И ведь говорит совершенно серьёзно. Рядом с детской кроваткой кресло, на подлокотнике книга о воспитании малышей.

Никакая няня не сравнится с Данилой, он нырнул в отцовство с полнейшей отдачей и ко всему относится более чем ответственно.

– Ты бы ещё энциклопедию подвесил! – шучу, однако по выражению его лица понимаю, что он отнёсся к шутке, как к рационализаторскому предложению. – Шучу я! Даже не думай! Ладно, с вами весело, но я не могу весь день ковырять в носу. Работа ждёт. Кстати… с переводом всё хорошо?

– Да, спасибо, я уже переслал. Тебе переведут деньги завтра утром. У меня есть ещё одна просьба…

– Снова что-то перевести?

– Нет. Понимаешь… Друзья пригласили Мишу на пикник.

– М-г-м… очень интересно. Миша сам тебе об этом сказал, или его друзья сообщили об этом программным кодом?

– Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда Миша станет гением.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Скорее расскажи про пикник, мне не терпится узнать, какое будет меню.

– Пикник для взрослых, а не для детей… Короче, у меня нет близких друзей с детьми Мишиного возраста, а его мать общалась с другими мамашами, и дети, соответственно, тоже… общались. Понятия не имею, как. Лежали на одном коврике? Фиг знает. Но они типа дружили. Так вот, заводила этих мамаш пригласила меня на пикник в субботу утром. Я хочу пойти ради Миши, но… там будут только женщины.

– Почему там не будет отцов? Это же суббота?

– У мамаш какая-то особая группа поддержки ещё со времён беременности, но они хотят, чтобы я тоже пришёл ради Миши. Ну и я…

– Боишься?

– Что-то типа того. Вдруг я что-то не то ляпну, да и потом, там не у всех есть мужья.

– Ага, значит тебе нужен телохранитель?

– Да!

– Нет уж, я не собираюсь защищать тебя от очарованных мамаш.

– Тебе не придётся меня защищать, вот увидишь. У меня есть план.

– Да ну?!

– Скажем им, что ты моя невеста, и тогда они будут знать, что я занят. А если зададут щекотливый вопрос, то ты ответишь за меня.

– План воистину гениален! Мой ответ «нет». – Направляюсь к двери, но Данила, конечно же, спешит следом. Избалованный мальчик не любит, когда ему отказывают.

– Проси что угодно взамен! Полцарства… мою душу… левую почку… Неужели ты оставишь меня на съедение пираньям?

– Они не пираньи, а дружелюбные мамочки, которые наверняка могут посоветовать тебе много полезного и помочь найти хорошую няню. Даже если бы я хотела тебе помочь, всё равно не смогла бы, потому что у меня в субботу свидание. Да-да, не смотри на меня так удивлённо. Я знаю, что ты украл визитку из моей прихожей, и это одна из причин, почему я не собираюсь тебе помогать. Но свидание всё равно состоится.

– В субботу утром?

– Свидание будет вечером, но с утра… я буду готовиться.

– Блин, Маша, тебе не надо готовиться и наряжаться, ты и так сногсшибалочка, от которой мозги дымятся и не только…

Данила вдруг замолкает посередине фразы. Между нами зависает неловкая пауза.

Пытаюсь повернуться в постели, но не могу.

Спину простреливает такой сильной болью, что, кажется, я умираю. В момент просыпаюсь, сконфуженно смотрю вокруг. Уже утро. Кажется, кто-то позвонил в дверь, и это меня разбудило. Снова пытаюсь повернуться, но в позвоночник словно вбили раскалённый кол.

Хочу подняться, но боль вонзается в спину лезвием. Воздух вырывается из лёгких резким, сорванным всхлипом. В висках стучит, в ушах громкий звон, из глаз словно искры сыплются, затмевая зрение.

Постепенно волна боли проходит, оставляя после себя только дрожь и холодный пот.

В дверь снова звонят.

– Я знаю, что ты дома! Ты по утрам никуда не ходишь!

Явился не запылился, шпион надоедливый. Я тут, понимаете ли, умираю, а Данила кричит на весь дом.

– Уйди! – хриплю, однако Данила слышит. Квартира у меня маленькая, от спальни до входной двери несколько шагов, отсюда избыточная слышимость.

– Ты чем там занимаешься? – спрашивает подозрительно.

– Умираю.

Лежу в позе морской звезды и боюсь даже глубоко вдохнуть.

– Эй! Подожди умирать! Сначала переведи мне ещё один документ! Это срочно.

Эгоист – это пожизненный диагноз.

– Уйди по-доброму, а то я тебя сейчас…

Пытаюсь придумать страшную угрозу, однако не получается. Если учитывать моё состояние на данный момент, то я ни на что не способна.

Постепенно спазм проходит, мышцы немного расслабляются, и я снова начинаю нормально дышать.

Данила вроде как ушёл, поэтому можно сосредоточиться на решении проблемы. Осторожно поднимаю левую руку и тянусь к прикроватной тумбочке, чтобы взять телефон. Ещё чуть-чуть потянуться… ещё, а теперь …

Спину простреливает болью, и я случайно смахиваю телефон на пол. Он приземляется с гулким стуком.

Не сдерживаю ругательства, они получаются громкими и весьма выразительными.

– Такого я ещё не слышал! – со смешком заявляет Данила.

– Почему ты не ушёл?!

И что у нас за двери картонные?!

– Что ты там делаешь, Маш?

Чёрт… Придётся попросить его о помощи, больше некого. Сама до телефона не дотянусь.

– Данила, мне нужна помощь.

– Тогда какого фига ты меня выгоняешь?! Что с тобой? Дверь у тебя никакая, я сейчас её сломаю…

– Нет! Позвонись в квартиру напротив, у Натальи Петровны есть запасной ключ.

К счастью, соседка дома. Через несколько минут слышу её голос на лестнице, и дверь открывается.

Сердобольная старушка ахает при виде того, как я распластана на постели со страдальческой гримасой на лице. Пытается зайти внутрь, чтобы помочь, однако Данила загораживает ей путь.

– Дальше мы сами справимся, Наталья Петровна, спасибо!

– А вы что, встречаетесь с Машенькой? – спрашивает та с любопытством.

– Да, конечно! – моментально отвечает Данила.

– Нет! – возражаю громко. Эта женщина дружила с моей бабушкой, она мне как родная, и я не собираюсь её обманывать. Не хочу, чтобы она думала, что я связалась с соблазнилой. Да я бы никогда и ни за что… и вообще…

Наталья Петровна непонимающе хмурится, однако Данила не даёт ей возможности продолжить допрос. Взяв под руку, провожает (читай: тащит) старушку обратно в её квартиру.

Потом спешит обратно. Склоняется надо мной, на его лице ни малейшего следа улыбки. Наоборот, встревоженно хмурится.

– Что с тобой, Машунь? – Скользит взглядом по моему телу в поисках причины, почему я распластана на кровати в такой странной позе.

– Вчера вечером я решила передвинуть мебель в спальне. Комод оказался очень тяжёлым.

Бегло осматривается.

– И что?

– Пришлось поднапрячься, но я всё равно передвинула комод.

В его глазах отражается понимание, он мягко проводит ладонью по моему боку.

– Спина болит?

– «Болит» – это не то слово. Мне кажется, туда воткнули кол. Но ты не волнуйся, всё будет хорошо. Только подними, пожалуйста, мой телефон. Я позвоню сестре, она приедет и поможет.

– А я у тебя зачем? – Смотрит с вызовом и обидой. – Ты Мише козявки вытаскивала? Вытаскивала. Теперь моя очередь.

– У меня нет козявок.

– Врёшь! Сейчас наверняка найду парочку… – Нависает надо мной, притворяется, что заглядывает мне в нос. А мне даже смеяться больно.

– Кстати, а где Миша?

– Дома. Я пробую новую няню. Потом зайдёшь, проверишь, как она тебе.

– Нет уж! Пробуй сколько угодно нянь, но меня в это не ввязывай!

Данила смеётся, запрокидывая голову. Выглядит подозрительно счастливым.

– Наконец-то ты меня ревнуешь! – Берёт меня за руку, переплетает наши пальцы. – Зараза ты упрямая, почему ты мне сразу не позвонила?

– А с какой стати тебе звонить? Мы не друзья, Данила.

Смотрит на меня, щурясь. В его глазах плавают тёмные эмоции. Или это его глаза потемнели, а эмоции неизвестно какие, но сильные.

– Ты, чёрт возьми, права, мы не друзья, – говорит низким, весомым голосом.