Ученики оставались напряжённо замершие. Невилл готов был провалиться сквозь землю, но Снейп уже отвернулся к доске.

— Уборку произведёте после урока. Всем остальным — закончить варку и сдать образцы.

Когда урок закончился, и ученики потянулись к выходу, Гарри задержался у двери.

— Профессор, — сказал он, и его голос прозвучал спокойно, почти как у Снейпа. — Мы тут подумали… мы хотели бы попросить вас о дополнительных занятиях.

Снейп, который уже собирался выходить, замер.

— Дополнительных занятиях? — переспросил он, и в его ровном голосе не было ни удивления, ни любопытства.

— Да, — Гарри кивнул. — Мы организовали кружок любителей зельеварения. Несколько человек… Нам не помешали бы… дополнительные занятия.

Он сказал "нам", и я видела, как за его спиной топчутся Рон (который делал вид, что ему всё равно), Гермиона (которая пыталась не светиться от гордости) и Невилл (который, кажется, был готов упасть в обморок от одной мысли, что ему придётся варить ещё больше зелий). А в дверях, чуть поодаль, стоял Малфой. Он тоже не ушёл. Просто стоял, прислонившись к косяку, и ждал.

— Мистер Малфой, — сказал Снейп, не поворачивая головы. — Вы тоже участвуете в этой… инициативе?

Малфой выпрямился и произнес тоном, который постарался сделать одновременно и скучающим и почтительным.

— Если вы будете проводить занятия, профессор, я… возможно, тоже приду.

— Позёр-р-р! — не удержалась я от комментария.

Снейп покосился на меня, потом перевёл взгляд на Гарри.

— Я подумаю, — сказал он. — А теперь убирайте котёл, мистер Долгопупс. И постарайтесь больше ничего не взрывать.

Он вышел из класса, и я чувствовала, как внутри него пульсирует что-то, чего не было ещё утром. Не радость, радость была для него слишком ярким словом, но что-то похожее на… ожидание. Как будто после долгой, очень долгой зимы где-то глубоко под снегом начал прорастать первый, едва заметный росток.

Урок полётов случился в четверг, как и было обещано. Я устроилась на ветке старого дуба, откуда открывался отличный обзор на поле, и приготовилась наблюдать за Гарри, который стоял в строю, слегка напряжённый, но смотрел на метлу с таким восторженным видом, будто она была его старым знакомым. Гермиона слушала инструкции преподавателя полётов чрезвычайно внимательно, будто от этого зависела судьба вселенной. Рон, как обычно, ёрзал и подкалывал соседей. Невилл трясся так, что его метла, лежавшая перед ним, кажется, тоже начала дрожать в знак солидарности.

— Встаньте рядом с метлой, — скомандовала мадам Трюк. — Поднимите правую руку и скажите: "Вверх!"

Гарри спокойно и уверенно выполнил инструкцию. Метла послушно взлетела и легла в ладонь.

— Кар-р-р, — прошептала я с дерева. — Хор-р-рошо.

Рядом Малфой тоже подозвал метлу, но она взлетела чуть медленнее. Он покосился на Гарри и нахмурился. Я видела, как сильно он желает быть лучшим. При таком противостоянии могло случиться что угодно, но случился Невилл. Он подозвал метлу слишком нервно, она взлетела, дёрнулась и понесла его вверх. Невилл заорал, зажмурился, и все поняли: сейчас он упадёт.

Я и не заметила, как Гарри, не раздумывая ни секунды, рванул в воздух, как будто всю жизнь только этим и занимался. А следом за ним, к моему глубочайшему изумлению, взлетел Малфой.

— С ума сошли! — заорала Гермиона снизу.

Но Гарри и Малфой уже были в воздухе. Они подхватили Невилла с двух сторон, синхронно, словно репетировали этот манёвр годами, и опустили на землю. Невилл рухнул на колени, обнимая газон. Гарри и Малфой остались стоять друг напротив друга, тяжело дыша.

— Неплохо, Поттер, — буркнул Малфой.

— Ты тоже не растерялся, Малфой, — ответил Гарри.

— Сп-п-пасибо, — Невил от страха заикался не хуже Квиррелла, — вы меня спасли…

Гарри ободряюще хлопнул Невила по плечу. Малфой, не желая отставать, хлопнул того ещё сильнее по второму плечу. Я сидела на дереве, наблюдала эту трогательную сцену и чувствовала, как внутри меня зарождается предчувствие.

— Др-р-ружба кр-р-репкая, — сказала я. — не р-р-расклеется…

Они втроём посмотрели на меня.

— Это ворона Снейпа, — сказал Малфой, узнавая.

— Каруна, — поправил Гарри с теплотой в голосе. — Она моя подруга.

— Зато Снейп мой крёстный, — похвастался Драко.

У Гарри глаза стали размером с блюдца.

— Профессор Снейп — твой крёстный? — выдохнул он. — Настоящий?

— А ты как думал, — осклабился довольный произведённым эффектом Малфой.

Гарри замолчал. Я видела, как он смотрел теперь на Малфоя со смесью восхищения, любопытства и лёгкой зависти. В замок они возвращались уже одной весело галдящей толпой из обоих факультетов, обсуждая случившееся на уроке происшествие.

За обедом я сидела на привычном месте, по левую руку от Северуса Снейпа и лениво выклёвывала изюминки из специального блюдечка, которое домовые эльфы ставили для меня каждый день. Умницы какие, прямо чувствуется, как меня здесь ценят.

Изюминки были крупные, сладкие, и каждая напоминала скорее конфетку, чем сушёный фрукт. Я уже приноровилась брать их клювом и отправлять в рот с видом заправского гурмана. Снейп, как обычно, ковырялся в своей тарелке с отсутствующим видом, не обращая на меня внимания.

И тут я взяла очередную изюминку. Или не изюминку. Потому что после того, как я её проглотила, моё тело вдруг начало претерпевать странные метаморфозы.

Шея вытянулась прямо на глазах. Она становилась всё длиннее, тоньше и изящнее. Перья вдруг стали более гладкими и блестящими, и я почувствовала, что расту. Ещё немного — и я уже возвышалась над плечом Снейпа, а моя длинная чёрная шея изгибалась грациозной дугой.

Я посмотрела на своё отражение в блестящей поверхности супницы. На меня смотрела прекрасная, величественная чёрная лебедь с длинной лебединой шеей и гордой посадкой головы.

— Кар-р-р? — попробовала я сказать, но получилось лебединое шипение. Однако я ничуть не огорчилась. Это же прекрасно! Царевна-лебедь, прямо как в сказке.

Фраза "царевна-лебедь" вызвала во мне целый шквал ассоциаций. Какая-то прекрасная царевна с крыльями… взмахнула одним крылом — и посыпались цветы… взмахнула другим… полилось… что же там было? Не помню точно, но явно что-то волшебное.

Я оглядела Большой зал. Ученики, разумеется, уже заметили превращение. Кто-то хихикал, кто-то тыкал пальцами, кто-то просто вытаращил глаза. Особенно усердствовали рыжие близнецы Фред и Джордж, эти двое просто умирали со смеху. Они поочерёдно проваливались под стол от хохота, выползали обратно, чтобы полюбоваться на результаты своей шуточки (потому что я не сомневалась, что это их рук дело), и снова ныряли под стол.

— Ха-ха-ха! — донеслось из-под стола. — Смотри, Джордж, у неё шея как у жирафа!

— Вижу, Фред! Это лучшее, что мы когда-либо придумывали!

Ну что ж, в эту игру можно играть вдвоём, то есть втроём с близнецами. Я сосредоточилась на них. Взмахнула одним крылом, очень грациозно и плавно, как и подобает царевне-лебеди. И на близнецов посыпался чёрный пух. Очень много пуха. Он летел прямо на их головы, окутывая их облаком, быстро превращая из рыжих в брюнетов.

— Ой! — Фред замахал руками, пытаясь отогнать пух.

— Я ничего не вижу! — завопил Джордж.

Ученики засмеялись. Но я ещё не закончила. Взмахнула другим крылом — и вместо цветов на близнецов обрушился поток лебединых какашек. Они шлёпались на головы, на плечи и мантии шутников с чавкающим звуком. Зал взорвался хохотом, а близнецы замерли, уставившись друг на друга. Их лица — в пуху и в том, о чём не принято говорить в приличном обществе были настолько комичными, что даже у самых сдержанных профессоров дрогнули уголки губ.

— Фред… — жалобно сказал Джордж. — Что это?

— Кажется, это то, о чём мы думаем, — мрачно ответил Фред, снимая с носа нечто липкое.

— Она нам отомстила, — понял Джордж.