был Адриан Гордов.
Она почти не спала ночью. Стоило ей закрыть глаза, как перед ней возникало его лицо — резкие, хищные черты, тяжелый подбородок и ледяные серые глаза, которые, казалось, видели ее насквозь. Кира до боли кусала губы, ругая себя за эту слабость. «Это просто сделка, — твердила она себе, поднимаясь в панорамном лифте на пятидесятый этаж. — Он платит за операцию бабушки. Он дает деньги. Он не требует моего тела. Это самый честный и выгодный контракт в моей жизни».
Лифт тихо звякнул, раздвигая двери прямо в просторную приемную. Секретарь кивнула Кире так, словно ждала ее всю жизнь, и провела в кабинет.
Кабинет Адриана был огромным. Сам Гордов сидел за столом из черного монолитного камня. На нем не было пиджака — только белоснежная рубашка с расстегнутым воротом и закатаными до локтей рукавами, обнажающими мощные, рельефные предплечья. Кира невольно сглотнула, зафиксировав взглядом то, как под тонкой дорогой тканью перекатываются мышцы его широкой спины.
Рядом со столом сидел личный юрист Адриана.
— Вы вовремя. Десять ноль-ноль, — Адриан поднял на нее взгляд. Лед в его глазах на долю секунды сменился вспышкой чего-то острого, оценивающего. Он скользнул взглядом по ее фигуре. Сегодня Кира надела темно-серое трикотажное платье, плотно облегающее грудь и бедра. Она заметила, как на мгновение задержался его взор на изгибе ее талии, и внутри нее разлилась внезапная, обжигающая волна тепла. — Садитесь, Кира. Ознакомьтесь с договором.
Юрист протянул ей плотную папку. Кира принялась читать строчки, написанные сухим юридическим языком.
«...Пункт 1.4. Исполнитель (Кира А. В.) обязуется проживать на территории Заказчика (Гордов А. Н.) в течение 18 календарных месяцев... Пункт 2.1. Исполнитель обязуется выполнять роль партнерши Заказчика. Первые 3 (три) месяца — в статусе сожительницы/девушки для прессы и окружения. По истечении 3 месяцев — в статусе официальной невесты. По истечении 5 месяцев со дня подписания — заключение официального брака, необходимого для судебного процесса по опеке, назначенного ровно через 6 месяцев со дня открытия дела...»
Все было расписано с пугающей, математической точностью. Каждый шаг ее жизни на ближайшие полтора года был просчитан этим человеком. Но один пункт заставил ее остановиться.
— Пункт 4.2, — Кира подняла голову. — «Исполнитель обязуется беспрекословно следовать правилам внутреннего распорядка дома Заказчика. Ограничение личных контактов, согласование любых перемещений за пределами особняка с личной службой безопасности». Я буду под арестом?
Адриан откинулся на спинку кресла. Он медленно переплел пальцы рук, не сводя с нее тяжелого взгляда.
— Это значит, Кира, что моя безопасность — приоритет. С того момента, как вы подпишете этот документ, вы станете мишенью для моих конкурентов и журналистов. Любой ваш неверный шаг, любой двусмысленный снимок в прессе — и опека заберет Лику, когда начнется суд. Я контролирую всё в своей компании и всё в своем доме. Вы будете жить по моими правилам. Нам нужно создать идеальную иллюзию безумной страсти, но постепенно. Папарацци должны поверить, что я потерял от вас голову. А для этого вы должны быть рядом. Всегда. Вам это кажется слишком жестким?
— Мне это кажется золотой клеткой, — тихо, но твердо ответила Кира.
— Но это клетка, в которой завтра утром спасут вашу бабушку. Деньги уже переведены клинике, — Адриан подался вперед, опираясь локтями о стол. Теперь он был опасно близко. От него веяло чистой, концентрированной мужской силой. — Ну же, Кира. Вы ведь практичная девушка.
Кира посмотрела в его серые, гипнотизирующие глаза. В этот момент она поняла, что этот человек пугает ее не своей жестокостью, а той необъяснимой, дикой тягой, которую она начала к нему испытывать. Ей хотелось подчиниться этой силе, и это открытие ужасало ее.
Она решительно взяла ручку и поставила свою подпись на трех экземплярах.
— Отлично, — Адриан коротко кивнул юристу, и тот, собрав бумаги, поспешно удалился, оставив их наедине.
В кабинете повисла густая, звенящая тишина. Кира поднялась, собираясь уйти, но Адриан тоже встал. Он обошел стол, медленно приближаясь к ней. Он остановился так близко, что Кира почувствовала жар, исходящий от его тела.
— Теперь вы принадлежите моему дому, Кира, — тихо произнес он. Его голос стал ниже, бархатистее. — Вещи из вашей квартиры перевезут мои люди. Машина будет ждать внизу. Водитель отвезет вас в особняк. Я приеду вечером. Нам нужно будет обсудить правила совместного проживания. Ближайшие недели мы должны привыкнуть друг к другу под одной крышей, прежде чем сделаем первый шаг для прессы.
Кира выдохнула, чувствуя одновременно дикое облегчение и такое же дикое, разочаровывающее опустошение. Она кивнула, подхватила сумочку и почти выбежала из кабинета, ощущая, как горят ее щеки.
Прошло две недели.
Эти две недели превратились для Киры в изощренную, изматывающую психологическую пытку. На следующее утро после подписания контракта ее бабушке успешно провели операцию. Адриан сдержал слово: лучшие врачи, VIP-палата, круглосуточный уход. Кира была бесконечно благодарна ему, но жизнь в его огромном загородном особняке оказалась тяжелым испытанием.
Они жили как два призрака в огромном, роскошном замке. Адриан уезжал в корпорацию до рассвета и возвращался поздно вечером. Но те редкие часы, когда они пересекались, были пропитаны невыносимым, звенящим напряжением.
Они ужинали вместе в огромной, полутемной столовой. Молча. Но это молчание было громче любого крика. Кира постоянно ловила на себе его тяжелый, сканирующий взгляд. Адриан смотрел, как она держит приборы, как изящно двигается ее шея, когда она делает глоток воды, как трикотажные домашние платья очерчивают ее грудь. Сама Кира тоже сходила со ума. Стоило ему случайно передать ей солонку и коснуться ее пальцев своими горячими, жесткими кожаными подушечками, как по ее телу пробегал мощный разряд тока. Они обменивались короткими, холодными фразами, но их глаза вели совсем другую, порочную и опасную игру. Это были взгляды-обещания, взгляды-прикосновения. Сексуальное притяжение между ними росло как снежный ком, запертый за плотиной жесткого самоконтроля Адриана.
Каждый вечер Кира закрывалась в своей спальне и по нескольку часов играла на скрипке, изливая в музыку всё то безумное вожделение и страх, что копились внутри. А Адриан стоял под ее дверью в темном коридоре, слушал эти пронзительные звуки, сжимал кулаки до белизны суставов и курил одну сигарету за другой, запрещая себе войти и взять то, что уже принадлежало ему по контракту.
На исходе четырнадцатого дня этот хрупкий мир взорвался.
Вечером Адриан вернулся раньше обычного. Но не один. Когда Кира спустилась в гостиную, она увидела картину, от которой у нее сжалось сердце.
Адриан стоял посреди комнаты, все еще в строгом пальто. На его руках, крепко зажмурив глаза и судорожно вцепившись пальчиками в его лацканы, сидела маленькая светловолосая девочка. Малышка Лика. Адриану наконец-то удалось выбить у чиновников временное разрешение забрать крестницу из распределителя до суда под свое поручительство.
