— Буду иметь в виду. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

И вот только я закрыла за соседом дверь, успев дойти до спальни, как раздался дверной звонок.

Решив, что Елисей мог что-то у меня забыть, телефон или ключи, я, не посмотрев в дверной глазок, открыла дверь. И улыбка сразу же сползла с моих губ, стоило мне только увидеть бледное, напуганное лицо Лизы и уставшие лица её двух детей.

— А ты какими судьбами здесь?

— Оль, мне очень нужна твоя помощь. Ты не могла бы приютить нас на несколько дней? Я знаю, что Андрей уже был у тебя, так что он не появится у твоего дома в ближайшие дни. А я... А нам сейчас с детьми и податься некуда. Ты же не погонишь нас на ночь глядя на улицу?

Не знаю, что на меня повлияло, возможно, осунувшееся лицо бывшей подруги, её уставшие дети, осознание, что им сейчас и правда некуда пойти (хотя я думала, что, сбежав от Андрея, у Лизы хватило ума продать что-то из украшений, чтобы оплатить съёмную квартиру), хорошее настроение, подаренное разговором с Елисеем, неприятная мысль, что и я могла бы оказаться в таком плачевном состоянии, нуждаясь в помощи, а может и всё сразу, но я сделала шаг в сторону, пропуская незваных гостей в прихожую.

Глава 19

Ольга

Я и не думала, что может быть так трудно четыре дня уживаться с другой женщиной и её детьми, и что это окажется настоящей проверкой на прочность моих нервов.

И хотя я считала себя гостеприимным человеком, я не могла долго оставаться в хорошем настроении рядом с капризной, вечно жалующейся абсолютно на всё и всех Лизой и её непослушными сыновьями, которым она ничего не запрещала, из-за чего они могли ходить в уличной обуви по чужой квартире, бросать грязную посуду, где им вздумается, не убирать за собой мусор и по-хамски вести себя со мной.

Бывшую подругу спасала разве что моя большая загруженность на работе, из-за которой я рано уходила и поздно возвращалась домой, как и развод и раздел имущества с Марком, в который я погрузилась с головой, иначе я бы так долго не продержалась.

Но на утро пятого дня, увидев, как два подростка насвинячили на кухне за завтраком, в то время как Лиза с умилением смотрела на них, будто перед ней были два пухлых карапуза, я не выдержала, понимая, что это уже какое-то скотство.

Я могу пожалеть человека и войти в его положение, но только когда в ответ получаю должное уважение и вижу, что это не воспринимаю как нечто должное.

Более того, я вообще не хотела больше помогать Лизе, потому что это обычно никогда не заканчивалось ничем хорошим. И я не слышала от бывшей подруги ни одной благодарности.

Поэтому, когда её сыновья вышли из кухни, я повернулась к Лизе, собираясь серьёзно с ней поговорить, уже предвидя её истеричную реакцию.

— Знаешь, мне бы хотелось как-то высказаться насчёт твоего воспитания детей, а точнее его полного отсутствия и тотальной вседозволенности, в которой они растут, но я знаю, что ты меня не услышишь и не поймёшь. Зато сама всё осознаешь, когда придёт время и твои дети покажут тебе, что у них нет ни грамма уважения к собственной матери. Хотя, судя по тому, что я увидела, у них уже нет уважения даже к другим людям.

Хотя очень странно, как при таком деспотичном отце могли вырасти такие сыновья. Или Андрей срывался только на Лизу?

— Я не понимаю, зачем ты мне это говоришь? У меня прекрасные сыновья, и они не делают чего-то такого ужасного, за что их надо наказывать.

— А я так и знала, что именно это ты мне и ответишь. Ладно, Лиза, это не то, что я хотела тебе сказать. Меня куда сильнее волнует, что ты делала в эти дни? Ты нашла себе квартиру? Потому что сегодня тебе надо съехать от меня.

Лиза, до этого всем своим видом показывавшая, как сильно её оскорбили мои слова и она не хочет со мной разговаривать, тут же вскочила на ноги, смотря на меня как на врага народа.

— Ты что, собралась выгнать меня с детьми на улицу? А ты подумала, где мы будем жить?

— А почему я должна об этом думать? Ты сидишь передо мной вся обвешанная золотом, по-моему, вообще никогда его не снимая. И если ты продашь одну цепочку, то тебе хватит на оплату квартиры. И не только на один месяц, а месяца на три, не меньше.

— Я не понимаю...

— Это твоя главная проблема. Что ты ничего не понимаешь, ничего не знаешь и ничего не можешь! Ты привыкла плыть по течению и цепляться за людей, которые могут всё сделать за тебя. Ты готова терпеть побои мужа, лишь бы он дарил тебе украшения и водил в рестораны, одевая как куклу, ныть, как тебе с ним плохо и что ты его боишься, но ничего не делать, чтобы улучшить свою жизнь. Лиза, ты жалкая. Вот честно, жалкая и никчёмная. И мне надо было уже давно тебе это сказать, а не жалеть твои чувства.

— Знаешь, Оля, а Андрей был прав на твой счёт! А я как дура ему не верила. Ты завистливая, озлобленная мразь, которая только притворяешься хорошей! Нет чтобы войти в моё положение и как-то помочь, ты поливаешь меня грязью и унижаешь! А ты хоть знаешь, почему Марк женился на тебе?

— Забирай детей и уходи из моей квартиры.

Но Лиза не двинулась с места, разойдясь не на шутку. Я и не ожидала, что она всё ещё может быть такой эмоциональной.

— Мы с Вероникой... Да-да, с твоей самой лучшей подругой, которой ты всё доверяешь. Так вот, мы обсуждали тебя и Марка на вашей второй или третьей годовщине. И нас услышал какой-то его друг, уже изрядно выпивший. И он сказал, что Марк женился на тебе по залёту. Он уже хотел с тобой порвать, но узнал, что ты беременна, вот и передумал. А Вероника думала, что свою роль в этом сыграло наличие у тебя своей квартиры и хорошей зарплаты. Без них Марк бы хрен на тебе женился. Всё-таки в молодости он был красавцем и казался перспективным, а ты... Ты всегда была специфичной внешности. И не красавица, и не уродка. А может, ты и забеременела специально, чтобы удержать мужчину? Ты же у нас всегда думала наперёд, так что должна была понимать, что у Марка временный к тебе интерес.

— Всё сказала? Отлично. А теперь собирай свои вещи, зови детей и уходи из моей квартиры. И помни, что я ни разу не позволяла ни одному мужчине ударить меня, никогда не сидела ни у кого на шее и старалась поступать по совести. И я ни о чём не жалею.

Лиза немного помедлила, не сводя с меня горящих обидой глаз, наверное, пытаясь придумать, чем ещё можно меня словесно ударить, но так и не сказала больше ни слова, уже через двадцать минут покинув мою квартиру.

И хотя первым моим порывом было позвонить Веронике и узнать, есть ли правда в словах бывшей подруге, я себя сдержала, в итоге решив, что мне не стоит ворошить прошлое и хранить обиды, у которых уже давно истёк срок годности.

Вместо этого я подошла к окну, посмотрев на Лизу, сидевшую на скамейке в ожидании такси, в то время как её сыновья, которые и не подумали помочь маме с чемоданом и сумками, были погружены в свои телефоны.

И только я хотела отойти от окна, как из подъезда показался Елисей, спешивший на работу.

Его также заметила и Лиза, уже знавшая, кто он, так как сосед пару раз заходил ко мне, сначала чтобы починить дверь в ванной, слетевшую с петель из-за её сыновей, а потом чтобы помочь мне отправить на такси микроволновую печь и помочь разобрать шкаф, на которые претендовал Марк, затребовавший вернуть ему купленные им вещи.

Недолго думая, Лиза тут же подошла к Елисею и, заламывая руки, что-то ему сказала, завязав с ним разговор.

И хотя я не могла слышать, о чём они разговаривают, как и видеть выражение лица бывшей подруги, я догадывалась, что она снова разыгрывает из себя жертву, пытаясь казаться слабой и невинной.

Так что я не удивилась, когда Елисей на что-то согласился и помог ей с вещами, донеся все её сумки до своей машины, загрузив их в багажник.

А уже через час мне позвонила Вероника, эмоционально рассказав, что у Лизы хватило наглости припереться с детьми к ней домой, пока её не было, и убедить её мужа приютить их на пару дней. Ну а Игорь, редкостный добряк, который не может бросить женщину в беде, без раздумий согласился, не так поняв Лизу и решив, что Вероника обо всём знает, просто забыла его предупредить.