Горло немного пересохло, спазм появился, но помощник Громыко мне тут же налил воды из графина. Небольшой перерыв не помешал. Подумал заодно – интересно, как Громыко такие речи от меня воспримет? Пока что он сидел с невозмутимым лицом, по нему нельзя было ничего понять.
Исходя из того, что я о нем знаю, должен нормально воспринять. Уж он-то поездил по миру, и прекрасно понимает, что все так и есть, как я говорю. Но на всякий случай решил объяснить, почему я все это ему выкладываю:
– Меня, как патриота СССР, такие вещи расстраивают. Я считаю, что у нас в стране победившего социализма нужно учитывать все лучшее, что есть по всему миру, и делать нисколько не хуже. Поэтому с удовольствием изучаю рыночную экономику в надежде, что однажды те или иные мои советы по более разумному ведению дел в советской экономике будут услышаны.
Хотя, если по уму действовать, то иногда и не надо даже зарубежный опыт изучать, чтобы что-то у нас к лучшему изменить.
– Вы меня серьезно заинтересовали, Павел, – сказал Громыко. – Министерство мое, конечно, не такими вещами занимается, но не отказался бы услышать пример, что можно исправить, даже не изучая зарубежный опыт. Если он у вас есть, конечно.
Понял, что министр явно меня проверяет. Смогу ли еще что-то выдать или уже иссяк?
– Если один вариант, то давайте по сельскому хозяйству посмотрим, что творится. Мы вкладываем огромные средства в казахстанские степи, чтобы производить там больше зерна. Но я считаю, что если бы мы вложили их в сельское хозяйство европейской части России и Украину, построив там больше элеваторов и начав более рационально вести деятельность в сельском хозяйстве, мы бы намного больше зерна произвели и без всяких казахстанских степей, чем сейчас, когда огромные суммы денег в них вкладываем. Не очень здорово, когда себестоимость зерна, произведённого в Казахской ССР, в несколько раз выше выходит, чем на Дону или Украине. Казахстанские степи лучше бы подошли, чтобы сырье для комбикорма производить, столько, сколько получается без огромных вложений.
Громыко со своим помощником переглянулись.
Я уж даже подумал, а не перегнул ли я палку с этим примером?
Потом министр сказал:
– Интересная точка зрения, Павел. Скажите, вы один ее придерживаетесь?
– Да нет, почему же? Я же не специалист в сельском хозяйстве. Ориентируюсь на точку зрению умных людей. Взять хотя бы того же товарища Лысенко, известного специалиста по аграрным наукам в СССР. Это его точка зрения, кстати говоря. К сожалению, к ней не прислушиваются.
Не стал говорить, почему. Знаю же, что Брежнев долго в Казахской ССР работал. И даже медаль у него есть за освоение целинных земель. Для него это, похоже, часть ностальгических воспоминаний, исходя из которых так в эту целину и вцепились…
– А что вы скажете по поводу перспектив экономического сотрудничества с США? В том числе и в рамках создания новой корпорации, что будет продавать товары из социалистических стран в капиталистических через сеть магазинов?
Громыко, говоря это, несколько насмешливо на меня посмотрел… Я даже понял почему, знает, что именно я инициатор этого предложения, а Кастро просто привез его в Москву… Ну молодец, подкузьмил… Но, однако, как я нашумел. И Захаров со мной завтра по этому же поводу будет встречаться тоже…
Ладно, расскажу ему про поправку Джексона-Вэника кое-что. Конечно, другими словами. Ее еще в природе нет. Но скоро она точно появится… И США будут ее использовать не только против СССР, но и против России потом еще долго. Хотя предлог для введения поправки, препятствие в эмиграции своим гражданам, пропадет вместе с СССР. Но инструмент полезный, чтобы давить русских, так что уж там, зачем от него отказываться? – подумают американцы, и будут и дальше ее долго использовать.
– Именно в отношении США я бы таких планов на открытие там магазинов не строил бы. Ничего хорошего из этого не выйдет. Как откроем, так и закроем потом эти магазины.
– Почему это? – удивленно спросил меня министр.
– Американцы, играя с нами в разрядку, на самом деле с идеологической точки зрения по-прежнему нас ненавидят. Мы слишком сильны, являемся единственной страной в мире, бросающей им вызов и способной с ними сражаться на равных. Так-то вызов им много кто еще бросает, та же Куба, но Куба без нас опасности для них не представляет. А мы – да.
Так что нас просто дурачат этой разрядкой, и под ее прикрытием будут проводить прежнюю политику создания нам проблем везде, где только возможно. В том числе и под предлогом нарушения прав человека в других областях. Совсем не удивлюсь, если в ближайший год-полтора через Конгресс проведут закон, по которому мы не сможем продавать по нормальным ценам ничего в США.
Сделал паузу, чтобы министр это точно запомнил. А то мало ли у него есть иллюзии в отношении разрядки?
– А также будьте начеку по поводу технологий в сфере современной вычислительной техники. Американцы только начинают осознавать, насколько разработанные у них в этой сфере технологии важны для социалистических стран. Но когда осознают, то тут же запретят нам их продажу. Придется крутить разные хитрые комбинации, чтобы до них добраться.
– А к чему нам эти американские технологии в сфере современной вычислительной техники? – улыбнулся Громыко. – У нас и самих неплохо это развито, насколько я знаю. У нас великолепная математическая школа!
– Неплохо, но не прекрасно, а у американцев прекрасно. – честно ответил я. – Тем более мы пока что тоже недооцениваем, какое важное влияние вычислительная техника окажет на мир. Взять тот же вопрос о персональных вычислительных устройствах, которые в США именуют компьютерами. У нас даже доктора технических наук смеются, когда слышат о том, что через десять лет они будут стоять дома у миллионов американцев. Лично мной проверено, именно такая реакция часто и следует, если этот вопрос поднимаешь. Уверяют, что они слишком огромные для этого, и даже если уменьшатся, то зачем человеку дома такое сложное техническое устройство?
А ведь это изменит лицо экономики! В том числе и потому, что люди по многим профессиям смогут работать, не выходя из дома. И особенно эффективность такого труда повысится, когда будет установлена связь между всеми компьютерами…
– Ну ладно, Павел Тарасович, несколько мы оторвались от первичной темы той беседы, которую я хотел с вами провести, – сказал Громыко, наморщив лоб. Возражать мне по поводу домашних компьютеров он не стал. Скорее всего, тоже в этом не разбирается, или просто не хочет прослыть невеждой, раз не понимает их значимость. – Задам, может быть, вопрос вам сразу в лоб, что, возможно, для вас и неожиданно, учитывая, что вы с дипломатом разговариваете. Нет ли у вас желания по дипломатической линии пойти работать? Потому что в этом случае я готов помочь вам с переводом в МГИМО из МГУ. Конечно, на курс ниже, год потеряете, но зато сразу по окончании МГИМО я гарантирую, что мы вас в Министерство иностранных дел на работу возьмем. Если вам нужно обдумать мое предложение, то не стесняйтесь, так и скажите.
Ого! Неожиданно! Честно говоря, я шел на прием к министру, ожидая проблем. А тут – вот такое вот предложение… Но нет, меня оно не устраивает.
– Наверное, я тоже буду совсем не дипломатичен, но готов дать ответ немедленно. Такой вариант для меня не подходит. Я себя полностью на своем месте чувствую на экономическом факультете МГУ. О дипломатической карьере не думал и думать абсолютно не планирую. Это не мое.
– Позвольте узнать, Павел, почему?
– Я очень уважаю дипломатов и ту работу, которую вы делаете для страны, но мне все же по душе именно экономикой заниматься. Также для меня огромное значение имеют друзья и родственники. Не готов я регулярно уезжать из Москвы на несколько лет для работы за рубежом по дипломатической линии. Нравится мне в Советском Союзе. Я себя чувствую здесь предельно востребованным и надеюсь играть все более значимую роль в советской экономике в будущем.
