И в особенности, когда контрразведчики справки наведут, зауважают его за те темпы, которыми его бизнес развивается. Перейти от нуля производимых товаров к производству продукции на миллионы долларов в год кто угодно за два года не сумеет. И что немаловажно, товар он производит такой, что выгодно Италию в мире подсвечивает. У нынешних итальянских элит есть отчётливый комплекс неполноценности из-за слабого развития итальянской экономики перед более мощными европейскими экономиками и США. А за Тареком стоит товар, за которым и британцы, и немцы, и американцы дисциплинированно в очередях стоят, чтобы приобрести. За такой комплимент в адрес итальянской рабочей силы и промышленного потенциала страны и ливанца уже будут рассматривать почти что как итальянца…

***

Москва, МГУ

Эмма Эдуардовна посмотрела на часы. Устала она сегодня. Две пары провела. Совещание у декана, затем еще одно совещание у проректора по науке, да еще и внеплановое, после получения очередного письма из Минвуза СССР по поводу усиления научной работы студентов. В общем, день был непростой.

Устала она бегать с одного места в другое, чтобы везде успеть.

В дверь постучали.

– Войдите, – громко сказала она.

Дверь у нее была фанерной. Сквозь нее все было слышно. Так что Эмма Эдуардовна даже голос сильно не повышала, в полной уверенности, что кто бы там ни пришел, он точно ее услышит. Так оно и оказалось. Спустя несколько секунд дверь приоткрылась и вошел хорошо знакомый ей доцент Иванов, который не так давно в ГДР вместе с ней ездил. Эмма Эдуардовна с ностальгией тут же ту поездку вспомнила. Как она тогда чудесно время провела! А сколько подарков привезла и раздарила!

– Здравствуйте, Василий Петрович! – нашла в себе силы улыбнуться, несмотря на то, что чувствовала себя полностью вымотанной, Эмма Эдуардовна. – Как ваши дела? Вы по какому-то вопросу ко мне?

– В принципе да. По вопросу, – согласно кивнул Иванов. – Помните, мы с вами прошлым летом ездили в Берлин, и с нами был еще студент Павел Ивлев…

– Да, конечно, Василий Петрович. Как же такое забыть. Не так и давно это было.

– Ну и хорошо, – согласно кивнул доцент. – Тут такое дело. Похоже, что один из членов партсобрания готовит в его адрес какую-то пакость, Эмма Эдуардовна.

Замдекана, тут же стряхнув с себя всякую усталость, насторожилась. А Иванов тут же неспешно рассказал все, что узнал от своего лучшего друга Еремина. Про заход Бляхина в адрес Ивлева и его расспросы. И про то, что выглядит все это крайне подозрительно. Добавил потом:

– Вы же знаете, Эмма Эдуардовна, что Еремин человек достойный. Никогда всякие сплетни и слухи распространять ни в коем случае ни о ком не будет. Даже если по всем понятиям человек этого заслуживает. Так что в адрес этого Ивлева он Бляхину ничего не рассказал. Но тот фактически сам признался, что ищет какую-то негативную информацию об Ивлеве к партсобранию.

Не случайно же он завел этот разговор о том, что Ивлева будут принимать в члены компартии в конце марта…

– И он этого якобы не достоин, – сказала задумчиво Эмма Эдуардовна, постукивая ногтями по столу. – Непонятно, правда, почему Бляхин именно к Еремину пришел…

– Что ж тут непонятного, – улыбнулся Иванов. – С этим как раз никаких неясностей не имеется. Именно же Еремин должен был тогда в Берлин поехать. А потом из ректората велели вместо него Ивлева туда отправить.

– Ах, вот оно в чем дело, – согласно кивнула Эмма Эдуардовна.

– Так что этот Бляхин явно был уверен, что Еремин сильно расстроился из-за этого и захочет отомстить. По себе мерил, по своей мелкой подлой натуре. Уверен был, что Эдвард Иванович расскажет что-нибудь плохое про Ивлева, что можно будет использовать на партсобрании. А то и сам захочет там выступить против Ивлева.

– Теперь все полностью понятно. – кивнула Эмма Эдуардовна. – Кроме того, конечно, с чего бы это Бляхин вдруг решил совершать такие маневры.

– Может быть, его Павел Ивлев обидел чем-то, – предположил Иванов.

– Студент обидел ассистента, который вообще не работает с этим курсом… – задумчиво произнесла замдекана. – Теоретически, конечно, возможно. Но это как надо обидеть человека, чтобы он начал ходить по доцентам факультета в поисках какого-то негатива о студенте, да еще и рискнул на партсобрании против приема его в партию выступить?

А судя по информации от Еремина, именно к этому дело идет.

Тут уже Иванов плечами только пожал. Мол, что знаю, я рассказал, а вот дальше уже не мое дело…

– Спасибо, Василий Петрович! – поняв это, сказала замдекана. – Я, конечно, буду с этим разбираться. Павел Ивлев один из самых достойных студентов, что я только могу припомнить за все годы, что на нашем факультете работаю. Я его и в аспирантуру планирую уговорить поступать. Более чем уверена, что он будет прекрасным аспирантом.

Немного подумав, она добавила, нахмурив брови:

– В отличие от Бляхина, кстати, который ничего толкового по своей работе пока что так и не предъявил. А государство, между прочим, на него деньги тратит.

Надо будет поднять этот вопрос. Теперь даже и понятно, почему у него с научной работой дело не ладится, если он так отвлекается на всякие интриги. Конечно, когда у него найдется время заниматься наукой.

В общем, Иванов уходил довольный. Что бы ни затеял Бляхин, по общению с замдекана по науке у него появилась твердая уверенность, что Эмма Эдуардовна сделает все возможное, чтобы нахальный аспирант об этом обязательно пожалел.

Испытывал ли он из-за этого какой-то диссонанс? Вовсе нет. Сплетников и интриганов Иванов никогда не жаловал. С его точки зрения, в МГУ с этим был явный перебор. Жизнь в университете была бы гораздо более комфортной, если бы сплетников всяких поменьше было.

Впрочем, то же самое касается и интриганов. Так что, если в результате его вмешательства Эмма Эдуардовна сможет хорошо поддать под зад Бляхину, вразумив его, что не теми делами он занимается, со своим статусом начинающего преподавателя и научного сотрудника, это будет очень даже хорошо.

Василий Петрович улыбнулся и покачал головой. Да, Бляхин явно зря все это затеял.

Эмма Эдуардовна человек однозначно злопамятный. Интриги она и любит, и умеет в них.

Так что как с Ивлевым сложится, удастся ли замдекана его защитить, но даже если Бляхин напишет диссертацию, очень вряд ли ему удастся теперь защитить ее в Совете МГУ. Эмма Эдуардовна костьми ляжет, но человека, к которому у нее с моральной точки зрения большие претензии имеются, в кандидаты наук не пропустит.

А с учетом того, что уже ее докторская на близком горизонте просматривается, у нее не только административного веса, но и научного хватит для того, чтобы такое решение продавить.

Бляхин своими интригами собственноручно взял лопату и свою научную карьеру глубоко закопал…

Тем более нельзя отрицать тот факт, что Эмма Эдуардовна женщина очень привлекательная. И многие старенькие профессора, что сидят в Совете по защитам, очень даже ей симпатизируют и к ее мнению прислушиваются. Она из них своими улыбками и внимательным к ним отношением веревки вьет.

Что, кстати говоря, лично ее защите докторской очень даже поспособствует, несмотря на то, что она женщина, и в область полезла достаточно мужскую. Впрочем, докторскую диссертацию женщине по физике еще хуже защищать, чем по экономике.

Там вообще докторов женщин почти не имеется.

***

Сицилия

Джино обрадовался, когда племянник к нему пришел. Все же были у него некоторые опасения, что после свадьбы племянника их связь с Альфредо ослабнет. Мало ли, дочка Косты так в себя Альфредо влюбит, что начнет потихоньку его на сторону отца перетаскивать. Альфредо тяжело будет забыть, что Коста на него покушение устроил, конечно, но все же молодая девка в постели с мужиком на многое способна. Сколько различных предательств было именно по этой причине. Опытный член Коза Ностры, естественно, в курсе был об этом, так что особых иллюзий о преданности племянника не питал.