И это пугало больше, чем само похищение.

И чего теперь делать?

Я стояла посреди гостиной и переваривала завтрак. Точнее, три круассана, гору оладий, тосты, яйца пашот, авокадо, бекон и шоколадный мусс. Сытая. Довольная. В халате Хасана, который уже почти стал родным. За окном — солнце, лес, птички поют. А я до сих пор не одета. Ничего не знаю, хочу на улицу.

Так дело не пойдёт. Я не могу отправится на улицу в таком виде. Нужна одежда. Нормальная. Та, в которой можно гулять. В шкафу наверху должно что-то быть — я видела вещи, когда заглядывала туда ночью. Если нет — зайду в чью-нибудь комнату и позаимствую. Пока они тут сидят с круглыми глазами и не понимают, что произошло.

Я мило улыбнулась своим похитителям, напоследок мило похлопав глазками и ушла в свою комнату, оставив их в полном недоумении. Дожили, уже комнату считаю своей.

В комнате рюкзак всё ещё стоял возле стула. Вчерашняя одежда лежала на стуле — мятая, пахнущая дождём и переулком. Не вариант. Я осмотрелась внимательнее: у стены стоял старый деревянный шкаф. Открыла.

Внутри — мужские вещи. Не новые, но чистые, аккуратно сложенные. Видимо, раньше здесь кто-то жил, или парни хранили запасную одежду для гостей. Или для жертв. Футболки. Свитера. Джинсы. Даже пара ремней.

Я нашла тёмно-синий свитер — мягкий, кашемировый, явно дорогой. Слишком большой для меня, но это даже плюс. И джинсы — узкие, но на моей миниатюрной фигуре они сидели как свободные мужского кроя. Ремень решил проблему. Я закатала рукава свитера и штанины, глянула в зеркало. Сойдёт. Уютно. Мило. По-домашнему.

Обуви нет. Только мои вчерашние кроссовки, которые я поставила сушиться у батареи. Почти высохли. Сгодятся.

Я спустилась вниз, одетая и с кроссовками в руках. Троица всё ещё была на кухне. Эян мыл посуду, Саймон читал что-то в телефоне, Хасан сидел неподвижно, глядя в одну точку.

Они подняли головы одновременно.

— Эй! — Эян сразу заметил свитер. — Это мой свитер! Он... он тебе идёт. Очень. Оставь себе. Вообще всё, что хочешь, бери. Мой шкаф — твой шкаф.

— Ты куда-то собралась? — Саймон поднял бровь.

Хасан просто смотрел, и в его взгляде читался вопрос без слов: «Ты хочешь уйти? Сейчас? От нас?»

Я помахала им рукой — невинный, почти детский жест: пока-пока, мальчики, я на прогулку. И направилась к входной двери, даже не оборачиваясь.

За спиной — секунда оцепенения. Потом грохот отодвигаемых стульев.

— Стоять. — Голос Хасана, резкий, как удар хлыста.

Я не остановилась. Моя рука уже легла на дверную ручку. Железо было холодным под пальцами.

Саймон оказался рядом быстрее Хасана — он двигался бесшумно, как тень. Его ладонь легла на дверь, не давая открыть.

— Подожди. Просто подожди.

Его голос был спокойным, но в нём появилось что-то новое. Не угроза. Скорее... беспокойство.

Эян подбежал последним — в мыльной пене от посуды, с полотенцем через плечо.

— Эй, ангел, ты куда? Там лес! Там дикие звери! Там... там комары! И вообще, мы только-только начали завтракать! Ты же не уходишь? Насовсем?

Хасан подошёл ближе. Я чувствовала его присутствие за спиной — жар, исходящий от его тела, знакомый запах табака и виски. Он не прикасался, но его голос звучал низко и напряжённо:

— Ты не можешь просто уйти. Ты... ты наша гостья. Мы за тебя отвечаем. Лес большой. Ты заблудишься. Замёрзнешь. Попадёшь в яму. Там нет тропинок.

Эян радостно подхватил:

— Да-да! Там реально опасно! Волки! Медведи! Ну, может, не медведи, но кабаны точно есть! И лоси! Ты хочешь встретиться с лосем? Они злые! Особенно когда у них брачный период!

— Эян, не неси чушь, — вздохнул Саймон, но руку с двери не убрал. — Но в целом... они правы. Если ты хочешь подышать свежим воздухом, кто-то из нас пойдёт с тобой. Просто чтобы ты не заблудилась. И не провалилась в овраг. И не встретила кабана. Это не контроль. Ты нас не боишься — мы заботимся о тебе. Взаимность.

Трое мужчин, которые ещё вчера загнали меня в тупик и затолкали в машину, сейчас стояли у двери и уговаривали меня не ходить в лес одну. Абсурд.

Божечки-кошечки, ну что за милашки.

Я пожала плечами — мол, мне всё равно — и открыла дверь.

Саймон нехотя убрал руку. В дом ворвался свежий лесной воздух — влажный после вчерашнего дождя, пропитанный запахом хвои, мокрой земли и каких-то цветов. Солнце заливало крыльцо. Птицы заливались так, будто у них конкурс.

Я сделала шаг наружу. Потом ещё один. Земля под ногами была мягкой, усыпанной сосновыми иголками. Я глубоко вдохнула и зажмурилась от удовольствия.

За спиной послышался шёпот.

— Она вышла, — паническим шёпотом произнёс Эян. — Она реально вышла. Что нам делать? Бежать за ней? Стоять здесь? Принести ещё круассанов?

— За ней, — коротко, решительно ответил Хасан. — На расстоянии. Чтобы не видела. Или видела, но не раздражалась. Блять, я не знаю, как это формулируется.

— Это называется «следить, сохраняя дистанцию, чтобы объект чувствовал себя свободным», — устало, но с нотками обречённого смирения произнёс Саймон. — Мы теперь спецназ на пенсии.

— Охраняем ангела от белок! — радостно подхватил Эян, выглядывая из-за плеча Хасана.

Белки? Он сказал белки?

Я резко обернулась. Эян осёкся на полуслове, увидев мои ошарашенные глаза, полные азарта. Саймон приподнял бровь. Хасан замер.

— Бля, — сказал Эян и прикусил язык. Но было поздно. Слово было произнесено. Магическое слово. «Белки».

Они вышли следом — неуклюжей цепочкой, стараясь держаться позади и делать вид, что они просто тоже решили прогуляться. Эян даже насвистывал что-то фальшивое. Хасан шёл молча, руки в карманах, глаза прикованы ко мне. Саймон замыкал процессию, качая головой.

Я шла по двору. Участок был заросший, но красивый: старые яблони, кусты сирени, покосившаяся беседка в углу. За забором — настоящий лес, густой и зелёный. Где-то журчал ручей.

Я повернула за угол дома — и замерла. Передо мной была небольшая полянка, залитая солнцем. Посередине — старое кресло-качалка. Рядом — пень, на котором стояла пустая кофейная чашка. Кто-то из них сидит здесь по утрам. Интересно, кто.

Но сейчас не до этого.

Белки. Надо найти белок.

Я резко сменила траекторию и бегом устремилась к деревьям, высматривая на ветках рыжие хвосты. Или чёрные. Или коричневые. Да какая разница? Хоть фиолетовые. Главное — белки. Глаза горели, голова крутилась во все стороны.

Сзади донёсся суматошный шёпот.

— Она побежала! — шипел Эян. — Зачем она побежала? Она увидела что-то? Или кого-то? Там кто-то есть?

— Откуда я знаю? — Хасан был уже на взводе и ускорял шаг. — Она молчит! Она всегда молчит!

— Кажется, она ищет белок, — Саймон почти бежал, но пытался сохранять достоинство. — Эян, ты сказал про белок. Она хочет найти белок. Ты своим длинным языком только что отправил нас на охоту за грызунами. Доволен?

— Так я не думал, что она реально пойдёт их искать! — в голосе Эяна смешались паника и восторг. — Я просто ляпнул! Откуда мне было знать что ей нравятся белки? Но если она хочет белок — мы найдём ей белок! У нас в лесу должны быть белки! Эй, ангел, подожди, я знаю, где они водятся! Там, у старой сосны!

Он обогнал братьев и побежал ко мне, размахивая руками, как сумасшедший. Полотенце всё ещё болталось на плече.

— Я помогу! — Эян догнал меня, чуть запыхавшись. На его лице сиял энтузиазм золотистого ретривера. — Я знаю лес. Белки любят орешник, а он тут метров через сто, у ручья. И ещё они любят семечки. У меня в кармане есть семечки! Всегда ношу. На всякий случай. Пойдём, покажу!

Он протянул мне ладонь — открытую, с горсткой подсолнечных семечек. Смотрел щенячьими глазами, полными надежды. Хасан и Саймон за его спиной переглянулись с выражением «мы подписались на похищение, а получили вот это».

Я улыбнулась и подставила ладонь.

Эян осторожно пересыпал семечки. Его пальцы коснулись моих — он на секунду замер, а потом отступил, будто обжёгся.