– Я захвачу свои дидактические карточки!

– Но... – начала было Мэй, но Мин схватила её за руку и потащила из дома. Она не станет слушать никаких «если», «а» и «но»! Мэй переживает один из самых тяжёлых периодов в своей жизни. Мин не выдержит, если проведёт ещё один вечер вдали от дочери.

Пока они шли через двор, с Мэй ручьями тёк пот, и она всё гадала, как бы избавиться от матери. Ей же нужно на вечеринку.

Но Мин рвалась в бой:

– Я была матлетом, чемпион восьмого класса, как ты знаешь.

– Угу, – сказала Мэй, слушая вполуха и пытаясь придумать, как же заставить мать остаться дома. Может, устроить поджог каши на кухне? Тогда матери придётся помочь отцу тушить возгорание. Но теперь уже поздно!

– Меня прозвали необщим знаменателем! – сообщила мать, когда они шли к воротам храма.

– Круто, – сказала Мэй. – Ой! – она вдруг вспомнила. – Сегодня же «Нефритовый дворец». Ты ведь пропустишь его, правда?

Но Мин не слушала. Если она просто проведёт немного времени с дочерью, возможно, она перестанет так переживать из-за того, как складываются отношения между ними.

– Так, и кто же слабое звено? – спросила Мин, думая о матлетах из команды Мэй. – Прия и Эбби кажутся достаточно умными, но вот Мириам...

– Пробки – просто кошмар! – сказала Мэй. – Я могу просто сесть на трамвай. А ты останешься и отдохнёшь...

Мин по-прежнему не слушала её. Она была готова поспорить, что Мириам может стать препятствием на пути Мэй к академическому успеху.

– Я что хочу сказать, она хорошая девочка, – сказала Мин, – но, возможно, она тянет тебя вниз.

– Мама, тебе совсем не обязательно приходить!

– Не говори глупостей. Мы уже едем.

В отчаянии Мэй прыгнула перед своей мамой, останавливая её.

– Но я не хочу, чтобы ты приходила! – выпалила она.

Мин наклонила голову. Что это сейчас сказала её дочь? Прежде чем Мин успела ответить, она услышала какофонию голосов за воротами. Затем загрохотали ручки на воротах. Пара спящих храмовых кошек, мяукнув, бросилась врассыпную. Внезапно ворота храма распахнулись! Мин и Мэй ослепила вспышка света.

Отряд гламурных пожилых женщин ворвался во двор. Мин ахнула. Это были тётушки Мин – Пинь и Чень – со своими дочерями Лили и Хелен. Все были разодеты в пух и прах: дизайнерские спортивные костюмы, модные сумочки, солнцезащитные очки как у кинозвёзд. У каждой из женщин было какое-то нефритовое украшение: кольцо, гребень для волос, браслет, серьги. Все они были слеплены из одного теста: прямолинейные, гордые, собранные, элегантные и спортивные. Женщины заговорили сразу, как только увидели Мин и Мэй.

– Ну наконец-то, – сказала тётушка Чень. – Смотрите, это Мэй-Мэй.

Дамы набросились на Мэй, щипая, тыкая и тиская её.

– Мэй-Мэй, дорогая, – сказала тётушка Пинь.

– Привет, – сказала Хелен Мин. – Вот мы и приехали! Сюрприз!

– Эге, Мин, – воскликнула Лили.

– Тётушки, – вопросила Мэй сквозь несмолкающий шум голосов, – что вы здесь делаете?

– Ритуал ведь, глупышка, – сказала тётушка Пинь.

– Она похудела, – сказала Лили.

– Нет, нет, нет, – возразила тётушка Чень, – она прибавила в весе!

Вдруг заговорила новая женщина:

– Дамы!

Все замерли. Родственники Мэй расступились, уступая дорогу...

Бабушке.

Вживую бабушка оказалась такой же царственной и устрашающей, как по телефону. Она тоже была в солнечных очках – и это несмотря на то, что на дворе был вечер. Она вышла вперёд, бесспорно, матриарх всей семьи.

Мэй смотрела на неё широко раскрытыми глазами. «Эта женщина, кажется, никогда не постареет», – подумала Мэй. Да она практически биоробот.

Мин напряглась:

– Матушка.

Бабушка пристально посмотрела на Мэй.

– Привет, бабушка... – кротко сказала Мэй. Она видела собственное двойное отражение в бабушкиных зеркальных очках. Бабушка взяла Мэй за подбородок и оглядела лицо внучки со всех сторон.

– Бедняжка. Это, должно быть, чрезвычайно сложно – удерживать под контролем неуправляемого зверя.

Она сняла свои солнечные очки. У бабушки на щеке был шрам. Он был почти неразличим, но Мэй всё же разглядела его.

– Теперь твоя семья здесь, Мэй-Мэй, – сказала бабушка. – Мы обо всём позаботимся.

Они повели Мэй к дому, и Мэй с тоской посмотрела на ворота храма. Теперь ей ни за что не уйти. У бабушки были свои планы, а перечить бабушке – самоубийство.

В гостиной семьи Ли родственницы Мэй болтали, обсуждая подготовку к ритуалу, а Мэй сидела на диване рядом с мамой в окружении подарков, принесённых её тётушками. Бабушка сидела в кресле.

– Какой сюрприз, – сказала Мин, – что вы все приехали так рано.

Бабушка приподняла бровь:

– Вам нужна любая помощь, Мин.

– Ешь, – сказала тётушка Пинь Мэй, пихая кусок ей в рот. А потом ещё один и ещё один.

– Ммм, – промычала Мэй, жуя.

Тётушка Чень дотронулась до красных волос Мэй:

– Волосы у тебя такие густые и здоровые, прямо как мех.

– Я привезла тебе крем для лица, – сказала Лили Мэй. – Никогда не рано начинать заботиться о своей коже!

– О, он слишком дорогой, – сказала Мин. – Поблагодари своих тётушек, Мэй-Мэй.

– Спасибо, тётушки, – сказала Мэй с набитым ртом. Вместо того чтобы есть, она предпочла бы отправиться на своё платное выступление. На кону был её билет на концерт.

– Я думаю, мы чуть позже могли бы попрактиковаться в пении, – сказала Лили. – Столько времени прошло. Я принесла леденцы. Они помогут прогреть горло...

Из кухни вышел Цзинь и подал гостям фрукты и чай.

– Итак, – сказала бабушка. – Мэй-Мэй, тебе удаётся удерживать панду?

– Ага! – солгала Мэй. –Абсолютно!

Лили скептически посмотрела на Мэй:

– Неужели?

Мин воззрилась на свою кузину. Она на что-то намекает?

– Что такое? – резко вопросила Мин.

– Ну... – сказала Лили. – Сложно поверить, что Мэй-Мэй смогла управлять зверем. Она всего лишь ребёнок.

– Это верно, – сказала тётушка Пинь. – И если панда Мэй-Мэй хоть чем-то напоминает панду Мин...

Дамы содрогнулись.

Мин прижала к себе Мэй, словно желая её защитить:

– Мэй-Мэй успешнее любой из нас управляется с пандой. Она прошла проверки на любые триггеры, включая даже коробку с котятами.

Хелен, Лили и тётушка Чень явно были впечатлены.

– Надо же, коробка с котятами? – заметила бабушка. – Перед этим же невозможно устоять...

Мин улыбнулась Мэй и заправила выбившуюся прядь волос за ухо дочери.

– Она просто думает о моей любви к ней, – объяснила Мин, – и это даёт ей силы сохранять спокойствие. У нас бывают свои взлёты и падения, но ничто не разорвёт нашу связь. – Её глаза светились гордостью.

Мэй натужно улыбнулась:

– Точно. – «А нельзя ли всем уже поторопиться и подняться наверх?» Она ведь так опоздает.

Слова Мин и Мэй растрогали тётушек.

– Как мило, – сказала тётушка Пинь.

– Хотелось бы мне, чтобы и моя дочь так чувствовала, – пробормотала тётушка Чень.

– Как бы там ни было, – зевнула Мэй и потянулась. – Спасибо за подарки, но думаю, я пойду спать пораньше. Держать это животное под контролем отнимает уйму сил!

– Отдохни, – сказала Мин.

– Всем спокойной ночи! – попрощалась Мэй.

Семья Мэй пожелала ей спокойной ночи, и она встала с дивана, собрала подарки и с полными руками преспокойно повернулась и сделала несколько шагов, как будто и не собиралась сделать нечто совершенно недопустимое, а затем бросилась в свою комнату.

Бабушка наблюдала за уходом Мэй. Что-то в поведении её внучки не сходилось.

Войдя в свою спальню, Мэй закрыла дверь. Наконец-то она свободна! Она положила подарки, а затем сунула мягкие игрушки под одеяло, чтобы со стороны казалось, будто она спит в своей кровати. Она встала на постель, чтобы пролезть в окно. «Постой». Она чуть не забыла свой проездной. Она потянулась к тумбочке, где он лежал, и уронила рамку с их с мамой фотографией на пол. У неё не было времени поставить её на место. Мэй была почти в окне, когда кто-то постучал в дверь.