Трое братьев. Трое точек проникновения. Я была связана, слепа и полностью в их власти. И это было именно то, чего я хотела.

Они начали двигаться. Хасан задавал ритм сзади — медленный, глубокий, неумолимый. Каждый толчок продвигал меня вперёд, навстречу Саймону, который держал мою голову и контролировал глубину. Он не был жесток — он был внимателен, но требователен. Его пальцы в моих волосах направляли меня, показывали, как ему нравится.

Эян спереди творил чудеса с моим клитором, а его губы находили мою шею, плечи, ключицы. Он целовал, посасывал, покусывал — оставлял метки. Его прикосновения были такими нежными, что контрастировали с грубостью Хасана и требовательностью Саймона — и этот контраст сводил меня с ума.

Я стонала вокруг плоти Саймона, и вибрация заставляла его втягивать воздух сквозь зубы.

— Боже... — выдохнул он, и это было, пожалуй, самое неконтролируемое, что я от него слышала.

Хасан ускорился. Его пальцы впивались в мои бёдра — те самые синяки, что остались со вчера. Завтра будет больно. Но сейчас это только добавляло остроты, и я чувствовала, как внутри меня закручивается та самая тугая пружина.

— Ты наша, — прорычал он сзади. — Наша. Скажи это. Скажи, даже с занятым ртом. Покажи, что ты наша.

Я не могла говорить. Но я могла кивнуть. И я кивнула — отчаянно, с готовностью. Мои связанные руки сжались в кулаки. Я принимала их всех, и этого было почти слишком много, почти невозможно — но именно это мне и нужно было.

Эян почувствовал, что я близко. Его пальцы на моём клиторе ускорились.

— Она сейчас кончит, — предупредил он братьев, и его голос дрожал. — Я чувствую. Она сжимается.

— Пусть, — скомандовал Хасан. — Пусть кончает. А мы не остановимся.

И я взорвалась. Оргазм прокатился по телу, сжимая всё внутри, выгибая спину, вырывая из горла приглушённый крик. Хасан застонал от того, как я сжала его. Саймон вышел из моего рта, чтобы я могла дышать, и мой крик — громкий, без слов — заполнил комнату. А они продолжали. Как и обещали. Не останавливались.

Они держали меня на пике, не давая упасть. Оргазм ещё пульсировал где-то внизу живота, а Хасан уже менял угол, входя глубже. Саймон дал мне всего несколько вдохов, а потом снова направил мой рот к себе.

— Мы не закончили, ангел, — сказал он, и в его голосе была та самая сталь, которая так меня заводила. — Ты хотела, чтобы мы тебя не спрашивали. Так вот — мы не спрашиваем.

Эян отстранился от моего клитора, и я почти застонала от потери, но он уже менял позицию. Я почувствовала, как матрас прогибается под его весом — он перекатывался на спину, устраиваясь подо мной. Хасан сзади на мгновение замер, давая братьям перестроиться. Они двигались слаженно, будто репетировали эту смену позы сотню раз — хотя я знала, что они просто чувствуют друг друга. Всегда чувствовали.

— Доверься нам, — прошептал Саймон мне на ухо, помогая сменить положение. Его руки были тёплыми и уверенными. — Мы тебя не уроним.

Они перевернули меня — бережно, но настойчиво. Теперь я лежала лицом вниз, животом на животе Эяна, чувствуя его тепло под собой, его грудь, прижатую к моей. Я слышала, как бьётся его сердце — быстро, взволнованно. Его эрекция скользнула по внутренней стороне моего бедра, и он тихо застонал.

— Можно?.. — прошептал он, и в его голосе была та самая смесь робости и надежды, которая всегда меня трогала. Даже сейчас, даже после всего, он всё ещё спрашивал.

Я приподняла бёдра — молчаливое «да». И он вошёл в меня снизу — медленно, глубоко, заполняя меня так, как не заполнял ещё никто этой ночью. Я застонала от ощущения наполненности — теперь уже двойной: Эян вагинально, снизу, Хасан анально, сзади.

— Вот так... — выдохнул Эян мне в шею, и его пальцы сжали мои бёдра. — Теперь я тебя держу. Ты в безопасности.

Хасан остался сзади — там же, в анале, — только теперь под другим углом, потому что я лежала на Эяне. Он снова вошёл до конца, и я вскрикнула от ощущения двойной наполненности. Два брата внутри меня одновременно. Один снизу, один сзади. Моё тело натянулось как струна.

— Твою мать... — выдохнул Хасан, замирая на секунду. — Ты... это...

— Невероятно, — закончил за него Саймон. Он уже стоял у края кровати — я чувствовала его запах, кофе и книги, прямо над своим лицом. Моя голова покоилась на плече Эяна, и мне достаточно было чуть приподнять её, чтобы оказаться на уровне его паха. — Открой рот, Таня.

Саймон. Всегда Саймон. Даже сейчас, даже в такой момент — он назвал меня по имени. И от этого звука — «Таня» вместо «ангел» — у меня по спине пробежали мурашки.

Я приподняла голову с плеча Эяна и открыла рот. Саймон вошёл — глубоко, но осторожно, давая мне привыкнуть. Его пальцы зарылись в мои волосы, придерживая голову. Теперь я была полностью заполнена. Трое братьев. Три точки проникновения. Эян снизу — вагинально. Хасан сзади — анально. Саймон у рта — орально. Я не могла пошевелиться, не могла издать ни звука, кроме приглушённых стонов. Я могла только чувствовать. И чувствовала я всё.

Они начали двигаться — не одновременно, а по очереди, создавая ритм, похожий на волну. Эян снизу — медленно, глубоко, его руки держали меня за талию, а губы шептали нежности в моё плечо. Хасан сзади — резче, властнее, его пальцы впивались в мои бёдра. Саймон у рта — контролируя глубину, давая мне дышать между движениями. Они не сговаривались, но двигались так слаженно, будто репетировали эту позу годами.

— Наша, — прорычал Хасан, и его ритм сбился. — Наша, наша, наша...

— Полностью, — выдохнул Эян снизу, и я почувствовала, как его пальцы на моих бёдрах дрожат.

— Целиком, — закончил Саймон, и его голос был хриплым, сломанным, абсолютно потерявшим контроль.

И это стало последней каплей. Мой оргазм накрыл меня — слепящий, оглушительный, всепоглощающий. Я закричала вокруг плоти Саймона, и вибрация заставила его застонать. Хасан кончил почти одновременно со мной — с глухим рыком, изливаясь в меня. Эян — через несколько секунд, вскрикнув и прижав меня к себе до упора. Саймон кончил мне в рот — глубоко, с гортанным стоном, и я почувствовала его вкус на языке. Его тело сотрясала дрожь, его контроль рухнул окончательно и бесповоротно. Я сглотнула — осознанно, принимая его целиком, — и это простое действие заставило его застонать снова.

Мы замерли в этой позе на несколько секунд — одно переплетённое тело, четыре сбитых дыхания, четыре сердца, колотящихся в разном ритме.

А потом — тишина. Только дыхание. Тяжёлое, рваное, наше общее.

Чьи-то руки развязали шарф на моих глазах. Я заморгала, привыкая к свету. Передо мной было лицо Эяна — снизу, с подушки, — смущённое и сияющее одновременно. Он уже вытирал уголки моих губ уголком простыни.

— Прости... я не хотел... ну, то есть хотел, но... ты в порядке?

Я кивнула. Сил говорить не было. Саймон развязывал мои руки и массировал запястья, проверяя, не нарушено ли кровообращение. Его пальцы были тёплыми и осторожными.

— Следов нет, — констатировал он. — Хорошо.

Хасан молча притянул меня к себе на грудь, игнорируя беспорядок на моей коже и простынях. Я прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце — всё ещё быстро, но уже успокаиваясь. Эян прижался к моему боку. Саймон лёг с другой стороны. Мы все были грязные, потные, удовлетворённые.

— Теперь ты довольна? — спросил Хасан хрипло. — Мы достаточно тёмные и опасные для тебя, ангел?

Я улыбнулась и закрыла глаза. Моё тело было невесомым, мысли — вязкими, как мёд. Я чувствовала, как меня окутывает тепло — не только физическое, но и что-то ещё. Что-то, похожее на счастье.

— На сегодня хватит, — пробормотала я, уже проваливаясь в дрёму. — Завтра продолжим. У меня там ещё список. На десять страниц. С подпунктами.

Эян рассмеялся мне в плечо. Саймон тяжело вздохнул, но я чувствовала, как он улыбается в мои волосы. Хасан прижал меня крепче.

— Конечно, ангел. Конечно. Завтра. А сейчас отдыхай.

И я заснула — меня просто вырубило.