— Кира... моя... только моя... — хрипел он ей в шею, оставляя там влажные, горячие поцелуи-укусы. — Я больше никогда тебя не отпущу. Никому не отдам.

Она выгибалась под его телом, шумно глотая воздух, её пальцы лихорадочно срывали с него дорогое кашемировое пальто, пиджак, рубашку. Когда они оба остались полностью обнаженными в полумраке крошечной комнаты, Адриан замер на секунду, глядя на неё сверху вниз. Его глаза были абсолютно черными от вожделения и нежности. Он раздвинул её бедра, властно фиксируя их своими сильными коленями, и вошел в нее — одним мощным, глубоким движением, заставляя Киру громко, пронзительно застонать и впиться ногтями в его рельефную спину.

Крошечная комната коммуналки наполнилась хриплыми стонами, скрипом старой кровати и тяжелым, рваным дыханием. Адриан двигался внутри нее в неистовом, жадном темпе, словно пытался заполнить всю ту пустоту, что выжигала его этот месяц, а Кира полностью подчинялась его ритму, взлетая на вершину пронзительного, ломающего все барьеры оргазма. Они сгорали в этом огне вместе, возвращая друг другу себя.

Через час они лежали в полумраке, тесно прижавшись друг к другу. Адриан бережно поглаживал обнаженное плечо Киры, а она выводила пальцем невидимые узоры на его широкой груди. Напряжение спало, но реальность никуда не исчезла.

— У нас мало времени, Кира, — тихо, возвращая свой привычный деловой тон, произнес Адриан. — Финальный суд по опеке над Ликой назначен ровно через три дня. После слива Стеллы Высший комитет настроен против нас крайне агрессивно. Девочка сейчас в закрытом распределителе, к ней никого не пускают. Михаил узнавал через свои каналы — она почти не ест и постоянно зовет тебя.

Кира резко приподнялась на локте, её глаза испуганно округлились:

— Боже... Три дня. Адриан, что мы можем сделать? Судья ведь видел контракт! Он знает, что всё было фикцией!

Адриан сел на кровати, и на его лице снова появилась та самая жесткая, уверенная маска гениального стратега. Но теперь эта сила была направлена на защиту их семьи.

— Контракт был фикцией на момент подписания, — Адриан повернулся к ней и нежно взял её за подбородок. — Но теперь всё изменилось. Мои юристы уже подготовили новое заявление. Мы не будем отрицать контракт. Мы обернем его в нашу пользу. Мы придем в суд и скажем правду: да, изначально это была деловая сделка двух отчаявшихся людей. Мне нужна была мать для сироты, тебе — деньги на спасение бабушки. Но за эти месяцы под одной крышей мы совершили то, чего не мог просчитать ни один алгоритм — мы искренне, по-настоящему полюбили друг друга. И полюбили Лику.

Он сделал паузу, и его взгляд стал невероятно глубоким:

— Завтра утром мы идем в центральный ЗАГС. Без прессы, без папарацци. Только ты и я. Мы распишемся по-настоящему. И на суд через три дня мы зайдем как законные, любящие супруги. У меня на руках есть полные доказательства вины Стеллы и её хакерской атаки. Мы устроим им такое шоу в зале суда, после которого опеке придется извиняться перед нами на коленях. Мы вернем нашу дочь, Кира. Ты согласна?

Кира посмотрела на него — на своего волка, который наконец-то научился доверять. Она улыбнулась сквозь новые, на этот раз счастливые слезы, и крепко обняла его за шею.

— Да, Адриан. Я согласна. Давай вернем нашу девочку домой.

Утро в центральном ЗАГСе было непривычно тихим. Никаких вспышек папарацци, никаких толп светских бездельников или нанятых репортеров. Адриан полностью перекрыл периметр своей службой безопасности, оставив за дверями весь внешний мир.

Кира стояла перед зеркалом в небольшой комнате невесты. На ней не было изумрудного шелка или вызывающего белого футляра — сегодня она выбрала простое, элегантное закрытое платье цвета пудры из матового крепа. Единственным украшением оставалась маленькая янтарная бабочка, которую она приколола на груди, ближе к сердцу — талисман, который связал её с Ликой.

Дверь открылась, и вошел Адриан. В классическом черном костюме, гладко выбритый, он казался сошедшим с обложки журнала. Но когда его ледяные серые глаза встретились с её взглядом в зеркале, вся его жесткость растаяла. Он подошел со спины, его большие, теплые ладони легли на её плечи, слегка сжимая их.

— Ты готова? — тихо, с едва заметной хрипотцой спросил он, целуя её в самую шею. — На этот раз без скрытых пунктов. Без выплат в миллион долларов. Без сроков действия. Навсегда, Кира.

— Готова, — Кира обернулась в его руках и посмотрела прямо в его душу. — Я люблю тебя, Адриан.

— А я люблю тебя, моя скрипачка, — хрипло ответил он, и его губы накрыли её губы в коротком, но невероятно нежном, обещающем поцелуе.

Через пятнадцать минут под тихий шелест официальных фраз они поставили свои подписи в книге актов гражданского состояния. Когда Адриан надевал на её палец кольцо с чистейшим, крупным бриллиантом, Кира почувствовала, как внутри наконец-то воцарился абсолютный, долгожданный покой. Фикция умерла. Теперь они были настоящей семьей. Но впереди их ждал главный бой.

Зал Высшего суда по делам опеки и попечительства встретил их тяжелой, удушливой атмосферой. За массивным судейским столом сидел пожилой, суровый мужчина в черной мантии, который за свою карьеру видел тысячи семейных драм. Справа, за столом обвинения, сидели трое инспекторов опеки во главе с той самой торжествующей чиновницей, которая изымала Лику из особняка. На её лице играла самодовольная ухмылка — она была уверена в своей абсолютной победе. Пресса за дверями зала суда гудела как растревоженный улей.

— Итак, — судья поправил очки, листая толстую папку дела. — Слушается заявление гражданина Гордова Адриана Николаевича об удочерении несовершеннолетней Лики Гордовой. Ввиду открывшихся в прессе публикаций о фиктивном характере брачных договоренностей и мошенничестве, Комитет по опеке требует окончательно отказать истцу. Слово представителю опеки.

Чиновница поднялась, с гордостью расправив плечи:

— Ваша честь! Документы, слитые в сеть, полностью подлинные. Гражданин Гордов нагло и цинично нанял за деньги стороннее лицо, гражданку Киру Андреевну, выплатив ей крупную сумму для имитации семейной жизни. Это плевок в лицо судебной системе! Ребенок использовался как разменная монета в бизнес-играх. Мы требуем передать девочку в закрытый интернат на Сахалине.

Судья нахмурился, переводя тяжелый взгляд на Адриана и Киру, которые сидели бок о бок, крепко переплетя пальцы рук под столом.

— Что скажет сторона истца? Гражданин Гордов, вы признаете факт заключения контракта?

Адриан медленно, с королевским достоинством поднялся во весь рост. Его фигура буквально излучала сокрушительную, неоспоримую уверенность лидера.

— Признаю, Ваша честь, — ровным, ледяным голосом произнес Адриан, и в зале мгновенно воцарилась звенящая тишина. Даже чиновница из опеки опешила от такой честности. — Еще несколько месяцев назад я был в отчаянии. Мой лучший друг погиб. Его дочь угасала в распределителе. Закон был глух к одинокому мужчине. И да — я поступил как бизнесмен. Я нашел женщину, чье прошлое было безупречным, и предложил ей сделку. Ей нужны были деньги на операцию бабушки, мне — статус для суда. Мы заключили этот контракт.

Судья разочарованно покачал головой, собираясь потянуться к молотку, но Адриан жестко выставил руку вперед:

— Но я прошу суд приобщить к делу два новых документа. Во-первых, свидетельство о нашем официальном, законном браке, заключенном сегодня утром в центральном ЗАГСе. Без каких-либо контрактов.

Юрист Адриана поспешно передал бумагу секретарю. На лице чиновницы опеки промелькнула судорога.

— Во-вторых, — Адриан обернулся и посмотрел на бледную чиновницу взглядом палача, — я предоставляю суду полный независимый аудит закрытых серверов моего юридического отдела и файлы кибер-расследованияGordov Tech. Этот контракт, Ваша честь, был украден хакерским путем. Слив в прессу организовала гражданка Стелла Романова, бывшая спутница, из чувства личной мести. Именно её подставные офшоры перевели деньги на фиктивный счет моей жены, чтобы очернить её имя. Частный детектив, совершивший взлом, и сама гражданка Романова полчаса назад были задержаны Следственным комитетом и уже дают признательные показания по статье о мошенничестве, шантаже и вмешательстве в частную жизнь. Наша история началась как сделка, Ваша честь. Но за эти месяцы под одной крышей случилось то, чего не мог просчитать ни один мой алгоритм. Мы стали настоящей семьей. И моя жена полюбила Лику больше жизни.