— Генерал распорядился проверить казармы и хозяйственные постройки.

Беатрис остановилась у лестницы.

— Тайная комната соединяется с другим проходом. Если Лем знал о нём, он мог покинуть крепость в обход ворот.

— Мог.

— Или всё ещё пользуется им.

Феликс записал её предположение.

— Гектор Штайн всегда требует фиксировать каждое слово?

Капитан поднял глаза от листа.

— Только те слова, которые могут привести к беглецу, предателю или спору с хозяйкой крепости.

— Последнее относится ко мне?

— Генерал редко спорит так долго с одним человеком.

Беатрис хотела ответить, но на лестнице показался сам Гектор. Он нёс большой дорожный сундук вместе с солдатом. Майор, возражавший против переселения, шёл следом с двумя свёрнутыми коврами.

Генерал поставил сундук в комнате и взглянул на Беатрис.

— Эта семья размещена?

— Женщина с двумя детьми займёт соседнюю спальню. Её муж останется здесь.

— Почему их разделяете?

— Не разделяю. Между комнатами есть внутренняя дверь. В одной теплее детям, в другой достаточно места для вещей и работы офицера.

Гектор открыл соединительную дверь и проверил засов.

— Запирается с обеих сторон.

— Я уже проверила.

Он посмотрел на расставленные кровати, на принесённые дрова и на детей, которые осторожно входили в незнакомую комнату.

— Сколько семей осталось?

— Четыре.

— Восточное крыло освободят полностью?

— Нижний этаж. На втором останутся офицеры без семей, пока мы не проверим остальные помещения.

— Вы изменили план.

— После осмотра выяснилось, что две комнаты здесь непригодны. В одной повреждена труба, во второй заклинило ставню.

Гектор кивнул, приняв объяснение.

Беатрис заметила, что он больше не обращается к Феликсу за подтверждением каждого её решения. Изменение было небольшим, но после найденного распоряжения она ожидала обратного.

— Вы по-прежнему считаете переселение ошибкой? — спросила она.

— Ответ будет утром.

— Удобная осторожность.

— Военная привычка.

Грета позвала Беатрис из коридора. У одной из семей не хватало одеял. Пришлось открыть малую бельевую, проверить полки и распределить запасы так, чтобы никто не остался без тёплой постели.

Работа закончилась далеко за полночь.

Последний сундук внесли в западное крыло, очаги разгорелись, а в коридорах стало теплее. Люди постепенно расходились по комнатам. Дети, ещё недавно напуганные переездом, устроились на широком ковре у камина и рассматривали резные фигуры на ножках стола.

Беатрис прислонилась ладонью к дверному косяку. Пальцы ныли от ключей, ступни болели после часов на холодном камне, а на чёрном платье уже невозможно было различить отдельные пятна пыли.

— Вы не ужинали, — сказал Гектор за её спиной.

Она повернулась.

Генерал держал в руках поднос с хлебом, сыром и кружкой горячего ягодного отвара. Его мундир потерял безупречный вид: на рукаве осталась пыль от сундука, ворот был расстёгнут, а волосы растрепались после нескольких часов работы.

— Генералы разносят подносы?

— Когда вся прислуга исполняет распоряжения ключницы.

— Поставьте на стол. Я поем после обхода.

— Обход закончен.

— Нужно проверить восточное крыло и убедиться, что очаги там уменьшили.

— Капитан Дорн уже проверяет.

— Тогда комнаты третьего этажа.

— Грета займётся ими утром.

Гектор поставил поднос на небольшой стол у окна.

— Сядьте, госпожа Фелтон.

Приказ раздражал, но ноги поддерживали его разумность. Беатрис опустилась в кресло и взяла кружку. Тепло обожгло ладони, заставив вспомнить, насколько они замёрзли.

Гектор остался у камина.

— Вы нашли двенадцать пригодных комнат за один вечер, — сказал он.

— Девять. Ещё три требуют ремонта.

— Переселили семь семей.

— Восемь. Семья младшего казначея сначала отказалась уходить из комнаты рядом с его службой.

— Убедили?

— Его жена убедила быстрее.

В голосе Гектора появилось едва заметное тепло.

— Я видел.

Беатрис отпила отвар. Напиток был кислым, но после холодного двора казался лучшим, что она пробовала за последние месяцы.

— Вы не спросили разрешения использовать комнаты второго этажа, — продолжил генерал.

— Спросила. Майор обратился к вам.

— Это произошло после того, как вы распределили помещения.

— Иначе мы спорили бы до утра.

— Вы часто сначала принимаете решение, а затем сообщаете хозяину дома?

Беатрис посмотрела на него поверх кружки.

— Крепость уже высказалась насчёт хозяина.

Он подошёл к окну. За стеклом темнел внутренний двор, освещённый золотыми лампами.

— Именно поэтому я должен понимать границы вашей власти.

— Моей власти пока хватает на открывание дверей и распределение одеял.

— Сегодня крепость отказалась пропустить меня без вашего присутствия.

— Позже она позволила вам войти.

— После вашего приглашения.

— Я не приглашала вас.

— Вы открывали комнаты для гарнизона под моим командованием. Для старой магии этого могло оказаться достаточно.

Беатрис поставила кружку.

— Вы думаете, крепость считает нас связанными?

— Я думаю, Ротвальд действует по правилам, которых мы пока не знаем.

Это объяснение устраивало её больше, чем разговоры о судьбе и воле дома. Старые замки могли подчиняться печатям, крови, наследственному праву или формально произнесённым словам. У каждого проявления магии существовали условия, даже если люди забыли их смысл.

— Найденное распоряжение изменило ваше решение? — спросила она.

Гектор не сделал вид, что не понял вопроса.

— Оно подтвердило, что ваша подпись использовалась в подготовке предательства.

— Я спрашивала о моём положении.

— Вы останетесь ключницей.

— Потому что без меня двери не открываются.

— Сегодня вы сделали больше, чем открыли двери.

Беатрис ждала продолжения, но Гектор отвернулся к камину и поправил полено железной кочергой.

Похвала получилась сдержанной. Возможно, он вообще не считал свои слова похвалой. Однако впервые генерал признал, что её присутствие принесло крепости пользу.

Из коридора донёсся торопливый топот.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Феликс.

— Генерал, в восточном крыле лопнула труба.

Беатрис поднялась.

— Где?

— На нижнем этаже. Хорошо, что семьи уже вывели. Вода затопила две комнаты и лестничную площадку.

Гектор посмотрел на неё.

Утреннего ответа больше не требовалось.

Если бы люди остались в холодном крыле, им пришлось бы покидать комнаты среди ночи, когда вода уже покрывала пол, а мороз превращал ступени в лёд.

— Перекрыли подачу? — спросила Беатрис.

— Мастер пытается.

— Отопление в западном крыле связано с той же системой?

Феликс развернул план, который принёс с собой.

— Каналы сходятся у центральной котельной.

— Если перекроют главный поток, здесь тоже погаснут очаги.

Гектор взял у него план.

— Мастер знает?

— Он отправил помощника в котельную.

Беатрис подошла к двери.

— Нужно проверить распределительные заслонки. Если вода из повреждённой трубы уйдёт в нижний канал, она охладит всю систему.

— Вы останетесь здесь, — сказал Гектор.

— Я видела отметки на плане.

— Там работают мастера.

— Мастера не смогли попасть в половину помещений, пока я не приехала.

Феликс перевёл взгляд на генерала.

— Я пойду с ней.

Гектор сложил план.

— Идём вместе.

Они спустились во внутренний двор. Мороз стал крепче, звёзды сияли над башнями, а снег скрипел под сапогами. Из восточного крыла выбегали солдаты с вёдрами и свёрнутой тканью для временной заделки трубы.

У двери их встретил мастер.

— Поток перекрыли, генерал, но давление падает во всей системе. Центральный канал не принимает тепло.

— Причина? — спросил Гектор.