— Глава Императорской гильдии доставила главную мантию.

— Она отстранена от должности и должна находиться под стражей.

Хранительница растерялась.

— У неё была действующая печать.

— Больше не действующая.

— Письменного распоряжения не поступало.

— Оно следует за нами. До его прибытия никто не надевает мантию и не касается внутренних швов.

Тарвель говорил как член Совета и глава драконьего рода, но не требовал пропустить только себя. Он указал на Ярину.

— Госпожа Вейр входит как мастер дома, чья печать была сорвана с футляра, и как участница открытой проверки.

— Церемониальные галереи закрыты для посторонних.

— Тогда запишите, что вы отказались допустить владельца печати к предмету, вынесенному из-под совместной охраны.

После суда подобные формулировки приобрели неожиданную силу. Хранительница отступила.

В Доме облачения пахло свежей тканью, нагретым металлом и воском от десятков светильников. Вдоль стен стояли длинные столы, рамы с церемониальными плащами и открытые сундуки. Здесь работали не меньше тридцати мастеров. Одни проверяли застёжки, другие расправляли подолы, третьи укрепляли вышитые знаки перед переносом в Зал венца.

У дальней стены на высокой раме висела главная коронационная мантия.

Белое полотно спадало почти до пола широкими тяжёлыми складками. По плечам проходила золотая линия, повторявшая очертания венца. Серебряные нити расходились от воротника к подолу и соединялись с вышитыми знаками императорских земель. Даже без активации ткань едва заметно светилась изнутри.

Мерравия стояла перед рамой.

Бордовую мантию она сняла. Теперь на ней было строгое серое платье, а серебряный челнок оставался приколотым у горла. Рядом лежал открытый футляр с обломанными печатями. Две мастерицы удерживали подкладку коронационной мантии, пока третья прокладывала нить возле воротника.

— Отойдите от изделия, — сказал Тарвель.

Работа прекратилась.

Мерравия медленно обернулась. На её лице не было страха человека, которого поймали при бегстве. Только холодное недовольство тем, что кто-то нарушил рассчитанный порядок.

— Вы ворвались в Дом облачения за несколько минут до коронации, — произнесла она. — Если церемония будет сорвана, ответственность ляжет на вас.

— Футляр находился под совместными печатями.

— Решение Совета ещё не вступило в силу, когда распорядитель потребовал доставить мантию.

— Распорядитель ничего не требовал, — сказала Ярина. — Он сообщил, что мантия должна оказаться в Зале венца через час. Вы воспользовались этим, чтобы уйти.

Мерравия перевела взгляд на пояс с инструментами.

— Вас оправдали в одном деле, и вы уже решили, что получили право распоряжаться коронационной защитой?

— Я получила право проверить вещь, с которой сорвали мою печать.

Одна из мастериц возле рамы опустила руки. Ярина узнала Оделлу Фейн — женщину, чьей печатью воспользовались при подмене воротника Тарвеля. Оделла оказалась невысокой, широкоплечей, с коротко подстриженными седыми волосами. Она смотрела на Ярину настороженно, но без враждебности.

— Госпожа Дорн сказала, что печати сняли по решению суда, — произнесла она.

— Суд не принимал такого решения, — ответил Тарвель.

Мерравия не позволила словам распространиться по залу.

— Мантия должна быть подготовлена к третьему колоколу. В ней находится древний защитный рисунок дворца. Любая задержка ослабляет соединение с Залом венца. Продолжайте работу.

Несколько мастеров послушно повернулись к раме.

— Не продолжайте, — сказала Ярина.

Голос у неё не обладал властью Тарвеля, но мастера всё же остановились. После утреннего суда никто не хотел оказаться человеком, который по приказу Мерравии вшил ещё одну неизвестную нить.

— Что именно вы сейчас добавляли? — спросила Ярина у Оделлы.

Та показала тонкую серебряную нить.

— Возвратный край защитной линии. Госпожа Дорн велела закрепить его под знаком венца, чтобы рисунок не распался при облачении.

— Эта операция указана в карте?

— Она сказала, что относится к старому порядку и не вносится в открытую часть.

По мастерским рядам прошёл приглушённый шум.

Мерравия шагнула ближе.

— Вы видели на суде, к чему приводит бездумное распарывание. Защита дворца создавалась поколениями. Не все её части могут быть открыты любому владельцу лавки.

— Тогда зачем вы поручили работу мастерам, которым не показали полную карту?

— Потому что каждый отвечает за свой участок.

— А вы одна знаете, как участки соединяются.

— Так устроено управление большим ремеслом.

Ярина посмотрела на коронационную мантию.

На расстоянии она казалась безупречной. Золотая линия на плечах лежала ровно, серебряные лучи расходились симметрично, подкладка не собиралась ни в одной складке. Однако возле левого края воротника ткань чуть сильнее тянулась к застёжке. Морщина была почти незаметной.

Тот же почерк.

— Мне нужен договор на мантию и открытая карта, — сказала она.

— До церемонии осталось меньше сорока минут, — напомнила Мерравия.

— Значит, не тратьте время на отказ.

Оделла посмотрела на хранительницу гардероба. Та, не дожидаясь разрешения Мерравии, достала из закрытого шкафа папку.

Договор занимал восемь страниц. В нём перечислялись сохранение формы, защита от повреждений, связь с дворцовыми тканями и подтверждение императорского знака во время принесения клятвы. Открытая карта показывала шесть основных линий, сходившихся у воротника и расходившихся по подолу.

Седьмой не было.

— На мантии семь лучей, — сказала Ярина.

— Седьмой соединяет остальные с защитой дворца, — ответила Мерравия. — Он относится не к одежде, а к древнему устройству Зала венца.

— Где его карта?

— В закрытом архиве.

— Который подчинялся вам.

— Который защищён от непосвящённых.

Ярина разложила копию «Защитного сгиба» рядом с договором. Схема Вейров была старше нынешней мантии и предназначалась не для коронационного облачения, но принцип построения совпадал. Шесть линий действительно могли соединяться в единую защиту. Только соединение происходило не дополнительным лучом поверх готовой ткани.

Оно пряталось в самом переплетении.

— Поставьте за мантию свет, — попросила Ярина.

— Зачем? — спросила хранительница.

— Хочу увидеть плотность основы.

Два мастера перенесли высокую лампу за раму. Белая ткань стала почти прозрачной. Золотая вышивка потемнела на просвет, серебряные линии проявились тонкими полосами.

Под ними обнаружился второй рисунок.

Он не лежал на поверхности. Нити основы уплотнялись и разрежались, образуя непрерывную сетку от воротника к краям мантии. В местах соединения не было ни узлов, ни проколов. Ткань соткали сразу с защитным рисунком, как старинный станок Вейров создавал полотно, знавшее будущую конструкцию изделия.

Рядом с этой глубокой сеткой поверхностный седьмой луч выглядел чужим.

Он пересекал основу короткими проколами, входил под золотой знак и возвращался цепными петлями к левой стороне воротника.

— Вот настоящая защита, — сказала Ярина. — Она не пришита. Она находится внутри полотна.

Оделла подошла ближе к свету.

— Плотность меняется по всей ширине.

— Да. Поверх неё наложена вторая линия. Она не соединяет защитные участки, потому что они уже соединены в основе.

Мерравия положила ладонь на край стола.

— Вы делаете вывод по чужой карте.

— По устройству ткани. Защитный рисунок старше внешней вышивки. Его создали до раскроя. Седьмая линия появилась после сборки, иначе проколы не проходили бы через подкладку.

— Снаружи нельзя определить назначение нити.

— Поэтому откроем изнанку.

— Нет.

Слово прозвучало слишком быстро.

Мастера услышали.

Ярина повернулась к ним, а не к Мерравии.

— Здесь работают люди, которые ткали основу, укрепляли подкладку, вышивали знаки и собирали мантию. Кто выполнял внутренний защитный рисунок?