И в споре, который ведут между собой Будько, Винюков и Радин, победит тот, на чью сторону встанет коллектив, от мнения которого, пусть и не высказанного вслух, зависит очень многое. Примечательно, что у А. Баюканского это не безликая масса, а содружество личностей, имеющих разное образование. Таков ныне уровень нашего рабочего, разбирающегося не только в тонкостях своего ремесла, но и в вещах гораздо более сложных, озабоченного не только заработком, но и проблемой соответствия каждого участника производственного процесса своему месту в нем.

Картина жизни на большом обновляющемся заводе была бы не полной, если бы автор забыл о человеческих чувствах. Любовь Радина и Нади чиста и целомудренна, и главное — писатель сумел найти ту почти неуловимую меру, за которой этот производственный роман превратился бы в унылое дополнение к служебным обязанностям героев.

Проснувшаяся у Радина «поздняя любовь к драке», в чем он признается только одной Наде, оставляет в душе читателя уверенность, что этот человек на верном пути, с которого его не смогут сбить ни противники нового, ни трудности его освоения, ни собственные слабости. Пройдя через огонь испытаний, Радин вышел из него закаленным нравственно и умудренным опытом конкретной работы. Он стал именно тем человеком, который необходим для дела, а дело его стало для него смыслом жизни.

Приверженность к делу — наиболее яркая черта персонажей повести «Зов огня», в которой А. Баюканский продолжает начатую им в романе тему. Только здесь нет пришлых, все работники стекольного завода живут и трудятся здесь со дня своего рождения, как их отцы и деды. И все они составляют одну дружную семью, в которой, естественно, бывают и неурядицы, бывают и радости, а бывают и такие моменты, когда вся прежняя жизнь приходит в столкновение с изменяющимися внешними обстоятельствами. Раньше на заводе делали попросту говоря стаканы, а теперь настало время кинескопов для цветных телевизоров, и нет никакой возможности жить и работать по-старому.

Революционный переворот в производстве связан автором повести с молодым специалистом, потомственным стекольщиком Виктором Стекольниковым. Во многом этот человек похож на Радина — и целеустремленностью, и глубокими знаниями не только сегодняшнего производства, но и перспектив его развития, и настойчивостью, и верой в свое дело. Он так объясняет свою жизненную позицию: «Для чего рожден человек? Конечно, для счастья. Это не мое открытие. А в чем оно? Скажете, в работе. Отчасти верно. Только я бы еще добавил: в достижении поставленной цели. Великие умы чему нас учат: берись за невозможное — получишь максимум. Я себя не пожалею, труда своего, рук не пожалею, попробую подняться на самую высокую вершину, иначе не стоило и родиться».

Стекольникову на родном, можно сказать и родовом, заводе, конечно, легче, за ним поколения его предков, традиции, привычки и привязанности. Но от этого ему одновременно и труднее: ему приходится не просто ломать устоявшийся технологический процесс для качественного и количественного скачка, а подчас разрушать человеческие судьбы, не укладывающиеся в новые производственные отношения. А это не проходит безболезненно ни для одной из сторон.

По молодости и понятному недостатку опыта Виктор слишком далеко заглядывает вперед, что само по себе и неплохо, но только в случае, если человек умеет видеть и то, что происходит рядом с ним. Для него также главное — вопрос времени: «Сроки, темпы, качество. Он почти физически чувствовал, как время, подобно песку, утекало между пальцами. Время — самая невосполнимая утрата». В повести, как и в романе, вопрос о времени решается автором неоднозначно: темпы — это хорошо, но иногда стоит и остановиться, чтобы оглядеться и задуматься, в том ли направлении торопишься: «Кто быстро скачет, тот быстро заплачет».

Нет сомнений, что Стекольников добьется своего, не один, конечно, а вместе со своей большой родней, если не оставит начатого. А такую роль ему готовит профсоюзный лидер завода Николай Николаевич, мечтающий о том, чтобы Виктор занял его место.

Станет он председателем профкома или не станет, это, в конце концов, не так уж и важно, главное — сумеет ли он сплавить в своей душе мудрость предшествующих поколений с безудержной устремленностью в завтра. Гарантией того, что Виктор Стекольников сумеет это сделать, служит полный силы и обаяния образ его прабабки Пелагеи, доживающей свои последние дни, но сохраняющей здравый ум и чистую душу. Вот что пишет о ней А. Баюканский: «Она не умела красиво говорить, всю жизнь пугалась высоких слов, только сейчас представила: прежде чем уйти, обязана оставить Виктору духовное завещание, переложить на молодые плечи весь тяжкий, необходимый груз человеческого общения, накопленный семьей — дедами, прадедами, добрые, умные, нужные советы, традиции стекольниковские».

Прожив долгую, трудную и прекрасную жизнь, в которой была и единственная на всю жизнь любовь к мужу, и гибель детей на ее глазах во время оккупации, и вечный труд, эта женщина сохранила на исходе своих дней главное свое богатство — любовь к людям и их делу. Этот образ, в котором нашли отражение лучшие черты национального характера, можно считать безусловной удачей автора.

В «Зове огня», как и в романе, писатель, отдавая свои личные симпатии главному герою, не возводит его взгляды и принципы в абсолют, есть доля истины и в той позиции, какую занимают старые мастера, прожившие жизнь и твердо усвоившие, что не все, что ново, обязательно хорошо. Поэтому так веско звучат в конце повести слова старого футеровщика Парфена Ивановича: «Поразмыслил я и вывод вывел: пока мастеровой человек не закис у кнопок, пока мечту в деле ищет, живинку, он нужен. И будет нужен всегда».

Эту мысль можно дополнить всем известным умозаключением о том, что техника, даже архисовременная, должна служить благу человека. Возможно, именно поэтому Николай Николаевич хочет, чтобы Виктор Стекольников перешел на профсоюзную работу, смысл которой заключается в соблюдении и охране прав рабочего человека.

С ускорением темпов развития общественного производства человеческая психика, как это признается многими учеными уже сейчас, не всегда будет успевать за техническим прогрессом. Как говорил еще великий Достоевский, натуру человеческую переделать крайне непросто, и времени для этого требуется гораздо больше, чем для достижения самой фантастической мечты.

Произведения А. Баюканского — одна из удачных попыток разобраться в постоянно усложняющихся отношениях человека и техники, без которой он уже не может обходиться и которая все большую роль играет в тех областях его жизни, которые были ей ранее не доступны.

Л. ВУКОЛОВ

Анатолий Борисович Баюканский родился в 1925 году. По образованию он историк, учился в Южно-Сахалинском педагогическом институте. А. Б. Баюканский — член Союза писателей СССР, автор многих книг рассказов, повестей и романов: «Падение Кито-Карафуто», «Лицом к огню», «Песня остается с человеком», «Нерпа-музыкант», «В стране пяти высот», «Живое слово», «Попутного ветра» и других, а также ряда пьес, идущих в театрах страны. За одну из них «Когда цветет вереск» удостоен звания за лучшую пьесу, посвященную 50-летию советской власти.