Я стояла с обгоревшей чёлкой и кружкой, в которой плескалось что-то бесцветное, похожее на воду.

— Не получилось, — констатировал Донат.

Он предусмотрительно нырнул под стол, а мне даже ничего не крикнул. Подозреваю, что магическим зверям доставляет удовольствие, когда человек садится в лужу.

Донату так точно!

— Я заметила. Спасибо, что предупредил. Ах да, ты не предупредил!

— Может, намерение было недостаточно искренним?

На морде кота мелькнуло обиженное выражение.

— Моё намерение — зажечь этот чёртов Очаг и поехать домой. Куда уж более искреннее⁈— Я вылила бесцветную жижу в раковину. — Надо попробовать ещё раз. Только меньше абсента. Или больше.

Я уже взялась за бутылку, когда Донат зашипел.

Не так, как на инспектора. А по-настоящему, злобно, с подвыванием.

— Что там? — обернулась я.

— Мыши. — Он спрыгнул со стола, выгнул спину. — Пьяные мыши.

Я перевела взгляд на пол у мойки.

Там лежали три мыши.

Маленькие, серые, с лапками кверху.

Они мелко подрагивали и издавали жалобное попискивание — не писк, а скорее булькающие звуки, будто кто-то играл на крошечной губной гармошке.

И от них разило абсентом. От всей кухни разило спиртягой.

— Они… они напились, — поняла я. — Из раковины.

— Ты вылила туда остатки.

— Там был один глоток!

— Для мыши и одного глотка много.

Я присела на корточки.

Мыши не двигались, только дышали часто-часто. У одной глазки были мутными, у второй лапка дёргалась в такт какому-то внутреннему ритму, а третья…

Третья попыталась встать, пошатнулась и снова рухнула на спину, продолжая пищать.

— Магический абсент 1968 года, — вздохнула я. — Они теперь дня три будут отходить.

— Подбери их, что ли, — брезгливо сказал Донат. — Не оставлять же. Ещё укусят, когда оклемаются. И выброси в помойку, то-то котам местным будет радость!

— Ты сам подбери. Ты кот.

— Я магический кот. Я не ем магических мышей, да и обычных не ем, подозреваю, они дурные, раз так кинулись на это пойло. И вообще, они пьяные. Это ниже моего достоинства.

Я бы собрала мышей веником и отнесла в сад на улицу, преодолевая естественное желание прекрасной дамы с незапамятных времён: бухнуться в обморок. И завизжать.

Сначала завизжать, потом бухнуться.

Эх, времена сейчас не те!

— Нет! — зашипел кот. — Их нельзя веником, они её магические помощники! Или питомцы! Имей уважение к старушке,оставившей тебе наследство!

Сказала бы и про наследство, и про старушку, и мышей, уж никак не способных быть магическими, но правила есть правила. Молча выкидывать беспомощных созданий, млекопитающих, на улицу — нарушение протокола.

Я вздохнула.

Нашла в шкафу пустую коробку из-под печенья, вытряхнула крошки и аккуратно, двумя пальцами, переложила мышей внутрь. Они даже не сопротивлялись — только пищали громче, когда я их поднимала.

Оказалось. Не такие уж они и противные. Может, оставить себе одну, позлить Доната?

— Отойдут — выпущу в поле, — пообещала я. — А пока пусть проспятся.

Поставила коробку на подоконник. Мыши затихли, только изредка икали.

— Ну что, — сказала я, оборачиваясь. — Попробуем ещё раз? Может, взять меньше абсента и…

Доната на кухне не было.

Я обернулась по сторонам. Нет нигде.

Обиделся, что ли?

— Донат? — позвала я.

Из коридора донёсся странный звук. Что-то между шипением, мяуканьем и грохотом.

Сердце зашлось в страхе, я ринулась на помощь магическому зверю, враз забыв о наших разногласиях!

Глава 10

Я рванула из кухни.

В спальне, куда я ещё не заходила, царил хаос.

Дверь была открыта.

Внутри — большая кровать под балдахином, старый комод, и посреди комнаты… пылесос.

Не простой.

Магический.

Он был похож на те, что выдавали в «ГорМагКоме» для уборки кабинетов — серебристый, с тремя глазами-лампочками и гибким хоботом, который умел сам находить грязь.

Похожий на вечно обиженного слонёнка.

Но этот, судя по всему, стоял в доме ещё со времён бабушки и успел поглупеть или, наоборот, поумнеть до опасного состояния.

Пылесос наезжал на Доната.

Наезжал — в прямом и переносном смысле.

Кот, выгнув спину, пятился к стене, а пылесос двигался за ним, угрожающе жужжа и размахивая шлангом как хлыстом.

— Пошёл вон, железяка! — орал Донат. — Я тебя уничтожу!

Пылесос не слушал.

Он издал звук — нечто среднее между всхлипом и угрозой — и сделал рывок вперёд. Хобот щёлкнул в сантиметре от кошачьего хвоста.

Донат подпрыгнул, как ошпаренный, и взлетел на шкаф.

— Мира! Убей его!

— Я не убиваю технику, я чиню магические неисправности! Помогаю! — крикнула я и бросилась к пылесосу.

Тот развернулся ко мне. Глаза-лампочки загорелись красным. Хобот нацелился в мою сторону.

— Ну привет, — сказала я миролюбиво. — Ты чей, хороший? Бабушкин? Как тебя звать-величать?

Вообще, технике можно имена и не давать, о чём немедленно прошипел Донат, но я отмахнулась.

Иногда можно нарушить правила. Любая магическая сущность, даже неживая, ласку и подход особый жалует.

Надо мной на работе многие за такое мнение смеялись, да я доказала, что права была.

Пылесос зажужжал недоверчиво.

— Я новая хозяйка. Мира. Мы бы могли дружить. Мне нужна уборка, а тебе — работа. Давай я тебя Слоней звать буду. Ласково так звучит.

Хобот опустился на пару сантиметров.

— Не надо меня пылесосить. Я не грязь. И кота не трогай — он мой ассистент. Хотя между нами: тот ещё заноза!

Пылесос подумал. Лампочки мигнули — красный сменился на жёлтый.

— Я дам тебе мешок для пыли. Новый. С ароматом лаванды. Буду следить, чтобы ты исправен был.

Пылесос издал короткий радостный писк и откатился в угол, виновато опустив хобот.

Я выдохнула.

— Умный пылесос. Мой Слоня, — сказала я, бросая взгляд на Доната. Кот сидел на шкафу, взъерошенный и оскорблённый.

— Он на меня напал, — пожаловался Донат. — Я просто зашёл посмотреть, где спать я изволю, а он как зарычит! Будто я беспородная шавка! Мышей бы лучше так гонял!

Я помогла Донату спуститься со шкафа. Даже ругать не стала: напугался вон как, даже дрожал всем телом, но брезгливость и природная гордыня взяла верх — он отряхнулся и направился к выходу, хвост трубой, даже не взглянув на пылесос.

— Я буду спать на кухне. Или в гостиной. Только не здесь.

— Хорошо. Иди, я сейчас.

Донат ушёл, высоко подняв хвост. Пылесос проводил его жёлтым взглядом и обиженно зажужжал.

— Не обижайся, Слоня — сказала я, погладив его по корпусу. Новенький почти, молоденький. — Он нервный. Абсентом магическим надышался. А так он мне хорошо помогает. И тебя обижать не станет. Обещаю. А ты его не обижай, давайте дружно жить.

Пылесос радостно взвизгнул и покатился за мной в коридор, как верный пёс.

— Нет, — остановила я. — Твоё место — в спальне. Убирай пока здесь, сейчас я всё осмотрю, надо убедиться. Что нет ещё сюрпризов. А потом пойду разбираться с камином. И вернусь, обещаю!

Пылесос вздохнул (это было слышно по воздушному клапану) и послушно откатился назад, мигнув лампочками-глазками на прощание.

Я вернулась в гостиную.

Угли в камине горели всё так же тускло.

Коробка с мышами на кухонном подоконнике, когда я проходила мимо, тихо икала.

Донат устроился на диване в гостиной, свернувшись клубком и демонстративно закрыв глаза.

Я села перед камином на пол, подтянула колени к груди и уставилась на тлеющие угли.

— Ну и денёк, — сказала я им. — Будильник не поймала, чай не попила, абсент сожгла, мышей напоила, кота чуть не убил Слоня, а Очаг так и не зажёгся.

Угли молчали.

— Знаешь, — продолжила я, — я не просила это наследство. Я вообще не просила быть героиней. Я хотела просто чинить трубы, устранять магические протечки, кормить Гошу шестерёнками и смотреть сериалы по вечерам. А теперь… теперь от меня зависит, будет ли в районе или даже городе магия. А я даже огненную воду с первого раза сделать не могу.