Ивелла сняла плащ, надела возвращённый передник и сразу подошла к раскройному столу.

— Сначала определим, сколько изделий требует устав.

— Не меньше пяти, — сказала Ярина. — Но пять нарядов, никак не связанных между собой, состязание не выиграют.

— Нам нужна общая задача.

Ярина посмотрела на сменные рукава доступной коллекции, на серебряную карту платья Овейны, на рулоны с клеймами ткацких семей и на старые карты Вейров, которые отныне лежали под совместными печатями Совета и мастерской.

Главная коллекция должна была показать не одно красивое свойство станка. Она должна была доказать, что церемониальная одежда может служить человеку, не подчиняя его; хранить память, не крадя чужие слова; обозначать положение, не лишая владельца свободы; и называть каждого мастера, чьи руки участвовали в работе.

Мерравия собирала для состязания всю силу Императорской гильдии.

У Ярины оставалось десять дней, чтобы превратить разрозненный союз независимых мастеров в настоящий модный дом.

Первым распоряжением Ярины после возвращения из Совета стало запрещение прикасаться ножницами к ткани до полуночи. Десять дней казались щедрым сроком только тому, кто никогда не строил коллекцию, не выполнял одновременно оплаченные заказы и не зависел от ткацких дворов за городскими стенами. Ошибка, допущенная в первый вечер, могла обнаружиться на последней примерке, когда для нового раскроя уже не осталось бы ни материала, ни времени.

— Я знала, что суд плохо влияет на людей, — сказала Ивелла, снимая со стены чистый лист. — Но не думала, что после освобождения мне запретят шить.

— До полуночи, — уточнила Ярина. — Потом начнём.

— Это почти хуже.

Рейса уже успела перенести к центральному столу три рулона и теперь остановилась с четвёртым на руках.

— А положить ткань можно?

— Можно. Резать нельзя.

— А рисовать?

— Сначала считать.

— Тогда я лучше ещё раз перенесу рулоны.

Олина Крей, пришедшая следом за ними из Совета, прислонилась плечом к дверному косяку и посмотрела на мастерскую, в которой одновременно пытались разместиться постоянные работницы, независимые портнихи, ткачи и заказчицы.

— К утру здесь негде будет повернуться.

— Поэтому оплаченные заказы уйдут на второй стол и в комнату наверху, — сказала Ярина. — Две простые основы возьмёте вы с вашими мастерицами. Крой остаётся наш, каждая примерка записывается в общей книге, окончательную посадку проверяет Ивелла.

— А если госпожа Сорн решит, что я пришила рукав не под тем углом?

— Я не решу, — отозвалась Ивелла. — Я измерю.

— Вот за это вас и не любит гильдия.

— Гильдия не любит меня по множеству причин. Не упрощайте её труд.

Ярина разделила большой лист на десять столбцов. Последний день сразу перечеркнула и подписала: «Упаковка, опись, доставка». Девятый отвела под полную проверку, восьмой — под исправления после общей примерки. На создание пяти обязательных нарядов оставалось семь дней, причём станок нельзя было использовать без наблюдателя Совета, а каждая магическая карта требовала отдельного испытательного образца.

Под расписанием она записала существующие обязательства мастерской: пять основ, восемь комплектов сменных деталей и два дорогих платья без магических свойств. Отказываться от них было нельзя. Женщины внесли задатки, согласились ждать своей очереди и поверили в мастерскую до того, как допуск к состязанию появился на двери.

— Две основы и четыре комплекта деталей забирает Олина, — решила Ярина. — Остальное распределим между нами и двумя портнихами, которых она привела. Для состязания создаём отдельные карты, отдельную книгу расходов и отдельные корзины. Никаких случайно переставленных деталей.

Рейса подняла руку.

— Можно корзины пометить разными лентами?

— Нужно.

— Тогда состязание будет с синими, а заказы — с зелёными.

— Почему не наоборот? — спросила Ивелла.

— Потому что синие уже лежат ближе.

— Весомое основание.

К началу ночи расписание заняло почти всю стену. Возле каждого дня появились имена ответственных, сроки доставки ткани, примерок и проверок. Ярина оставила свободными два промежутка утром и вечером: первый для непредвиденных ошибок, второй для еды и сна. Ивелла молча зачеркнула слово «сон» в трёх последних днях.

— Я видела, — сказала Ярина.

— Тогда не придётся объяснять.

— Сон возвращаем.

— Вы слишком многого требуете от десяти дней.

— От людей без сна ошибок будет больше, чем работы.

— Хорошо. Но в девятый день оставим только четыре часа.

— Шесть.

Они сошлись на пяти, записали это в расписание и только тогда открыли правила состязания.

Устав требовал представить не меньше пяти законченных образов, объединённых общим замыслом. Каждый наряд должен был иметь конкретное церемониальное назначение, открытое описание свойств, расчёт расхода материала и имя мастера. Представлять одежду разрешалось владельцам, нанятым демонстраторам или членам ремесленного дома. Ни возраста, ни происхождения участников устав не ограничивал.

Утром это оказалось важно.

Посыльный выставочного зала принёс список женщин, которых дворцовый распорядитель рекомендовал пригласить для показа. Все двенадцать принадлежали к известным домам, ни одной не было больше двадцати пяти лет, а рядом с именами указывались рост, цвет волос и положение семьи. О занятиях не говорилось ничего.

— Распорядитель просит выбрать пять, — сообщил посыльный. — Предпочтительно тех, кто уже участвовал в придворных представлениях. Они умеют правильно двигаться и выгодно показывать ткань.

— А носить одежду они умеют? — спросила Ярина.

Посыльный не понял вопроса.

— Разумеется.

— Работать в ней, поднимать руки, доставать бумаги, быстро идти, садиться без помощи?

— Для состязания требуется пройти по залу, остановиться у комиссии и повернуться.

— Мы представим людей, для которых сшиты наряды.

Он посмотрел на перекошенную вывеску, на Ивеллу в рабочем переднике и на Рейсу с клубком нитей в руке.

— Участниц увидят члены Совета и императорский двор. Желательно, чтобы это были заметные женщины.

— Из списка я поняла, что заметными считаются молодость и фамилия.

Посыльный понизил голос, будто пытался спасти её от неловкости:

— Зритель должен сразу понимать, почему перед ним стоит достойная особа.

— Тогда одежда ничего не докажет. Фамилию зритель узнает раньше, чем увидит крой.

— Госпожа Вейр, распорядитель лишь хотел облегчить вам выбор.

— Передайте ему благодарность. Выбирать будем сами.

Когда дверь закрылась, Рейса взяла список и прочитала первые имена.

— Я видела одну из них на Верхней набережной. За ней шли две служанки и несли шлейф. Наверное, она действительно умеет поворачиваться.

— С помощью четырёх рук, — заметила Ивелла.

Ярина сняла со стены список требований и положила поверх рекомендаций.

— Наша коллекция должна показать не происхождение владелицы, а дело, которым она гордится. На гильдейском показе наверняка будут молодые придворные женщины в дорогих тканях. Соревноваться с Мерравией количеством серебра и известностью фамилий бессмысленно.

— Кого вы поставите перед Советом? — спросила Олина.

— Тех, чью работу видят каждый день, а самих женщин почти не замечают.

Олина перестала улыбаться.

— Ткачиху?

— Да. Портниху, ученицу, хозяйку пристаней и независимого мастера.

— Пять человек, — подсчитала Рейса. — Овейна, Сайра Молт, Олина, Ивелла и…

Она замолчала, когда поняла, на кого смотрит Ярина.

— Нет.

— Почему?

— У меня нет подходящей фамилии.

— У тебя есть фамилия.

— Нолль ничего не значит при дворе.

— Именно поэтому ты выйдешь в своём наряде.

Рейса поставила клубок на стол слишком осторожно.

— Я ученица.