Гриша, улыбнувшись в ответ на ее энтузиазм, продолжил ее наставлять:

– Ну а второй момент: сделай так, чтобы Бляхину поступила какая-нибудь заведомо фальшивая информация про Ивлева. Которую легко было бы очень опровергнуть на партсобрании. Чтобы он её, изложив там, опозорился перед всеми… Он же не случайно к этому доценту пришел, правильно? Информацию он собирает. Значит, не удивится, если кто-нибудь к нему подойдет и скажет, что до него слухи дошли, что он информацию про Ивлева ищет. Пусть человек этот скажет, что тоже Ивлева недолюбливает и готов поделиться компрометирующей его информацией. Сам не готов с ней выступать на партсобрании, потому что опасается. Мол, у Ивлева слишком сильные покровители. Но если кто-то ее поднимет на партсобрании, то это было бы очень неплохо. Не все же Ивлеву процветать и преуспевать.

Услышав это, Эмма Эдуардовна обрадовалась...

Италия, Больцано

В офисе мы больше решили ничего не обсуждать. Я и так уже слишком много всего на Тарека вывалил. Пусть это обдумает, а я потом продолжу новые идеи выкладывать. Есть кое-что еще в запасе…

Ну и время на ужин отправляться в особняк Эль-Хажжей пришло. Нуралайн что-то серьезное хочет там устроить, по ее словам, в честь нашего возвращения в Больцано.

Всего-то несколько дней в поездке были, а именно вот такие у нее грандиозные планы. Но я ее прекрасно понимал – если ты домохозяйка, то надо же тебе чем-то заниматься? А когда у тебя много слуг в распоряжении, то особые вечеринки устраивать гораздо легче, чем без них. Да и денег полно. Ей надо только решение принять, и все тут же забегают.

Еды, в итоге, еще больше было на столе, и она была разнообразней, чем обычно. К своему удивлению, и пиццу на столе увидел, и пасту.

– Сегодня наняли повара из традиционного итальянского ресторана, чтобы он представил нам свои лучшие блюда, – радостно пояснила Нуралайн, заметив мое удивление.

Я даже, чтобы ее порадовать, попробовал одну из пицц, с колбасой и сыром. Не очень полезная еда, конечно, но сделал ее повар вкусно, надо признать. Тесто пышное, мягкое, ничего лишнего в пицце нет, гармония вкуса.

Пока ели, думал много о семье. Как-то неудачно я уехал. У Поли день рождения семнадцатого числа был. Даже подумывал позвонить и поздравить, но все же не решился. Ахмад все же теперь важный чиновник, вряд ли его обрадует, если особисты в его министерстве получат информацию от КГБ, что ему домой из Италии звонили. Так-то вроде как я свой визит с КГБ согласовал, но далек от мысли, что каждый сотрудник в КГБ теперь знает, что звонки от меня из Италии – это совершенно нормально, и никого кошмарить по этому поводу не надо. Более того, я очень надеюсь, что число тех, кто в курсе о нашем общении с Андроповым и наших с ним договоренностей очень невелико…

У Лехи Сандалова день рождения был девятнадцатого марта. Ну тут вообще без вариантов… Приеду уже когда, тогда и поздравлять буду.

И словно этого мало, двадцатого марта у Инны день рождения был…

Очень густо дни рождения легли, что есть, то есть…

Ну ничего, главное, что все подарки уже куплены. Мы же по Риму не только в целях ознакомления с архитектурой и культурой бегали. В одежные магазинчики то и дело заскакивали, а они в той части города все жутко дорогие и пафосные. Диана намётанным взглядом определяла, что брать, и про моем согласии все тут же и приобреталось.

После торжественного ужина, отбросив мысли о семье, решил я с Тареком обсудить еще одну идею, которая мне в голову еще в Советском Союзе пришла незадолго до отъезда в Италию. Мысль достаточно простая. Кулаков остался главным куратором сельского хозяйства. И министра назначили такого, что вряд ли он поперек Кулакова решится идти.

А это значит, что и дальше, к сожалению, сельское хозяйство СССР ожидают непростые времена. И что это означает? То, что СССР будет как и прежде огромное количество за рубежом зерна закупать. Причем за твердую иностранную валюту, само собой. И вот тут возникает один хороший вопрос. А почему бы во всем этом бизнесе Тареку свой процент не получить? Кто бы ни продавал пшеницу в Советский Союз, он делает это себе не в убыток.

Ну а что касается интересов самого СССР, то ему чем больше разных продавцов, тем лучше. Даже тех, что просто перекупщиками являются. Чем больший процент импортного зерна, что идет в СССР, не контролируется американскими и канадскими властями, тем сложнее нашим врагам какие-то особые политические условия при продаже выставить.

Так что, исходя из этих соображений, я Тареку и сказал, когда мы вышли в сад прогуляться:

– Как вы смотрите на то, чтобы еще одно направление бизнеса развить? Тоже через швейцарскую фирму-прокладку, чтобы вас с ним никто напрямую не связывал.

– А чем нужно будет заниматься, Павел? – тут же с заинтересованным видом спросил Тарек и достал из кармана небольшой блокнот. Не тот, с которым я его в офисе видел. Тот солидный такой, размером с ученическую тетрадь. А этот похож на тот, с которым я сам на посольские приемы хожу, разве что чуть побольше и в кожаной обложке. И карандашик, что он вслед за блокнотом достал, у него не самодельный, как у меня, а фирменный, и как бы не золотом окантованный… Так что первая мысль себе с Галией такие же попросить, тут же пропала – ни к чему нам с золотыми карандашами по приемам ходить. Лучше Фирдауса попрошу – тот постарается не уважить меня как можно более дорогим подарком, как Тарек привык, а просто подскажет, где раздобыть приличного вида небольшие карандашики, не самостоятельно напиленные, как у меня, а так сразу миниатюрными и изготовленные.

Рассказал Тареку про то, что СССР каждый год теперь миллионы тонн зерна на Западе покупает. В основном американского и канадского. Но, с другой стороны, если серьезную партию зерна прикупить, да в качестве независимого поставщика на СССР выйти, и цена будет устраивать, то купят и у такого поставщика без проблем. В особенности, если выразить готовность делать это на регулярной основе.

Тарек понятия не имел, что СССР этим занимается. Удивился, узнав. Сказал, что видел на карте, какая большая территория у СССР, и не понимает, почему такая огромная страна не может сама себя зерном обеспечить. Вкратце описав причины, я вернулся к основному вопросу, почему в СССР таким предложением от него могут заинтересоваться.

Сказал, что с политической точки зрения СССР выгодно как можно больше зерна из тех закупок, что он вынужден делать, получать от независимых поставщиков, не связанных напрямую с правительством США или Канады. Потому что чем больше зерна идет при посредничестве американского или канадского правительства, тем выше шансы политических требований и даже политического шантажа со стороны этих стран.

Детали уже не стал разъяснять. В том числе и то, что сейчас как бы разрядка с американцами, а следовательно, и с канадцами. Но если афганской авантюры не удастся избежать, то разрядка достаточно быстро закончится.

И вот тогда точно при продаже зерна американцы будут политические требования выставлять в адрес Советского Союза. Не смогут удержаться от этого, зная, что это зерно СССР объективно нужно.

В советском правительстве прекрасно понимают все риски массовых закупок при посредничестве правительственных структур стран НАТО и их союзников. И ниша для Тарека определенно имеется.

Выслушав меня, ливанец понятливо кивнул и сказал:

– Да, действительно, заинтересованность вашего советского правительства по этому поводу должна иметься. Но проблема в том, что у нас не так много свободных денег.

– Деньги на эти закупки понадобятся только на первое время, пока в СССР не поймут, что ваша компания надежный поставщик зерна. Первые партии еще можно поставить без предоплаты, чтобы видели, что имеют дело с солидным предприятием.

А вот после этого надо уже достигнуть договоренности о предоплате со стороны СССР. И лучше всего, чтобы это были наличные, которые будут передаваться где-нибудь на территории Ближнего Востока. По той же схеме, что сейчас идет по обмену плитки на лекарства.