Дипломатическая работа вряд ли сделает меня настолько же счастливым, как работа в сфере экономики. Тем более я в ней уже достиг определенных перспектив. Возможно, вы знаете, что я уже два года оказываю определенное содействие в деятельности Владимира Лазоревича Межуева из КПК. Недавно от него поступило предложение заняться деятельностью в КПК на значительно более серьезном уровне. И для меня это прекрасная возможность пригодится родной стране прямо сейчас. В отличие от перспективы провести еще три года в МГИМО на студенческой скамье.

– Понятно, Павел Тарасович. – произнес задумчиво министр.

Несмотря на то, что я достаточно жестко отверг предложение Громыко, тот не выглядел сильно расстроенным, и дальнейшие его слова объяснили, почему.

– В принципе, какого-то такого ответа я от вас и ожидал. В особенности, учитывая, как мы с вами начали разговор. Мне стало понятно, что вы действительно не на шутку увлечены именно экономикой. Что вы скажете, Павел, по поводу работы консультантом прямо с завтрашнего дня для Министерства иностранных дел? Без высшего образования максимально мы можем вас оформить референтом на полставки, но по факту вам нужно будет лишь консультировать наших специалистов по определённым вопросам.

Я задумался. Предложение было неожиданным и интересным. МИД – достаточно знаковое министерство в СССР, и достаточно закрытое. Громыко этим предложением оказывал мне серьезное уважение, учитывая, что высшего образования у меня нет, и я даже не в профильном дипломатическом вузе учусь. Так что первый мой порыв отказаться, потому что нельзя за все хвататься, времени просто не хватит, я решил сдержать. Громыко вроде бы нормальный мужик, но и злить его чрезмерно тоже не стоит. Вряд ли он кому угодно подобные предложения делает. И уж точно, когда делает, не привык к отказам…

Так что я осторожно сказал:

– Андрей Андреевич, это очень интересное предложение. Чтобы более точно понимать, о чем идет речь, у меня вопрос: как много времени это будет отнимать? Мне не хотелось бы оказаться человеком, который везде всего нахватался, взял на себя много обязательств, а потом с ними просто в силу чрезмерной занятости не справляется. У меня же еще учеба на факультете МГУ два года будет длиться. И в работе на товарища Межуева я буду брать на себя более высокие обязательства, чем раньше.

Громыко нормально отнесся к моему вопросу. Тут же дал ответ:

– Скажем так, Павел, учитывая, что должность референта будет простым прикрытием, стандартной работой референта вам вовсе не придется заниматься, то мы можем следующим образом договориться… Положим, примерно раз в две-три недели мы вас будем в МИД вызывать для работы с группой наших дипломатов по тому или иному региону или в рамках какой-то нашей реакции на то, что в мире происходит. Это может быть, если что-то чрезвычайное происходит, и ночное заседание, когда надо решить срочно, как нам реагировать в той или иной ситуации. А может быть и просто обычное совещание, о котором мы вас заранее предупредим за несколько дней, и оно займет два-три часа вашего времени днем.

После такого уточнения я понял, что выбора у меня нет. Глупо будет от такого предложения отказываться. Раз в две-три недели несколько часов или пусть даже целая ночь у меня всяко найдутся.

Не совсем, правда, понимаю, зачем это нужно самому министру… Есть только догадки по этому поводу. Может быть, те мои ответы на вопросы, что мне задавали в январе в МГИМО на той импровизированной дискуссии, очень Громыко понравились с точки зрения практической возможности внедрения в деятельность советского МИД? Я уже, честно говоря, не сильно и помню, что именно мы там обсуждали, но обсуждали много чего. Вполне может быть, что за прошедшие месяцы что-то из моих тезисов уже и пригодилось для советской внешней политики...

Появилась еще мысль, что Громыко решил таким образом извиниться передо мной за тот инцидент, когда он на меня наехал по поводу Кубы…

Если так, то тем более нет оснований отказываться. Когда человек такого уровня извиняется перед тобой, эти извинения необходимо обязательно принимать. Иначе он на тебя обидится. Вон, я уже Кулакову отказал в работе на него, и что теперь происходит?

А Громыко не Кулаков, я его уважаю. И он, в отличие от секретаря ЦК КПСС по сельскому хозяйству, министр иностранных дел не требует, чтобы я перестал на Межуева работать. Раз в несколько недель… Это очень комфортный режим, лучше, чем я у Межуева имею.

Так что свое согласие я дал, и Громыко удовлетворено кивнул. По этому кивку я понял, что для министра почему-то это было важно… Значит, все правильно я сделал.

После этого буквально еще несколько минут поговорили.

Громыко спросил меня, какое у меня мнение сложилось о работе двух посольств СССР – на Кубе и в Японии. Учитывая, что и там, и там я с послами общался и с сотрудниками, его интересовало мое мнение, как они выполняли свои обязанности? Все ли меня устроило в их работе, насколько профессионально они со мной работали?

Очень хорошо отозвался я и о советском посольстве на Кубе, и о советском посольстве в Японии. В принципе, сам как и думал. И там, и там сработали дипломаты неплохо. Никакой злости по поводу того, что на Кубе на меня дипломат тогда наехал совершенно неожиданно, у меня не было. Я же прекрасно понимал, что он ко мне тогда такой взъерошенный прикатил, потому что послу на Кубе пинка из Москвы дали по поручению Громыко.

Когда сам министр накручивает нижестоящих сотрудников, чего тут ожидать, что примчится вот такой второй секретарь, у которого волосы будут дыбом? И начнет выдвигать какие-то неадекватные требования – писать объяснительную по встрече с братьями Кастро.

Да и тем более, когда это уже было, я уже практически и забыл, что вначале он меня тогда разозлил…

К тому же отшил я его тогда с этой объяснительной достаточно элегантно и получил большое удовольствие, глядя на его растерянное лицо. Так что смысл мне сейчас выражать какое-то свое недовольство по этому поводу? Нормально все прошло.

На этом мы разговор и закончили.

Москва, МИД

Когда из приемной министра выходил, то метрах в пяти от себя вдруг увидел знакомое лицо. Забавно, всего-то нескольких дипломатов знаю лично, и на одного из них вот так прямо в коридоре натыкаюсь! Это же муж той сотрудницы в ССОД, что нас с Галией к себе в гости пригласила! Даже имя и отчество вспомнил – Семен Сидорович… Нехорошо вышло. Они нас к себе позвали в гости, а мы их в ответ не пригласили… Забегались, конечно, у меня сплошные поездки были, но все равно неудобно.

– Здравствуйте, Павел… Тарасович… – несколько растерянно глядя на меня, сказал дипломат. – А вы тут у нас какими судьбами?

– Да вызывали по одном вопросу, Семен Сидорович, – туманно ответил я. – У вас и у вашей супруги все в порядке?

– Спасибо, у нас все хорошо, – сказал он. – Надеюсь, у вас с Галией тоже?

– Да, в полном порядке. – сказал я. – Приятно было вас тут увидеть!

Попрощались, и молодой дипломат, которому поручили проводить меня к выходу, тут же показал мне, куда идти дальше.

Какое-то у меня было чувство, что я что-то забыл сделать… Но вроде как не на встрече с Громыко. А на какой-то другой. Так… С утра я с Эммой Эдуардовной встречался. Блин, да я же забыл ей сказать про свадьбу Альфредо!

С другой стороны, понять меня можно. Она же мне не дала это сделать вообще. Сразу озадачила информацией, что Бляхин за моим скальпом с томагавком охотится… Вот я и позабыл вообще про всю эту поездку в Италию. Все ресурсы мозга вложил в обдумывание проблемы с Бляхиным.

Скажи она мне это вообще, когда я на пороге был, то рисковала и без подарка остаться. Я бы вообще забыл эти колготки из портфеля вытащить…

Ладно, при следующей встрече расскажу ей. Тогда, по идее, уже должна понять будет, что ждать Альфредо обратно в Москву не стоит.

***

Москва, МИД

Ивлев ушел, а Громыко тут же развернулся к своему помощнику. За Ивлева они оба не волновались. В приемной его ждал один из молодых дипломатов, которого специально пригласили, чтобы он привел Ивлева с проходной в приемную министра и отвел обратно его к проходной. Помощник сразу же, как Ивлев пришел, поставил роспись в бумаге, без которой постороннего посетителя с территории МИД не выпустят. Мера, очевидно, предпринятая когда-то против шпионов. Чтобы, даже если они тайно проникли на территорию МИД, выйти им было через главный вход невозможно без подписи кого-то из обитателей этих кабинетов.