Его волосы, вечно торчащие и непокорные, теперь были длинными, до плеч, и прямыми. Они падали вдоль лица гладкими прядями, и в этом было что-то до боли знакомое.

Тем временем первокурсников выстроили перед табуретом с Распределяющей шляпой. Рядом с Поттером встал рыжий мальчишка с облезлой крысой на руках и пятном грязи на носу. Они переглядывались и, кажется, уже успели подружиться.

А по другую сторону от Гарри стояла девочка с пышными волосами, которая то и дело поправляла мантию и что-то быстро-быстро говорила, загибая пальцы. "Гар-р-рмония!" — всплыла у меня в голове одна из моих странных чужих мыслишек.

Началось распределение. Одно за одним имена выкрикивались, и ребята подходили к табурету. Шляпа кричала факультеты, и каждый раз столы взрывались аплодисментами.

— Гарри Поттер! — вызвала Макгонагалл.

Зал затих, и все взгляды сошлись на маленькой фигуре, а потом дружно, словно по команде, скользнули на Снейпа. Сравнивая.

Ещё бы! Во время пути собачка могла подрасти! То есть, тьфу, не то! Этот юный метаморф во время пути поработал над своей внешностью основательно. Может быть его природные способности и не были выдающимися, но для лёгкой корректировки, как-то отрастить волосы, сделать их прямее, придать бровям нужный изгиб, дать носу чуть заостриться — сил и желания хватило. Я давно замечала, что мальчик старался копировать манеру Снейпа держаться, говорить, даже хмуриться. Как-то Гарри даже признался, что тренируется у зеркала приподнимать одну бровь. Но, оказывается, я не осознавала до сего момента масштаб проблемы!

А директор Дамблдор видимо осознал, потому что дёрнулся так, что его очки-половинки чуть не слетели с носа, наклонился к Снейпу и шепнул:

— Северус, я понимаю, что личная жизнь — дело тонкое, но… почему я узнаю об этом только сейчас?

— Альбус, вы о чём вообще? — резко бросил Снейп с привычной холодностью.

Я вцепилась в плечо Северуса так, что он наконец покосился на меня. Но я смотрела только на Гарри. Тот уже сидел на табурете прямой, как струна, сложив руки на коленях с видом человека, который уже всё знает про эту жизнь, и она его, мягко говоря, разочаровала.

Шляпа на голове Гарри шевелилась, шептала что-то, а он сидел с каменным лицом, не ёрзая и не дёргаясь, лишь чуть-чуть нахмурил брови, и на его лице появилось выражение глубокой, почти трагической задумчивости.

— Слизерин? — неуверенно протянула шляпа. — Или… нет, постойте… нужен же Гриффиндор! Да, Гриффиндор!

Гарри моргнул всего один раз. Его лицо на секунду разочарованно дрогнуло, но он быстро взял себя в руки. Снял шляпу, встал и той же медленной, полной достоинства походкой направился к красному столу.

— Мерлин, — выдохнул Флитвик откуда-то слева. — Минерва, вы это видели? Это же…

— Я это видела, Филиус, — отрезала Макгонагалл, но в её голосе слышалось что-то очень странное.

Дамблдор смотрел на Снейпа долгим, изучающим взглядом. Снейп смотрел на Гарри. Гарри, усевшись за стол, вдруг поймал его взгляд, выпрямился и чуть заметно поправил мантию — точь-в-точь как Северус перед началом урока. Я зарылась клювом в его плечо, чтобы не рассмеяться в голос.

Зал взорвался. Красный стол ликовал, хлопал и свистел. Рыжий друг уже хлопал его по спине, девочка с пышными волосами счастливо улыбалась, а гриффиндорцы-старшекурсники пожимали Гарри руку.

После распределения новость разнеслась по Хогвартсу со скоростью лесного пожара. Коридоры гудели. Гарри подливал масла в огонь тем, что копировал походку зельевара, его манеру говорить, его привычку замолкать на полуслове.

И самое ужасное — сколько бы Северус ни делал ледяного лица, абсолютно все в замке были уверены: этот Поттер вовсе и не Поттер.

— Северус, — сказала Макгонагалл за завтраком, глядя, как Гарри, заметив вошедшего Снейпа, мгновенно выпрямляется и принимает выражение лица "наконец я вижу своего кумира", — вы уверены, что вам нечего нам рассказать?

— Абсолютно уверен, Минерва, — отрезал Снейп.

Она покачала головой и вернулась к своей овсянке. Но я видела: она не верит. Никто не верил. Скоро Снейп перестал спорить. Он просто принимал это как данность. Как часть своей новой, странной, наполненной вороной и своим маленьким клоном жизни.

Утром после распределения я сидела на подоконнике в коридоре третьего этажа и наблюдала, как мимо, сжимая в руках своё расписание, пробегал взлохмаченный, с круглыми от ужаса глазами Гарри, а за ним мчался его рыжий приятель, что-то жуя на ходу.

— Куда? Куда? Трансфигурация… четвёртый этаж… или третий? — бормотал Поттер.

Я вздохнула. Ну что за ребёнок!

— Кар-р-р! — гаркнула я, привлекая внимание.

Мальчишки, как я и предполагала, не знали, куда идти. Лестницы двигались, портреты подсказывали не то, двери вели не туда.

— Кар-р-руна прекр-р-расный навигатор-р-р! — каркнула я, усаживаясь ему на плечо.

— Каруна! — Гарри обрадовался так, будто увидел их знаменитого Мерлина. — Ты не представляешь, эти лестницы… они живые! И портреты тоже! Я уже три раза проходил мимо одной и той же картины со строгой дамой, а она каждый раз говорит разное!

Рыжий, которого звали Рон, смотрел на меня с подозрением.

— Это та самая ворона Снейпа?

— Совер-р-ршенно вер-р-рно! — подтвердила я.

— Она и правда разговаривает?

— Кар-р-руна р-р-разговар-р-ривает, да не договар-р-ривает, — переделала я на свой лад скороговорку, добавив в неё скрытого смысла.

Рон, кажется, решил, что это нормально. В Хогвартсе вообще многое было нормальным, что в любом другом месте сочли бы признаком безумия.

— Кар-р-р, — я кивнула. — Напр-р-раво.

И я взяла на себя роль штурмана. В первые дни показывала первокурсникам, где находятся классы, где библиотека. Но главное, я показала кухню. Это тоже важно для моего худенького подопечного. Эльфы накормили ребят пирожками, и пока те их с удовольствием уплетали, я отрабатывала новую скороговорку: "Гр-р-рызи Гар-р-ри пир-р-рожок, внутр-р-ри твор-р-рожок". С тех пор дорогу на кухню мальчишки знали лучше, чем дорогу в библиотеку.

Я никак не могла пропустить первый урок зельеварения у первокурсников. Заранее заняла выгодную позицию для наблюдения на самом высоком шкафу и сполна насладилась вступительным словом Мастера зельеварения и эффектом, что это слово возымело на детские умы.

— Сегодня, — продолжал Снейп с невозмутимым лицом, и его голос разносился по классу, как эхо по пустынной комнате, — вы начнёте изучать искусство, которое требует не только знаний, но и терпения, точности и уважения к правилам. Записывайте правила безопасности.

С моего наблюдательного пункта было видно как Гермиона записывала всё, Гарри — почти всё, что успевал. Рон, кажется, рисовал в тетради дракона. Малфой сидел с независимым видом, но я заметила, как он тоже что-то черкает в блокноте.

А потом началась практическая часть урока, и случилось непредвиденное.

У робкого Невилла, который всё время боялся ошибиться и у которого руки дрожали так, что иглы дикобраза выпали случайно прямо в кипящий котёл, этот котёл очень эффектно начал плавиться. Показался зелёный дым, раздался громкий хлопок, из котла поднялась ядовитая жижа и…

Снейп не думал. Он просто выбросил руку вперёд, и над котлом мгновенно вырос прозрачный купол. Тот самый, который я видела у него в лаборатории, когда он работал с особо опасными зельями. Зелёная жижа ударила в купол, зашипела, потекла по нему вязкими струями, стекая на стол, на пол, куда угодно, только не на Невилла. Мальчик стоял, вжав голову в плечи, и даже не понял, что только что случилось.

— Минус пять баллов с Гриффиндора, — сказал Снейп ровно, и купол исчез. — За небрежность. И, мистер Долгопупс, если вы и в следующий раз будете обращаться с ингредиентами как с метательными снарядами, я попрошу вас покинуть мой класс.