Мы вошли на кухню вместе. Правило номер один: дома хозяин идёт первым

Некоторые протечки были очень активными и чужаков не жаловали.

Картина мне предстала… сюрреалистичная.

Раковина пульсировала грязно-розовым светом.

Посуда внутри мылась сама собой, но каждая тарелка, каждая кружка что-то шептала. Губка для посуды стонала в такт. Над плитой висел полотенце с надписью «Убери меня», и оно дёргалось, пытаясь привлечь внимание.

В углу стоял старый пылесос «Ракета» — он громко шептал, обращаясь к венику:

— … а она ему говорит, что он не так полы помыл. А он, представляешь, взял и обиделся. И не разговаривает с ней третий день. А я вообще молчу про то, что он каждую пятницу… — пылесос запнулся, заметил меня, лампочки замигали сердито, и перешёл на едва слышное шипение: — Ой, кто пришёл? Это из ЖЭКа? Смотри, смотри, форма с нашивками, ассистент с усами… Не иначе, проверка…

Я перевела взгляд на холодильник. Тот молчал, но подозрительно подрагивал дверцей.

— Как вы живёте с этим? — спросила я у Валентина Силыча.

Благопулька — вирус весьма гадостный. Все нервы истреплет тому, к кому подвязался.

— Я уже два дня не готовлю, — прошептал хозяин и вздохнул, поник весь. — Сковорода вчера сказала, что мои котлеты «вызывают сожаление». Вслух! При соседке!

— Понятно. — Я достала из рюкзака диагностический амулет — обычную стеклянную палочку с набалдашником в виде груши. — Сейчас определим очаг заражения.

Амулет пошёл рябью. Я обвела им кухню: посуда — да, пылесос — да, полотенце — да, холодильник — слабо, но есть. А вот мойка светилась так ярко, что амулет чуть не выпал из рук.

Отсюда эта зараза и проникла!

— Основной носитель — раковина, — объявила я. — Она качает вирус из магических стоков. Вам недавно что-то заливали соседи?

Валентин Силыч задумался. Потом хлопнул себя по лбу:

— Так неделю назад! Сверху трубу прорвало, у них ванну заклинило. Тёща ихняя заклинание «Морская свежесть» перекрутила… Три часа вода текла!

— Бинго. — Я щёлкнула пальцами. — Магическая вода с эманациями чужой обиды и невысказанных претензий. Идеальная среда для блогопульки. Она поселилась в вашей раковине, распространилась по всей кухне через влажность.

— Это лечится? — с надеждой спросил мужчина.

— Конечно. Но нужно действовать быстро и… нестандартно.

Донат спрыгнул с плеча и направился к пылесосу, который тут же заткнулся и дёрнулся, попытался попятиться под стол.

Благопулька, мало того, что вещи наделяет голосом, так ещё и придаёт им способность двигаться, куда те хотят. Мерзкая вещь, этот вирус!

— Дай угадаю, — сказал кот с видом учёного. — Нужно перебить магический фон чем-то, что сильнее вируса.

— Именно. — Я потёрла руки и открыла рюкзак-кладовку. Достала:

Три лимона (обычных, немагических)

Пачку соли «Экстра»

Старый советский настольный вентилятор

Записную книжку с заклинанием «Петросян» — секретная разработка нашего отдела, которую мне выдали после того, как я сдала нормативы по экстренной магии.

Благодаря заклинанию «Поместись, но не завались» всё это можно таскать с собой, не испытывая желания сбросить груз в близлежащую помойку.

— Что это? — с подозрением спросил Валентин Силыч.

— Сейчас объясню. Блогопулька питается вниманием и смыслами. Ей нужно, чтобы её слушали, анализировали, боялись. Поэтому мы её лишим этого. Применим тактику абсурда и перегрузки.

Я включила вентилятор на полную мощность. Он загудел, разгоняя воздух по кухне. Посуда взволнованно зашепталась:

— Что происходит? Сквозняк, невыносимый сквозняк, хозяин не закрыл окно, безответственный…

— А теперь, — я высыпала соль в раковину и положила сверху разрезанные лимоны, — активирую «Петросяна».

Донат лёг на пол, уткнул морду между передними лапами, прикрыл их, так сказать.

Я открыла книжку и громко, чётко прочитала текст:

— Тридцать три коровы, тридцать три повторения, чайник кипит — анекдот не спит. Стол накрыт — конфликт закрыт. Где был раньше? Где шум и гам — там блогопулька по бокам. Раз! Два! Три! Смех и мир води!

Заклинание ударило по кухне золотистой волной.

Вентилятор завыл на одной ноте. Соль в раковине вспыхнула белым, лимоны зашипели, а из магического контура поднялся образ — огромный, надутый балаганный дед в кепке, который громогласно заявил:

— Ну, рассказывай, раковина, а то скучно жить! Расскажи, как тебе живётся, под чужие обиды подкладываться!

Раковина испуганно вспыхнула, забормотала растерянно: «Я… я не… я просто… вода текла, эмоции…»

— А у нас, знаешь, как на кухне весело! — продолжал балаганный дед. — У нас лимоны сами себя выжимают! А соль сама себя солит! А ты тут шепчешь, шепчешь — и не надоело?

И он начал рассказывать анекдоты. Оглушительные, пошловатые, совершенно нелепые. Один за другим.

Пылесос попытался вставить что-то про то, как хозяин не выбивает ковры, но дед перебил его новым анекдотом.

Веник вздохнул — и засмеялся.

Тарелка в раковине хихикнула.

Чайник издал звук, похожий на сдавленное ржание.

Я следила по амулету в виде ордена: уровень заражения падал. С каждым новым «Петросяном» вирус терял силу.

Потому что блогопулька не выносила бессмысленного, перегруженного, радостного шума — в отличие от злобного, осмысленного шёпота.

Через двадцать минут раковина погасла.

Пылесос сказал «простите» и закрылся.

Посуда мылась молча, если не считать сдавленной икоты.

Я выключила вентилятор и свернула заклинание. Валентин Силыч сидел на табуретке с лицом человека, который только что стал свидетелем шаманского ритуала вызова мёртвых духов.

— Всё? — спросил он.

— Всё, — выдохнула я, вытирая пот. — Рекомендую три дня не использовать магическую воду из крана. Пусть система успокоится. И соседям сверху передайте — пусть тёща постится неделю да свечки в церкви поставит. Её эмоции слишком мощные для городской канализации.

Я выписала акт, взяла образцы вируса (в пробирку, очень осторожно), и мы с Донатом вышли на свежий воздух.

Кот молчал необычно долго.

— Ну? — спросила я, когда мы отошли от дома.

— Ты что, сама придумала это заклинание? — спросил он тихо.

— Начальство выдало. Сказали: «На крайний случай». Сегодня был крайний случай.

— И работает, зараза… — Донат помотал головой. — Ладно. Признаю. Ты не просто протечки чинишь.

— А кто я?

— Ты… маг безбашенный. Ненормальный даже для голой обезьяны,— сказал он и добавил: — Но это не значит, что я тебя уважаю. Коты всё-таки стоят у истоков магии. Идём домой. Я жрать от этой ахинеи очень хочу.

Я улыбнулась. В рюкзаке звякнула пробирка с блогопулькой — завтра сдавать в лабораторию.

А сегодня вечером меня ждал горячий душ (обычный, без магии), кошачье сопение на диване и чай, который, надеюсь, завтра будет не с привкусом тревоги.

Я посмотрела на небо.

Пятая линия по-прежнему была чиста. Хотя нет — где-то на горизонте виднелось розовое облачко.

Лягушек не будет, а вот град из заклинательных сантиментов, говорят, обещают.

Типичный вторник в «ГорМагКоме».

Я пошла домой. Донат устроился у меня на руках и вскоре замурлыкал. Не то чтобы благодарно. Просто так, по привычке.

А я была и не против.

Глава 4

Следующее утро началось без звона будильника.

Я проснулась сама — за десять минут до того, как светляк должен был вылететь из футляра.

Организм, наученный годами службы в «ГорМагКоме», чувствовал надвигающуюся херню за версту. Сегодня запахло особенно.

— Ты чего не спишь? — проворчал Донат, развалившись на моей подушке. — Твоя очередь ловить эту стрекозу.

— Не надо. Я уже проснулась. И можно сказать. Что ты когда-то ловил будильник⁈

— Ненормальная ты.

Я села на кровати, потянулась. Хрустнуло в спине. Ещё бы — вчерашняя блогопулька дала о себе знать: после неё я полчаса отмывала соль из-под ногтей и вытряхивала из рюкзака лимонные семечки.