Искать березки в американском лесу, что о родине напоминают, и обнимать их, и ходить на Брайтон-Бич, чтобы услышать звуки родной речи, – ничего хорошего в такой жизни абсолютно нет.

Зашел в МИД за пять минут до назначенного времени. Это не рано, надо же оставить пять минут на то, чтобы пройти милицейский пост и добраться до кабинета министра.

Меня встретили внизу и быстро в приемную Громыко отвели. И к моему удивлению, оттуда я сразу и в кабинет министра попал. Даже ждать ни минуты не пришлось.

Втроем были, как в прошлый раз, еще и помощник тоже присутствовал.

Держался я, когда мы начали вторую встречу с Громыко, несколько настороженно. Помнил же, по какой причине в первый раз мы с ним встретились. Все же, когда знакомство с могущественным человеком начинается с недоразумения, не на самой лучшей ноте, поневоле будешь настороже.

Да и в целом, чем более могущественный человек, тем осторожнее себя с ним вести стоит. Даже если сейчас у вас прекрасные отношения, нет никаких гарантий того, что в силу каких-то событий они могут не испортиться.

Но я однозначно почувствовал, что сегодня министр более открыто себя ведет по отношению ко мне, чем во время нашей прошлой встречи. То ли дело привычки, что он со мной уже виделся и более спокойно меня воспринимает. То ли действительно помощник его, когда звонил моей супруге, не обманул. И никаких неприятностей меня сегодня здесь не ожидает.

Начал разговор со мной Громыко с того, что спросил меня о том, как я в Японию с коллективом театра «Ромэн» съездил.

– Очень хорошая поездка была, Андрей Андреевич. – начал рассказывать я. – Японцы в Токийском театре очень радушно приняли труппу. Как родных встречали. Я, честно говоря, не ожидал, что так хорошо японцы к нам отнесутся. Пьесу зрители приняли просто прекрасно. Правда, мне в программу пребывания еще достаточно неожиданно включили большое число встреч с людьми, которые никак с театром не связаны. Но я, честно говоря, понятия об этом не имел, когда в Японию ехал. Уже на месте мне эти встречи предложили. И сразу, на всякий случай, Андрей Андреевич, скажу, что никаких интервью во время встреч с этими людьми я не брал. Так что и разрешение от вашего министерства мне получать не нужно было.

Было у нас еще одно выступление на телевидении, но для него мы разрешение в посольстве СССР как раз и взяли.

– Ничего страшного, Павел Тарасович, – улыбнулся Громыко. – Никаких подобного рода претензий я и не планировал предъявлять. Но рад, что вам понравилось в Японии. Не подскажете, а в Италии вы по какому поводу были?

– Честно говоря, к родственникам и свойственникам ездил. Сестра моя по отцу замуж за ливанца вышла, и их семья в Италию переехала. И поскольку у них там завод свой имеется, то приглашение мне уже от завода прислали. Кроме того, у меня было поручение от замдекана МГУ по науке помогать адаптироваться к жизни в СССР двум иностранцам, которые учатся в МГУ, аспиранту и студенту нашего экономического факультета. Так вот, аспирант на Сицилии свадьбу играл, он сейчас там неплохую карьеру сделал, стал директором завода. И меня мои свойственники из Больцано еще и на Сицилию отвезли, чтобы я в этой свадьбе мог поучаствовать.

– Свидетелем, наверное, позвали, – снова улыбнувшись, спросил Громыко.

– Нет, к сожалению. Насколько я понял, для жениха тоже сюрприз был, что я приеду. И не настолько мы все же с ним друзья, чтобы меня в свидетели звать. Нашлось там кому это место занять из местных, – ответил честно я.

– А в Италии у вас были какие-то интересные встречи? – спросил Громыко.

Вопрос меня этот несколько напряг. Мы же с Громыко не встречались по поводу Японии еще. Но похоже, что Япония ему и неинтересна, только Италия. Почему бы так? Он не знает, с насколько серьезными людьми я в Японии встречался? Или, как раз, по Японии все уже и знает, а вот по Италии еще не собрал информацию?

Ну, если второе, то получается, что советское посольство в Японии не зря свой хлеб есть, и смогло министру предоставить подробный отчет о моем визите к японцам. Как они это сумели сделать, правда, даже не представляю… Немножко даже это пугает…

– Да нет, помимо сестры и свойственников практически ни с кем и не встречался. – ответил я. – Другое дело, что я консультировал их по поводу ведения их бизнеса. Они с уважением относятся к нашему советскому образованию, учитывая, что моя сестра вышла замуж за сына этого ливанского предпринимателя, когда он у нас высшее образование в СССР получал. Так что с удовольствием помогал свойственникам советами по дальнейшему ведению ими бизнеса.

– На экономическом факультете МГУ и ведению бизнеса тоже обучают? – с несколько удивленным видом спросил меня Громыко.

– Нет, не обучают. Для подавляющей массы студентов это и не нужно, но я много работаю в спецхране. Изучаю и анализирую различную литературу, в том числе и по поводу того, как бизнес правильно надо вести в западных странах. У нас в СССР тоже есть определенная нужда в таких знаниях. У нас, конечно, плановая экономика, но многие вещи, которые есть в рыночной экономике, вполне переносимы на советскую почву. И, к сожалению, когда мы их не учитываем, то наносим ущерб нашей, советской экономике.

– Что вы имеете в виду? Может быть, какие-то примеры можете привести? – Видно было, что Громыко моими словами действительно заинтересовался.

Москва, МИД

– Да вот давайте простейший пример приведу. – начал отвечать на вопрос министра я. – У нас многие заводы построены очень далеко от тех предприятий, которые для них основные комплектующие производят, в то время как их бы стоило возводить непосредственно рядом с этими предприятиями. Понимаете, чем больше сотен километров вы везете комплектующие на советский завод с других заводов, тем больше удорожается каждая единица произведенной продукции. И если бы у нас был только один такой завод или десять, но у нас сотни таких заводов!

Или другой пример: мы строим заводы, которые потребляют огромное количество энергии, далеко от тех мест, где эта энергия производится. Металлургический завод, к примеру. Он огромное количество энергии жрет. Его надо рядом с мощной гидроэлектростанцией строить. Или еще лучше, рядом с атомной станцией. А они у нас часто за сотни километров от источников серьезной энергетической генерации строятся. Как вы сами знаете, можно, конечно, электрический ток по магистралям перебросить, но на каждые сто километров прохождения тока по проводам часть этого тока теряется. Физика.

Вот и получается, что завод этот работает, продукцию производит, но энергия для него в больших объемах производится, чем на самом деле ему нужно, если бы источник электрогенерации был расположен непосредственно рядом с этим предприятием.

И это еще что! Достаточно много случаев, когда на этот же завод мы везем еще и основное сырье, ту же самую руду, за пятьсот, а то и тысячу километров. Вы можете себе представить такое производство где-нибудь в Европе, чтобы завод стоял за пятьсот километров от ближайшего мощного источника электрогенерации и за тысячу километров от ближайшего месторождения руды, из которого он, к примеру, производит металлический прокат? Да там такое предприятие немедленно разорится, потому что и энергия, и основное сырье за счет большого расстояния будут слишком дорого для него обходиться.

То есть мы сами себе искусственно создаем дополнительные затраты в нашей советской экономике. И перекладываем их, в конечном итоге, на плечи наших людей.

Возникает вопрос: зачем мы это делаем? Я, конечно, знаю ответ на этот вопрос. Просто кто-то, без всякого злого умысла, запланировал создать для городского населения в определенном городе дополнительные рабочие места. Взял и придумал, что с этой точки зрения неплохим вариантом будет металлургический завод.

Но вот хороший вопрос к тем, кто эту задумку согласовывает. Почему бы этим людям не глянуть, есть ли рядышком с этим будущим заводом источник электроэнергии и сырья? И в какую копеечку обойдется довезти туда сырье для работы этого завода за тысячу километров? Если бы такие расчеты, которые на Западе неизбежно делаются при создании нового производства, у нас велись, наша экономика была бы намного более экономной.