Мне и в прошлой жизни приходилось сталкиваться с фанатиками от науки. В обычных обстоятельствах они — милейшие люди. Опасны, когда затрагиваешь профессиональный интерес. Ради познания нового готовы отбросить любые моральные нормы.

На данный момент маркиз казался адекватным.

— Плутарх, мы сейчас все в одной лодке, — сказал я, складывая дубинку. — Маркиз, так же, как и мы, желает покинуть бункер. И готов помогать.

Плутарх кивнул, поднялся и направился в сторону, откуда мы пришли.

— Ты куда? — синхронно с маркизом спросили мы.

— Ключи от наручников искать, — буркнул Плутарх. — Забыл их прихватить.

— Не стоит, — остановил его де Макрэ. — Это не проблема.

Извернувшись, он достал из кармана пиджака кусок проволоки. На секунду задержал взгляд на замочных скважинах. Ловкими движениями согнул проволоку в хитрую фигуру. Через полминуты наручники лежали на полу.

— Однако, — протянул я. — Ваши умения вызывают уважение.

— Это мелочь, — чуть не лопнул от гордости маркиз. — Не создали ещё замка, который не смог бы вскрыть де Макрэ.

Заинтересовавшись, дракоша подлетела поближе.

— Какая интересная особь, — маркиз уставился на неё. — Князь, вы не против, если я её просканирую? В моей лаборатории на верхнем ярусе есть всё необходимое.

— Я против! Я! — взволнованно зачирикала дракоша. — И вообще — ты врёшь-врёшь! На верхнем ярусе никакой лаборатории нет.

— Какая прелесть, — маркиз расплылся в хищной улыбке. — Нет, надо обязательно провести полный цикл исследований.

Я на всякий случай отозвал фамильяра.

— Де Макрэ, почему вы отнесли меня к игрокам? — спросил я, пока мы двигались в сторону лифта.

— Ну так это очевидно, — маркиз эмоционально всплеснул руками. — Я сам не последняя фигура фракции «Аномалии». А фамильяра может призывать только игрок.

— Ну да, согласен, — протянул я с бесстрастной маской на лице.

Ещё один фрагмент лёг в паззл устройства этого мира. Вывод маркиза, конечно, не верен. Но разубеждать его я не стал.

— Вы не подумайте чего плохого, — смущённо продолжил маркиз. — Я ведь не знаю — вы из фракции «Стелы» или всё же нейтрал.

Плутарх, замыкавший нашу группу, ускорился и преградил нам путь.

— Что значит — фракция «Аномалия»? — рыкнул он, зло сверкнув глазами на маркиза.

Похоже, не только я плохо разбирался в устройстве этого мира.

— Юноша, чего вы на меня окрысились? — возмутился маркиз. — На вашем уровне одарённого вам и не положено этого знать. Вон, ваш товарищ-игрок, если посчитает нужным, просветит.

Маркиз бочком протиснулся мимо обалдевшего Плутарха и резво скрылся за поворотом коридора. Мы поспешили за ним.

Сразу за поворотом нас встретил зал размером с половину футбольного поля. На пластиковом плане он казался меньше. В центре зала находилась прозрачная шахта лифта. Сама кабина стояла где-то наверху. Вдоль стен расположились стойки, кресла и что-то вроде зоны отдыха.

— Господа, на вашу долю кофе делать? — Голос маркиза раздался справа.

— Я бы не отказался и поесть, — озвучил общее желание Плутарх.

— Тогда попрошу помочь, — вынес вердикт маркиз.

Мы нашли небольшую кухню с огромным холодильником. Через полчаса журнальный столик ломился от мясных нарезок и лаваша. Первый глоток свежесваренного кофе дал стимул для продолжения разговора.

— Де Макрэ, мне будет любопытно послушать, насколько ваши учёные продвинулись в познании фундаментальных систем нашего мира, — я позволил себе саркастическую улыбку.

Язык фанатиков бывает легко развязать, проявив чуть-чуть недоверия.

— Давненько я не читал лекций, — задумчиво прогнусавил маркиз. — На эту планету заявили права три силы. Аномалия, Стела, Нейтралы.

— Сколько нейтралов ты знаешь? — спросил я с умным видом всезнающего мудреца.

Плутарх застыл с куском ветчины в руке.

— Точно известно о трёх. Индия, Китай, Южная Африка. Ведут изоляционную политику. К ним не попасть, от них не выбраться. Борьбу за территории ведут Аномалия и Стела через проколы. Если число проколов одной из сил преобладает — территория отходит ей. Но вообще мне механизм до конца не ясен. А игроки молчат.

Он с вопросом уставился на меня. Плутарх, отправив ветчину в рот и медленно пережёвывая, последовал его примеру.

Я снисходительно махнул рукой, ты, мол, продолжай, продолжай.

— Бойцов-одарённых Стела и Аномалия набирают из населения планеты. Для работы с силой они используют мудры. Стела и фигуры предпочитает растить из местных. Аномалия же редко доводит одарённых до уровня фигуры, полагаясь на иномирный ресурс. Фигурам не так важны мудры, они могут использовать мыслеформы. Удобнее, если подкрепить её простым взмахом руки. Есть ещё игроки. Считается, что они все — иномирцы, и не зависят от сил Стелы и Аномалии. Имеют мифических фамильяров. Для работы с силой используют мысленную коррекцию реальности. Могут открывать порталы между мирами. Их невозможно убить.

Маркиз выжидающе замолчал. Я, усваивая информацию и, сравнивая её с полученной ранее, чуть отвлёкся, поэтому ответил:

— Да нет, умирают, как миленькие.

Плутарх, пребывавший в прострации от нашей беседы, почти полностью опустошил съестные припасы. Маркиз с победной улыбкой спросил:

— А остальное про игроков верно? Ходит даже слух, что игроки не имеют права лично убивать фигуры и одарённых. Только опосредованно.

К этому моменту я вернулся из своих мыслей и наигранно возмутился:

— Мне-то откуда знать!

— Ага-ага. Ну да, — недоверчиво сказал маркиз.

Выпив ещё по чашечке кофе, мы засобирались на верхний ярус. Маркиз подошёл к лифтовой шахте, достал пластиковую карту и вставил в неприметную щель. Стеклянная кабина бесшумно опустилась.

— Однако неплохо живут в империи националисты, — заметил я.

— Вы даже не представляете, сколько Франция вкладывает в этих бездельников! — вспыхнул маркиз. — Они ещё две трети разворовывают! Лучше бы в науку вкладывались, а не в этих террористов.

Мы с Плутархом такой реакции не ожидали.

— Похоже, «учёный-фанатик» — это не профессия, а диагноз, — шепнул я Плутарху так, чтобы слышал только он.

Верхний уровень встретил нас таким же большим холлом, что и внизу. Позади открытые створки лифта. Прямо напротив массивная сейфовая дверь. Если верить плану, за ней прятался кабинет старухи-националистки. Справа ещё одна дверь, поскромнее, с небольшой нишей на уровне глаз. Левая стена глухая, без единого шва. Именно через неё, судя по докладу дракоши, уходила старушка со своими дочками. Где-то там скрывался замаскированный выход в тоннель.

— Не желаете заглянуть в мою лабораторию? — как бы невзначай предложил маркиз.

Я в это время смотрел в сторону лифта. В лифтовом зеркале мелькнуло отражение лица де Макрэ. Злорадная ухмылка, не имевшая ничего общего с его обычной жизнерадостной миной, мне не понравилась.

— А почему бы и нет, — повернулся я к нему, наблюдая, как ухмылка мгновенно сменилась радушной улыбкой.

Маркиз подошёл к двери справа от лифта и приложил карту к нише. Выдвинулся сканер сетчатки. Не мигая, де Макрэ уставился в экран. Замок щёлкнул, дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Плутарх, жди здесь, — произнёс я приказным тоном.

Он рассерженно взглянул на меня. Заметив, как я многозначительно подмигнул, тут же успокоился и кивнул. Расслабленность после отдыха и перекуса мгновенно слетела с князя.

В это время маркиз, со скрываемым торжеством в глазах, сделал приглашающий жест.

Войдя в лабораторию, я почувствовал укол ностальгии. Рабочие места одержимых наукой людей похожи во всех мирах.

Полумрак рассеивало синеватое свечение мониторов — три на столе, один, большой, на стене. Справа под мощной вытяжкой — стойка с химической посудой. Слева под такой же вытяжкой на массивном столе гудели электроприборы. Там же стоял вскрытый корпус робота — братца-близнеца уничтоженного нами «Анри».

Входя, я незаметно призвал из инвентаря дубинку. Оставил в походном положении, чтобы не привлекать внимание.