Я вздохнула. Донат, конечно, учуял гостя — явился, сел на стиральную машину, уставился на Бориса.

— А этот здесь зачем? — спросил кот, сверкая глазами.

— Помогать, — ответил Борис без тени улыбки. — Ваша хозяйка попросила.

Донат фыркнул, но не ушёл.

— Хорошо. — Я взяла следующую вещь — фартук. — Что с этим?

— Что вы чувствуете?

— Запах пирогов. И… грусть. Кто-то ждал, но не дождался.

— Положите отдельно. Это память о несбывшемся. Её нельзя смешивать с радостными.

Я положила фартук на край ванны.

Мы работали молча минут двадцать — раскладывали бельё по кучкам: радостное, грустное, злое, забытое. Борис почти не говорил, только изредка кивал или качал головой.

И в какой-то момент я перестала его бояться. И вообще, начала воспринимать инспектора как ещё одну магическую вещь, созданную для облегчения моего труда.

Так легче о нём думать. Вещь — значит необязательно к нему что-то чувствовать. И злиться тоже.

— Последнее, — сказала я, вытаскивая со дна корзины маленький носочек. Детский. Серый в полоску. — Это не бабушкино.

— Ваше, — тихо сказал Борис. — Ваше воспоминание. Оно попало сюда, потому что вы — наследница. Формально носок не ваш, но по магической сути — воспоминание будет связано с вами.

Я не успела возразить: что там троюродная бабка могла обо мне знать? Она меня из приюта не забрала, значит, ничего.

Но придётся работать с тем, что есть.

Носочек был один. Пара потерялась.

Я сжала его в руке, и меня накрыло.

Маленькая девочка. Я.

Мне пять лет.

Детский дом. Носочки всегда путали, я плакала, потому что не могла найти пару. Воспитательница сказала: «Не ной, примерь разные, никто не заметит».

А я заметила. Я знала, что они непарные.

И с тех пор ненавижу непарные носки. И боюсь, что меня не примут, если я буду не «парой» к кому-то.

— Отпустите, — сказал Борис.

— Не могу.

— Можете. Носок один. Он не ищет пару. Он просто хочет, чтобы его приняли таким, какой есть.

Я открыла глаза. Посмотрела на носок. Потом на Бориса.

— А вы откуда знаете?

— Потому что такие носки у меня тоже были.

Он отвернулся, но я заметила, как дёрнулся его кадык.

Значит, он тоже сирота?

Я положила носок в машину последним. Закрыла крышку. Выбрала режим «деликатная стирка без отжима».

Так магия сохранится. Температура воды не кипяток, чтобы сжечь магические нити. Отжим не настолько силён, чтобы сдуть их.

— Включайте, — сказал Борис.

Я нажала кнопку.

Машина загудела. Вода полилась. Барабан начал вращаться. А через десять секунд из-под крышки повалил густой золотистый пар, и машина застонала — не механически, а почти по-человечески.

— Что происходит? — крикнула я.

— Отходите! — Борис схватил меня за плечо и оттащил назад.

Крышку с силой отбросило, и из машины вылетел… комок.

Огромный, бесформенный, сотканный из десятков носков всех цветов и размеров.

У него не было глаз, но было щупальце-резинка, которым он шарил по сторонам.

— Монстр из носков-одиночек, — спокойно сказал Борис. — Классика. Так и думал.

— Классика⁈ — заорала я. — Это классика⁈ И почему вы ничего не предприняли⁈

Большего сказать не успела.

Монстр двинулся ко мне. Я попятилась, ударилась спиной о раковину.

Рядом зашипел Донат, выпустив когти. Даже Слоня за дверью ванной испуганно запищал.

— Не применяйте силу, — сказал Борис. — Бесполезно. Он питается страхом одиночества.

— А что тогда с ним делать⁈ Чаю попить?

— Сами подумайте. Вы — специалист по бытовой магии. Я не могу вмешиваться, помните.

Я замерла. Специалист. Да. Я чинила протечки, успокаивала мебель, отлавливала блогопульку. Что бы я сделала в том случае?

— Я бы поговорила с ним, — сказала я вслух. — Как с Очагом. Как с пылесосом.

И села на пол. Скрестила ноги по-турецки, словно готовилась медитировать. Посмотрела монстру прямо в его бесформенное «лицо».

— Привет, — сказала я. — Я знаю, ты злишься. Тебя потеряли, забыли, не смогли найти пару. И тебе обидно.

Монстр замер. Получалось?

— Знаешь, у меня тоже нет пары. И я боюсь, что никогда не найду. Но знаешь что? Это нормально. Бояться одиночества — нормально. И быть одному — нормально. Важно не то, что ты без пары. Важно то, что ты вообще есть. Что тебя заметили. Что ты кому-то нужен — даже просто как носок, который греет ногу.

Преодолевая страх, протянула руку ладонью вверх.

Монстр помедлил, потом вытянул одно щупальце — резинку от носка — и коснулся моей ладони.

— Давай подберём тебе пару, — сказала я. — Не настоящую, а ту, которая тебя примет.

Я начала перебирать носки в корзине для белья, которую мне вовремя подсунул Борис.

Нашла два одинаковых серых — соединила. Потом два синих в горошек. Потом один красный и один розовый — они смотрелись вместе, и это было красиво.

Монстр таял.

Носки и его клубка тоже расходились по парам, а из оставшихся образовался маленький клубок — тёплый, пушистый, золотистый.

— Первый ингредиент, — сказал Борис из-за спины. — Клубок спутанных судеб. Вы справились.

Я взяла клубок в руки. Он пульсировал, как сердце.

— И это всё? — спросила я охрипшим голосом.

— Это только начало, — ответил Борис. — Два испытания впереди. Но теперь я верю, что у вас есть шанс.

Он улыбнулся. Впервые — не дежурно, а почти тепло.

И я невольно улыбнулась в ответ.

Глава 14

Донат спрыгнул со стиральной машины, подошёл ко мне и потёрся о ногу.

— Молодец, — сказал кот. — Даже я впечатлён. Я бы вступился, но не хотел мешать твоей магии.

Ага, верю. Особенно учитывая тот факт, что наша магия с Донатом работает слаженно. Мы команда. Непобедимая стена, когда моему сиамскому хвостатому напарнику не слишком страшно.

За стеной тихо урчал Слоня, и где-то далеко, в гостиной, угли Очага вспыхнули чуть ярче. Я это почувствовала так явно. Будто огонь лизнул запястья.

Я посмотрела на клубок в руке, на Бориса, на Доната.

— Что дальше? — спросила я, чтобы сгладить неловкость

Вот я стою. Мирослава Прохорова, вот инспектор — Борис Чёрный, и кот мой рядом. И пылесос Слоня. И Очаг ожил.

Настоящая пусть не семья, но община, сплоченная делом, важным для всех.

Вдруг этот Борис подумает, что я позвала его не за помощью, а чтобы глазки построить?

— Ужин на двенадцать персон за час, — ответил Борис. — Приступаем через пять минут. Вы умеете готовить?

Я вздохнула.

— Я умею чинить протечки, но не готовить. Одной дома готовить лень.

— Значит, научитесь. Освоите. Это бытовая магия, Мирослава. Самая что ни на есть.

Снова, стервец, подчеркнул, что я не самый умелый бытовой маг.

Но ответить не успела, Борис уже вышел из ванной, и я осталась с клубком и носком, который наконец-то нашёл покой.

— Донат, — сказала я.

— М?

— Ты будешь дегустатором.

— Я буду сидеть на холодильнике и орать, если что-то подгорит, — поправил он. — Но не пробовать твою стряпню. Чаю с меня достаточно, он смердит.

— Сойдёт, помощник.

Я сунула клубок в рюкзак и пошла на кухню — готовить ужин, которого не ждал никто, кроме древнего камина и одного вредного инспектора.

Пока что просто помощника. Подсказчика, который помог пройти первое испытание.

Но что-то подсказывало мне: это только начало. И ужин будет ещё тем квестом.

Кухня встретила меня ароматом старого дерева, сушёных трав и… готовности к провалу.

На столе уже лежали продукты: мука, яйца, масло, сахар, сливки, шоколад.

Борис стоял у плиты, закатав рукава, и выглядел так, будто собирался не помогать, а командовать парадом. Быть шеф-поваром.

А я у него так, на побегушках. Если честно, я бы не возражала. Так и в случае неудачи можно всё спихнуть на инспектора.

А как же его «я только наблюдатель?»