Отстраняюсь от него и открываю дверь на лестничную площадку.

– Больше ко мне не приходи. Я ничем не могу тебе помочь.

С этим вердиктом я ухожу.

Вернувшись в свою квартиру, сразу же звоню сестре.

– Твоя няня вроде как разумная взрослая женщина. Кого она прислала моему соседу? Работницу древнейшей профессии?! Эта девица ходит по его квартире в полураздетом виде и вешается на него при каждой возможности. – Преувеличиваю, конечно, но эта ситуация почему-то очень меня злит.

Сестра смеётся в ответ.

– А тебе жалко, что ли? Это племянница моей няни. Она неплохая девушка и со школьных лет сидела с детьми, так что опыт есть. Просто ей очень хочется замуж, поэтому она и старается. Ты сказала, что твой сосед отец-одиночка, вот мы и подумали, что пристроим девочку. Тебе и самой не мешает постараться, а то так и будешь жить своими переводными любовными романами. Пора завести настоящего мужика, а не придуманного.

Нет ни одной уважительной причины, почему меня злит то, что я услышала от сестры. Я давно уже привыкла к ее заявлениям, что мне пора замуж, и больше не раздражаюсь по этому поводу. С тех пор, как сама вышла замуж, она навязчиво желает мне того же счастья. А еще у нее идея-фикс, что наши дети должны быть близки по возрасту, чтобы мы вместе гуляли в парке с колясками. Они с мужем планируют завести второго ребенка, вот она меня и торопит.

Так что высказывания моей сестры о поисках настоящего мужчины меня не трогают. А вот тот факт, что она целенаправленно отправила озабоченную няню к Даниле, чтобы его захомутать, донельзя меня раздражает. Почему, спрашивается? Это не ревность, а… Я не знаю, что это, но совершенно точно не ревность. Просто… моя сестра поступила некрасиво. Нечестно.

Брожу по квартире, решая, что делать. Почему-то хочется предупредить Данилу о подставе, всё-таки в этом есть и доля моей вины, не стоило распространяться об одиноком статусе Данилы.

Решившись, спускаюсь на пятый этаж.

С каждым шагом иду всё медленнее, прислушиваюсь, не верю своим ушам.

Из квартиры номер пятьдесят два раздаётся заливистый смех. Женский. К нему прилагается подобие счастливого поросячьего визга. Как будто этого недостаточно, ненавистная няня то и дело восклицает: «Ой, Данечка! Я больше не могу, Данечка! Сейчас с ума сойду! Ты такой невероятный!»

Невероятный он, видите ли…

А вот исход этой ситуации с полуодетой няней самый что ни на есть вероятный. Не зря же я прозвала соседа Данилой-соблазнилой. Хотя тут и соблазнять никого не пришлось, девушка сама проявила инициативу.

Расстроенная, разворачиваюсь и возвращаюсь в свою квартиру. Предупреждать Данилу слишком поздно, он с готовностью заглотил крючок и наслаждается последствиями.

Я расстроена не из-за победы предприимчивой няни, а из-за того, что мне не всё равно. Меня удручает тот факт, что Данила всё-таки чем-то меня зацепил. То ли тем, что так быстро и охотно помог со сломанным термостатом, то ли своим весёлым жизнелюбием…

В любом случае, ничего хорошего в этом нет. От таких, как он, надо держаться подальше.

Ложусь спать в расстроенных чувствах. Ворочаюсь с боку на бок, пытаясь прогнать из моих слов весёлого отца-одиночку и его маленького сына.

Утро приносит мне головную боль и новый термостат. Курьер является за полчаса до назначенного времени, что нисколько не впечатляет полусонную меня.

Только успеваю закрыться одеялом с головой, чтобы сном излечить все недуги, как снова раздаётся звонок в дверь. Второй термостат мне ни к чему, поэтому я старательно игнорирую призывные трели звонка и только после четвёртого раза гневно скидываю одеяло и топаю в прихожую.

Мужчины, которые навязчиво преследовали меня во сне прошлой ночью, стоят на лестничной площадке и смотрят на меня с идентичными улыбками.

– Гу! – здоровается Миша.

– Доброе утро! – говорит мужчина, которого я знать не знаю и знать не хочу и вообще больше никогда и ни за что и как он посмел и вообще… Другими словами, Данила.

Продолжаю угрюмо смотреть на нежеланных гостей из-под спутанных со сна волос.

– Почему ты босиком? – спрашивает тот, кого я терпеть не могу.

Это уже слишком. Почему я босиком? Пусть сначала скажет, почему он спит с кем попало?!

Закрываю дверь, однако Данила успевает просунуть ногу в щель. Хорошо хоть не ребёнка.

И при этом улыбается так радостно, как будто у него сегодня праздник. Хотя он, возможно, всю ночь праздновал. Няня специально нарядилась для такого события, и он не стал отклонять её щедрые дары, вот и улыбается с утра пораньше.

– Машенька, ты чего такая негостеприимная сегодня? Мы пришли устанавливать термостат.

– У меня нет термостата. – Пытаюсь снова закрыть дверь. Потом вызову мастера или сама справлюсь, но не хочу иметь дело с Данилой.

– К тебе только что приходил курьер, не ври!

– А я и не говорила, что курьера не было, но это другая доставка. Для термостата слишком рано.

Когда Данила уйдёт, я отключу дверной звонок и лягу спать.

Он на секунду хмурится, потом суёт свой наглый нос в прихожую и восклицает.

– А-ха! Я так и знал! На упаковке название фирмы, это термостат. Хватит дуться, Машенька! Пусти нас. Мише пора учиться быть мужчиной и менять девушкам термостаты. Если хочешь, ложись спать, мы тебе не помешаем.

Не помешают они мне, как же!

Со вздохом отступаю, впуская их в квартиру, а сама направляюсь в спальню.

– Эй, Маш! – кричит Данила вслед. – Ты курьеру открывала дверь в таком виде?

Осматриваю себя с пристрастием. Обычная простенькая хлопковая пижама, футболка и шортики. Под футболкой ничего не надето, но я перед курьером не прыгала, так что выглядела вполне прилично. По моему мнению.

– Да, в таком виде.

– А зря. Впечатлительных юношей может хватить удар от твоего наряда. Вернее, от его содержимого.

Смотрю на Данилу через плечо, не комментирую его наглое заявление по поводу «содержимого» моей пижамы.

Он ставит на пол огромный ящик с инструментами. Расстилает в прихожей одеяло и устраивает на нём Мишу. Тот сразу разворачивается, тянет ко мне пухлые ручонки. До чего же чудное чудо! Так хочется его потискать, поиграть с ним. Сделать так, чтобы он хихикал и сверкал беззубой улыбкой. Однако это опасно, потому что в таком случае его папаша точно от меня не отстанет. Станет приносить мне малыша, а сам будет заниматься фиг знает чем фиг знает с кем. А у меня и самой дел выше крыши, да и не собираюсь быть спонсором загулов Данилы-соблазнилы.

Даже если мне очень нравится его сынуля.

Данила открывает ящик с инструментами, достаёт большой… По-моему, это гаечный ключ, однако я не спец. Знаю только одно: такая махина для установки термостата не потребуется, это видно невооружённым взглядом.

А тем временем отец года заявляет.

– Не отвлекайся, Михаил! Нечего заглядываться на Машеньку. Она скоро оденется, и тогда мы с тобой сможем нормально работать, не отвлекаясь. Да, мой хороший, у меня тоже слюнки текут, но давай будем вести себя как крутые и неприступные парни, а то нас сейчас отправят восвояси. – Показывает сыну гаечный ключ. – Урок первый! Девушки любят, когда у мужчины большой инструмент. Усёк?

Миша кряхтит и бросает в отца погремушкой.

– Ну извини, говорю как есть! – усмехается тот. – Урок второй! Важен не только инструмент, но и умение его использовать.

Смотрит на сломанный термостат размером с ладонь, потом на гаечный ключ длинной в полметра и драматично вздыхает.

– Урок третий! Иногда грубым напором успеха не добиться, и тогда приходится действовать постепенно, не спеша. Отвлечёшь девушку, сделаешь так, чтобы она расслабилась и потеряла бдительность, а потом раз! – и… забацаешь ей новый термостат.

Я собиралась уйти в спальню, но так и стою в дверях. Как можно пропустить такое профессиональное «обучение»? Бдительность я не потеряю, пусть не надеется, но Данила и правда зацепил меня своим жизнелюбием и весельем. С ним забавно, но при этом внутри меня не умолкает сирена предупредительных сигналов. На приятельские отношения с Данилой я согласна, но пусть держит свой гаечный ключ подальше от моего термостата.