— А долг? — спросила Рейса, когда писец закончил читать решение.

Ивелла посмотрела на неё.

— Совет не занимается нашими счетами.

— После всего этого они могли бы сделать исключение.

— После всего этого нам наконец разрешили заработать достаточно, чтобы заплатить самим.

Овейна потребовала приложить к решению отдельный пункт о поставщиках. Запреты гильдии на прямые договоры с ткацкими дворами временно отменялись. Сбор у городских ворот должен был рассчитываться по происхождению и назначению ткани, а не по наличию единой гильдейской печати.

Сайра прочитала пункт дважды.

— Значит, мы сможем привезти остальные рулоны без разрешения скупщика?

— По нашим договорам и с собственным клеймом, — сказала Ярина.

— Он всё равно попытается снизить цену.

— Пусть пытается у кого-нибудь другого.

Олина уже составляла перечень отложенных заказов. За день, проведённый во дворце, сроки не остановились. Два платья требовали второй примерки, служащая речного управления ждала воротник, а крыша мастерской по-прежнему была закрыта временными досками.

— Завтра мы не работаем, — сказала Ивелла.

Все посмотрели на неё.

— Почему? — спросила Рейса.

— Потому что никто из вас не спал нормально две ночи.

— Заказчицы не обрадуются.

— Заказчицы получат новые сроки письменно. Ошибка от усталости обойдётся дороже одного дня.

Ярина хотела возразить, но поняла, что Ивелла права.

— Утром только проверим мастерскую и отправим уведомления, — решила она. — После полудня отдыхаем. На следующий день — примерки по прежней очереди. Новые церемониальные заказы принимаем только после отдельного расчёта.

— А очередь у двери? — спросила Рейса.

— Запишешь имена и ничего не обещаешь.

— Это очень ответственная работа.

— Поэтому сначала поспишь.

Тарвель подошёл, когда остальные уже собирали бумаги. Он вернул Ярине пояс с инструментами, который стража ещё утром внесла в судебную опись. Каждая вещь лежала на своём месте.

— Тонкий крючок погнут, — заметила она.

— Он лежал рядом с рамой после ремонта.

— Значит, я сама погнула.

— Записать это в протокол?

Ярина подняла на него взгляд. В уголках его губ появилось выражение, которое раньше исчезало слишком быстро.

— На этот раз обойдёмся без Совета.

Он кивнул.

Несколько мгновений они стояли среди людей, переносивших документы и свёртки. После полёта Ярина всё ещё помнила твёрдые гребни под ладонями, силу крыльев и то, как осторожно Тарвель сел на каменную террасу. Доверить ему собственную жизнь на несколько минут оказалось проще, чем доверить решение о её будущем.

Возможно, потому что во время полёта он точно знал, за что отвечает.

— Ты могла не согласиться лететь со мной, — сказал он.

— Тогда мы бы опоздали.

— Я не об этом.

Ярина понимала.

— Я согласилась, потому что ты спросил.

Он принял это без попытки приблизиться.

— Буду помнить.

— Лучше продолжай спрашивать.

— Продолжу.

Этого разговора было достаточно. Не прощение, не обещание и не возвращение к тому, что закончилось в зале Совета. Только ещё один стежок в новой линии, которую нельзя было считать надёжной после одного удачного соединения.

Император пригласил Ярину в малую приёмную перед тем, как команда покинула дворец.

Она вошла вместе с Ивеллой, полагая, что речь пойдёт о первом официальном заказе или проверке коронационной мантии после церемонии. Тарвель остался за дверью. Он не потребовал присутствовать при разговоре и не попытался заранее объяснить, чего следует ожидать.

Император сидел за широким столом без короны. Главная мантия находилась на отдельной раме у стены, уже под новыми совместными печатями. Рядом стояла императрица в светлом дневном платье.

— Госпожа Вейр, — начал император, — сегодня вы сохранили коронационную защиту и раскрыли попытку присвоить полномочия короны. Ваш дом победил в состязании, хотя против него использовали склады, перевозчиков и закрытые правила. Оставить подобное мастерство без государственной поддержки было бы неразумно.

Ярина не ответила сразу.

Фраза звучала как начало щедрого предложения. После Мерравии щедрые предложения требовали особенно внимательного чтения.

Император подал ей папку.

— Я предлагаю назначить вас главной хранительницей императорских тканей. Дом «Вейр и нить» получит постоянное содержание, лучшие материалы, освобождение от оставшегося долгового обязательства и право формировать новую службу открытой проверки. Ивелла Сорн станет старшим мастером, Рейса Нолль получит официальное обучение, а независимые ткацкие дворы — государственные договоры.

Рейса, услышавшая бы эти слова, вероятно, решила бы, что все проблемы мастерской закончились за одну минуту.

Ярина открыла папку.

Первые страницы подтверждали сказанное. Долг списывался. Мастерам назначалась плата. Крыша и оборудование ремонтировались за счёт дворца. Для станка выделяли охраняемое помещение в верхнем ремесленном крыле.

На четвёртой странице находились условия.

Родовой источник Вейров следовало перенести во дворец или передать под постоянную императорскую печать, если перемещение окажется невозможным. Все новые магические карты становились частью государственного архива. Частные заказы допускались только с разрешения хранителя двора. Независимые поставщики заключали договоры не с домом Вейров, а с императорским гардеробом.

Последний пункт занимал всего две строки.

После назначения самостоятельная ремесленная запись дома «Вейр и нить» прекращалась. Мастерская становилась частью дворцовой службы.

— Это большая честь, — сказала императрица. — У вас будут средства изменить всю систему, а не бороться за каждый рулон отдельно.

— Сколько времени у меня на ответ? — спросила Ярина.

Император слегка поднял брови. Вероятно, большинство людей принимали подобные предложения до того, как дочитывали четвёртую страницу.

— До завтрашнего заседания Совета.

— Я возьму копию договора.

— Разумеется.

Ярина закрыла папку.

Предложение избавляло «Вейр и нить» от долга, давало команде безопасность и открывало доступ к огромным заказам. Оно же забирало самостоятельную запись, право выбирать клиентов и возможность заключать собственные договоры с мастерами, ради которой они сражались с первого дня.

Император предлагал ей всё, чего не хватало разорённой мастерской.

Кроме права оставаться хозяйкой собственного дома.

Императорский договор пролежал на раскройном столе всю ночь. Первые страницы обещали «Вейр и нить» деньги, материалы и защиту, последние превращали мастерскую в дворцовую службу, а родовой станок — в государственный источник. К утру щедрое предложение не стало ни хуже, ни лучше. Оно лишь осталось тем, чем было с самого начала: удобным способом избавить Ярину от всех трудностей вместе с правом решать собственную судьбу.

Она спустилась в мастерскую после восхода и застала Ивеллу у окна. Мастерица уже успела снять покрывало с ближайшего стола, проверить корзины с заказами и открыть книгу сроков, хотя накануне сама запретила работать до полудня.

— Вы объявили день отдыха, — напомнила Ярина.

— Я не шью. Я смотрю.

— На открытые счета?

— Они лежали закрытыми всю ночь. Следовало убедиться, что ничего не изменилось.

Рейса спустилась следом, кутаясь в большой шерстяной платок. Рыжеватая коса была заплетена неровно, на щеке отпечатался угол подушки.

— У двери стоят люди, — сообщила она. — Семеро. Один принёс заказ, двое хотят узнать цену церемониального плаща, трое требуют записать их первыми, а седьмой утверждает, что ему просто интересно посмотреть на станок.

— Станок сегодня закрыт, — сказала Ярина.

— Я так и передала.

— Что ответил седьмой?

— Что подождёт.

Ивелла подняла взгляд от книги.