Разница была лишь в том, что на столе стояла только одна кружка и тарелка, никто меня не поторапливал и не просил что-то найти, и на моей коже впервые за долгое время проступили синяки, оставленные пальцами мужа.

Ну а так всё как и всегда, на душе немного тревожно, но не более.

Я уже всё для себя решила и не буду ничего менять и идти на уступки. Всё. Я устала, и мне это надоело.

И вчера Марк своим поведением только доказал, что я всё делаю правильно, своим ударом в стену вселив в меня отвращение к нему.

Что это была за дешёвая показуха, чтобы припугнуть меня? На что он вообще надеялся?

Хотя неважно.

Судя по тому, что муж ушёл всего с одной сумкой, он собирается вскоре снова вернуться в мою квартиру на правах мужа и хозяина, наверное, думая, что я перебешусь и успокоюсь, как обычно позволив ему загладить вину.

Как бы не так!

Если до этого у меня ещё и были сомнения касательно его верности, то вчера они окончательно развеялись. Во-первых, когда я проговорила вслух все странности, замеченные за Марком, удивившись, как же много их у меня скопилось, я только убедилась в своей правоте. И озвученные слова обрели для меня весомый вес. Во-вторых, реакция мужа на моё обвинение выдала его с потрохами.

Он и правда изменял мне с некой Лизой. Не зря же он так напрягся и нервно сглотнул, стоило мне только озвучить это имя.

Но опять-таки, даже если бы Марк мне не изменял, наши отношения были обречены на провал. Конечно, я могла бы заставить себя терпеть и игнорировать выпады в мою сторону и резкие срывы из-за ревности или каких-то мелочей, но зачем? Ради былой любви, которая выцвела и превратилась в ничто? Или чтобы не остаться без мужчины? Так я, вроде как, и сама смогу прекрасно прожить, не страдая от одиночества и мужского внимания.

Снова коснувшись кончиками пальцев синяков, я мрачно улыбнулась своему отражению, после чего отдала себе мысленный приказ быть сильной и не раскисать, чтобы коллеги и знакомые не надоедали вопросами касательно моего самочувствия, я застегнула верхние пуговки на блузке, полностью спрятав следы вспышки злости Марка, и уехала на работу.

И пока я ещё никому не рассказала, что собираюсь разводиться с мужем, ни родным, ни Денису, ни Веронике, придя к выводу, что мне надо для начала самой «свыкнуться» с такой новостью, а потом уже делиться ей с другими, чтобы неожиданно не поддаться эмоциям и не испугаться.

А уже вечером, вернувшись домой и встретив слесаря, я дождалась, когда мужчина сменит замок на моей входной двери, чтобы Марк не смел появляться в моей квартире, после чего собрала все его вещи и отправила его двоюродному брату. Пусть Антон сам разбирается, что с ними делать, и связывается с моим бывшим.

Ну и, как и следовало ожидать, Марк позвонил мне через три часа, крайне злой и взвинченный, начав разговор с претензии.

— Оля, а какого хрена происходит? Кто дал тебе право отправлять мои вещи Антону? Ты что, уже забыла, что я имею право жить у тебя до развода?

— Можешь пожаловаться на меня участковому. А вообще, ты мог бы сказать мне спасибо за то, что я ничего не испортила и не выбросила, вместо этого отправив вещи не чужому тебе человеку.

— Мы с Антоном почти не общаемся, так что он оставил все мои сумки на лестничной клетке, якобы у него в квартире нет места. И я сейчас вынужден после работы ехать в другой конец города!

— Бедняжка, какое же это тяжкое испытание для тебя. Но ничего, Лиза тебя приголубит и приласкает.

— Да нет у меня никакой Лизы! Я ни разу тебе не изменял. Если так подумать, то у меня было больше поводов обвинить тебя в измене, если вспомнить, как мило ты общаешься с соседом, вечно строя ему глазки и заигрывая!

— Я так понимаю, изменяя мне, ты стал подозревать в неверности и меня, опасаясь, что я могу также с кем-то закрутить интрижку? Но поверь, даже если бы я тебе и изменяла, то точно не с мужчиной, живущим с нами на одной лестничной клетке. Я же не настолько глупая, чтобы так подставляться. Правда, если учесть, как долго я тебе верила, я всё-таки очень глупая женщина. Надо было сразу заставить тебя во всём признаться, так сказать, прижать к стенке, а не убеждать себя, что ты хороший мужчина, который не опустится до измены.

— Слушай, Оля, мужчины в целом полигамны. Мы самцы, и нам надо оплодотворить как можно больше женщин. Это инстинкт.

— В природе не может быть такого, чтобы самцы были полигамны и трахали всех подряд, а самки хранили верность только одному самцу. Это самое настоящее противоречие. И ты уже начинаешь оправдывать мужские измены? Странно, только что ты сказал, что не изменял мне. Что же это, ещё одно противоречие?

Не знаю почему, но меня резко пробрало на смех, сорвавшийся с моих губ. Наверное, всё дело в глупых словах Марка, зацепивших что-то во мне.

То же мне, самец!

— Тебе смешно?

— Если бы ты только слышал, что ты говоришь, то сам бы уже давно рассмеялся. Хотя... Постой, твой отец же тоже изменял твоей матери, да? Так вот откуда это у тебя! Это семейное! Но твоя мать, насколько я помню, всё ему прощала, закрывая глаза на его похождения, а вот я не стану этого делать. И мне хочется верить, что верностью наш сын пошёл в меня, не опустившись до измены. И знаешь, если он женится на Ане, я во всём его поддержу! Как и саму Аню.

— Моя мама была умной женщиной и понимала, что в старости сойдёт с ума без мужика. Вот кому ты будешь нужна в семьдесят? Думаешь, Денис будет с тобой возиться?

— Будет. Потому что у меня отличные отношения с сыном. И что-то я сильно сомневаюсь, что когда мне стукнет семьдесят, ты будешь обо мне заботиться. Скорее всего, это именно я буду носиться с тобой, максимум довольствуясь словесной благодарностью.

— Какая же ты дура! Столько лет тебя всё во мне устраивало, а тут на тебе, я резко оказался хреновым мужем.

— Не резко, а постепенно. Будь ты сразу таким, какой ты сейчас, то я бы не прожила бы с тобой ни года. Кто-то с возрастом становится умнее или лучше, а вот у тебя всё наоборот. Ты не смог добиться желаемых высот и как-то проявить себя, как и не смог смириться, хотя ты не один такой, и по сути везёт только единицам, поэтому...

Но Марк сбросил вызов, не став меня слушать.

Глава 15

Ольга

Исчезнув на несколько дней, не написав мне ни слова и не позвонив, чему я была только рада, Марк даже не соизволил поговорить с Денисом, позволив мне рассказать сыну свою версию нашего расставания.

— Офигеть. Ты и правда подала на развод? Хотя знаешь, я даже рад. А то в ваших отношениях с папой уже давно всё было натянуто и, откровенно говоря, хреново. Я тебе не говорил, но, наблюдая со стороны, видел, что что-то не так. Он изменился, да и ты тоже. Ты уже не такая, как раньше, когда я жил с вами.

— Вот и я это заметила, придя к выводу, что надо что-то делать, пока я не потеряла саму себя.

— Так ты и правда думаешь, что папа мог тебе изменять?

— Я в этом уже не сомневаюсь. Я хоть и не ловила его с поличным и не находила в его телефоне ничего компрометирующего, но у меня достаточно оснований полагать, что твой отец завёл кого-то на стороне. И, как мне кажется, всё началось с его проблем на работе. Именно когда в его компании сменилось руководство и посыпались изменения, к которым твой отец не был готов, и пошёл слух о грядущих сокращениях, его как «перемкнуло» и он стал сам не свой.

— А, ну это я помню. Он ещё начал срываться на меня, когда я хоть как-то пытался его приободрить, воспринимая всё как жалость, а не поддержку. А потом я познакомил вас с Аней, и всё, по его мнению, я превратился в идиота, у которого нет права давать советы и помогать.

— Я не сомневаюсь, что Марк вскоре поймёт, что его занесло куда-то не туда, когда он найдёт новую работу и снова поверит в себя, но будет уже поздно. Он окончательно испоганит отношения с людьми, которые были для него опорой. И ему будет очень тяжело восстановить с кем-то дружеские отношения. А со мной у него это вряд ли получится.