Повтор: устранение прокола — обязательное условие

для активации полного функционала.

До выполнения условия возможности данной точки

ограничены информационным минимумом.

Стела замолчала.

Информационный минимум. Даже калькулятор у меня на столе в прошлой жизни был разговорчивее.

Я постоял, глядя на Стелу. Потом перевёл взгляд на серый шарик, лежащий на полу.

Присел. Осторожно поднёс к нему руку. Теперь никакого ощущения опасности. На ощупь тёплый и гладкий. Будто морской камешек, нагретый солнцем. Точная копия камешка на крышке найденного поисковика. Связь между ними очевидна, а вот какая — большой вопрос.

Ладно, места в инвентаре теперь много. Убрал этот шарик. Внутренний хомяк довольно потёр лапки и свернулся калачиком на свободной полке.

Решено! Буду собирать всё, что кажется полезным. Порадую своего грызуна.

Я вышел из здания.

У входа стояли Плутарх и Серафима. Плутарх с секирой на плече. Серафима бледная, с прямой спиной, изображающая бодрость, в которую не верила сама. Оба смотрели на кишащий тварями купол.

Плутарх посмотрел на меня:

— Ну что?

— План А не сработал, — сообщил я. — Переходим к плану Б.

Плутарх застонал.

— Неужели ты придумал что-то более ужасное, чем гибель от аномальных тварей?

— Не бурчи, — одёрнула его Серафима. — Он просто делает вид, что у нас есть варианты.

Она с вопросом взглянула на меня.

— Пойдёмте поедим, — я кивнул в сторону столовой. — А потом поищем там прокол, закроем его — и будет нам счастье.

Открывшего было рот Плутарха осадила Серафима:

— Помолчи. Бесит.

Через пять минут, пробравшись между трупами аномальных тварей, которых егеря успели уничтожить до установки купола, мы вошли в столовую.

Учуяв запах еды, мой желудок издал боевой клич.

Тайво успел накрыть праздничный стол. Настораживало одно — все блюда были из финской национальной кухни.

Парила сливочная уха — густая, почти белая. Рядом лежали карельские пирожки с яичным маслом. На большом блюде чернела кровяная колбаса с брусникой, очень подозрительная на вид. Миска сельди в меду, ещё подозрительнее колбасы. С краю примостилась картофельная запеканка — плотная, серая, наводящая на мысль, что её сняли со стола в буфете Ассоциации Миров Некрополиса.

Серафима, скривившись, глянула на колбасу.

— Это вообще съедобно? — строго спросила она.

— Серафима, если ты есть не хочешь, займись поиском.

Она молча села напротив и взялась за уху. С таким видом, будто та лично виновата во всех её проблемах.

Плутарх понюхал уху. Ему явно понравилось, и он тоже налил себе тарелку.

Мой желудок меня поторопил, мол, давай быстрее, а то всё съедят.

Стол быстро очистился от шедевров финской кухни.

Тайво молча начал убирать, а мы втроём отправились искать прокол.

Быстрый осмотр ничего не дал. Четыре помещения: столовая, кухня, лаборатория, склад продовольствия. Ни намёка на прокол. Приступили к планомерному обыску, особое внимание уделив лаборатории и складу.

Через час, понурые и утратившие энтузиазм, сидели за столом и пили горячий сок из брусники и смородины с пряностями. Тайво, приготовивший этот напиток, сидел вместе с нами.

Серафима, сделав очередной глоток, устало объявила:

— Тут ничего нет. Либо мы ищем не там, либо твой план Б умер вслед за планом А.

Тайво окинул нас взглядом и спросил:

— А что именно вы ищете?

Плутарх, прикрыв глаза и откинувшись на спинку стула, протянул:

— Способ выжить. В этом нам должен помочь прокол, который где-то здесь запрятан.

Тайво кивнул. Он достал из кармана камешек с дыркой. «Куриный бог» — так их называли в моём прошлом мире. В детстве я искал такие на берегу, приписывая им мистические свойства. На лице невольно расцвела тёплая улыбка.

Меж тем Тайво продел через отверстие цепочку, висевшую у него на шее, и подвесил камень как самодельный отвес. Проговорил скороговорку на финском, пару раз крутанулся вокруг своей оси.

Мы втроём с интересом наблюдали за ним.

Камушек, нарушая закон тяготения, воспарил и поплыл в сторону кухни, увлекая за собой Тайво, как служебная собака, взявшая след. Мы тихо, дабы не сбить его сосредоточение, двинулись следом.

Камушек подлетел к огромной печи и начал биться о заслонку. Тайво открыл дверцу. Камушек, залетев внутрь, ударил в правую стенку. Печь, загрохотав всем своим чугунным нутром, отъехала в сторону.

На полу, покрытый мерцающей рябью, открылся портал. Зеленовато-синий, как будто кто-то подсвечивал лужу болотными огнями.

— Ну хоть что-то, — Плутарх перехватил секиру. — Надоело ждать. Полезли.

Моё чувство опасности взвыло. Непонятно, откуда угроза, но она была.

— Не торопись. Ждём.

Серафима с подозрением взглянула на меня:

— Чего ждём?

— Не чего, а кого.

Появившийся в моей руке Ухнеб я вогнал в мёртвую тушу, вползавшую через открытую дверь кухни. Вернее, в оживший труп, упокоив его окончательно. Похоже, Некрополис не оставит нас в покое.

— Вот вам и ответ, — я перешёл на деловой тон. — Вы видели, сколько мертвых тварей на территории? От егерей даже косточек не останется. Плутарх, Серафима, на вас охрана арсенала. Укрепите двери, подготовьте оборону.

Они переглянулись и рванули к выходу. Даже без споров. Наконец-то.

Я повернулся к Тайво:

— Ты давай прячься.

— Я пойду с тобой, — похоже, он сам удивился своим словам.

Плутарх, обернувшись в дверях, коротко хохотнул:

— И чем ты там поможешь? Спрячешься, и твари умрут от переутомления в поисках тебя?

— Зачем ты хочешь со мной идти? — прямо спросил я. — Помощи от тебя особо не будет, а мне ещё и отвлекаться на твою защиту. Ты же не воин.

Плутарх и Серафима скрылись за дверью. С той стороны глухо бухнуло — похоже, они привалили её чем-то тяжёлым.

Тайво наконец сформулировал ответ:

— Я долго наблюдал и понял, что рядом с тобой нельзя быть слабым. Вредно для здоровья. Раз решил связать свою жизнь с родом Медведевых — буду соответствовать.

Я чувствовал, что он недоговаривает. Но время утекало. Решил поторопить.

— Это похвально. И да, возможно, ты даже усилишься в проколе. Но зачем это мне? Ты же будешь обузой.

Тайво тяжело вздохнул.

— Ты не поверишь. Я иногда чувствую, где мне надо быть. Помнишь нашу первую встречу на дороге? Когда ты выскочил из машины ликвидаторов. Я до этого час катался по той улочке туда-обратно. Сам не знаю, зачем. Просто чувствовал — так надо.

— Вот оно как! — Я с интересом взглянул на него. — Ты, похоже, природный интуит.

Тайво неопределённо пожал плечами.

— Организуй пару фляг воды и сухпаёк, — скомандовал я. — Через пять минут встречаемся у прокола.

Сам направился в лабораторию покойного людоеда. Первокамень из инвентаря ушёл на постамент, так что освободилось много места. А в шкафах каннибала-педанта было то, чем можно его заполнить.

Забрал всю алхимию, что могла убивать тихо и наверняка. Внутренний хомяк торжествовал.

Вернулся к проколу. Ожидавший Тайво с огромным мясницким тесаком в руках и рюкзаком за спиной посмотрел на меня с достоинством воина, идущего в свой первый бой. Смотрелось гротескно. Но взгляд у него уверенный. Уже неплохо.

Я достал из инвентаря Ухнеба и Вамп и шагнул в прокол.

На базе был вечер. Здесь — жаркое полуденное солнце.

Я стоял на каменной площадке размером со спортзал. Окружённая со всех сторон мерцающей энергетической сеткой, она смотрелась чужеродно среди гигантских деревьев. Те начинались в двух метрах от площадки, и их кроны затеняли землю так плотно, что под ними стоял вечный сумрак. Вместо травы — ковёр прелой листвы. По нему текли разноцветные ручейки энергии, то прижимаясь к земле, то взбиваясь мягкими фонтанчиками.

Живности вокруг не наблюдалось. Пока…