— Этот участок можно испортить, снять и заменить, не распарывая всё изделие, — сказала она. — Женщина платит за новый элемент, а не за второй костюм. На работу ушло меньше ткани, чем на один гильдейский плащ.

Мерравия не изменилась в лице, но императорский казначей потребовал показать расчёт. Олина передала книгу расходов и осталась рядом, пока он сравнивал числа.

Ивелла вышла в простой основе, держа собственный рукав.

— Я не собираюсь изображать, будто платье сшилось само, — предупредила она.

В зале засмеялись.

Её наряд собирали Ярина и Рейса. Пять раскрытых линий соединили внутренними застёжками, после чего Ивелла сама проверила каждую. Последним установили правый рукав со знаком старых карт Вейров.

Для демонстрации «Памяти шва» Ярина взяла испытательную деталь, намеренно разъединённую по кривой линии. Ивелла положила её на стол, совместила внутренние метки и показала, как светлая сетка становится цельной только при правильном положении краёв.

— Ткань не чинит себя, — сказала она. — Не двигается, не удерживает руку мастера и не заставляет шов вернуться. Она лишь показывает прежнюю линию. Работу всё равно выполняет человек.

Ивелла сделала несколько точных стежков. Сетка погасла, когда соединение восстановилось.

Один из независимых мастеров попросил сместить края. Свет сразу распался. Другой проверил изнанку и подтвердил соответствие открытой карте.

Рейса должна была выступать четвёртой.

Она стояла возле стола слишком прямо, стараясь не смотреть на заполненные галереи. Перед ней лежали тёмная основа, два комплекта рукавов, три воротника, накидка и светлые внутренние ленты.

— Начинай не с рукавов, — тихо сказала Ярина. — С того, что проверяла чаще всего.

Рейса кивнула и обратилась к комиссии:

— Этот наряд создан для женщины, которая не может покупать новое платье к каждому случаю и не хочет звать помощницу, чтобы сменить воротник.

Голос вначале прозвучал тихо, но она не стала повторять фразу громче. Закрепила первый воротник, проверила светлую линию и перешла к рукавам.

Левый встал правильно. На правом линия не замкнулась.

По залу прошёл шёпот.

Рейса замерла. Ярина видела, как девушка почти подняла глаза в поисках помощи, но в последний миг остановилась. Провела пальцем по креплениям, нашла пропущенную петлю у плеча и сняла рукав.

— Если линия не сошлась, значит, ошибка уже есть, — сказала она, теперь заметно увереннее. — Скрывать её поздно. Нужно найти.

Она повторила соединение. Светлая полоса замкнулась.

Затем Рейса заменила узкие рукава широкими, поставила открытый воротник и закрепила накидку. Тёмная основа стала праздничным нарядом, хотя ни одной новой полной детали кроя не появилось.

На этот раз аплодировали даже некоторые члены Совета.

— Вы намеренно допустили ошибку? — спросил один из судей.

— Нет, — честно ответила Рейса. — Но именно поэтому видно, что система помогает её исправить.

Ивелла, стоявшая у края площадки, едва заметно кивнула.

Овейна вышла последней из пяти участниц.

Её рабочий костюм уже был на ней. Ярина и Олина развернули церемониальный плащ, установили внутренний пояс и закрепили четыре кармана. Овейна положила в них ключи, бумаги и свёрнутую карту, после чего подняла руки и сделала несколько широких шагов.

— Этот наряд не требует носить положение вместо дела, — сказала Ярина. — Плащ можно снять одной рукой. Под ним остаётся костюм, пригодный для работы.

Овейна расстегнула правую застёжку. Церемониальный слой сошёл с плеч, не затронув бумаги.

Затем она надела его снова и повернулась к Совету.

— Речные пристани не существуют ради красивых отчётов. Они существуют, чтобы товары попадали в столицу вовремя, люди получали плату, а причалы выдерживали подъём воды.

Серебряные маршруты начали собираться от воротника к подолу.

— Я отвечаю за людей, которые делают эту работу, и не позволю заменить их теми, кто знает пристани только по знаку на карте.

Последняя линия вспыхнула у края плаща. Рисунок соединился, но не ослепил зал. Он лишь сделал видимой систему, о которой говорила Овейна.

Когда свет погас, несколько мгновений никто не произносил ни слова.

Потом поднялся императорский казначей.

— Я хочу увидеть крепления костюма Олины и внутренний пояс госпожи Раст ближе.

За ним к площадке подошли независимые мастера. Затем распорядитель был вынужден разрешить приблизиться нескольким зрителям из первых рядов. Коллекция перестала быть чередой выходов и превратилась в работающую мастерскую.

Ярина раскрыла коробки с демонстрационными деталями, которые не входили в конкурсные комплекты, но были внесены в опись как запасные образцы. На двух манекенах зрители могли менять воротники, манжеты и отделку. Пожилая дама, сидевшая на первом разводном заседании с кружевным платком, выбрала широкий тёмный воротник и сама закрепила его после объяснения Рейсы. Молодой писец Совета попытался установить манжету изнанкой наружу, увидел разорванную линию и исправился прежде, чем кто-нибудь подсказал.

— Значит, даже чиновник способен научиться, — заметила Олина.

— Запишите это как отдельное магическое свойство, — ответил писец.

Смех прошёл по залу.

Музыканты, ожидавшие начала бала, получили знак распорядителя. Первые мелодии зазвучали тихо, пока комиссия изучала книги и ткани. Гости уже не возвращались на места. Они переходили от манекена к манекену, сравнивали цены, просили показать внутренние соединения и искали клейма мастеров.

На гильдейской стороне пять великолепных нарядов оставались неподвижными. Их можно было рассматривать, но не менять. Возле «Вейр и нить» люди сами снимали отделку, переставляли воротники и проверяли, насколько быстро рабочий костюм становится церемониальным.

— Вы превратили состязание в торговую лавку, — сказала Мерравия, приблизившись к Ярине.

— Нет. В лавке вещи выбирают за деньги. Здесь люди впервые выбирают способ носить их.

— Церемониальная одежда должна сохранять порядок.

— Порядок или неподвижность?

— Вы ещё не понимаете разницы.

— Зато я вижу седьмой стежок между ними.

Мерравия посмотрела на неё без улыбки.

— Не советую повторять обвинения, которые не способны доказать.

— Поэтому мы и проводим открытые проверки.

Их разговор прервала императрица.

Она спустилась с возвышения без сопровождающих дам, хотя две сразу двинулись следом. Император остался у стола комиссии, наблюдая за происходящим.

Гости расступились.

Императрица остановилась возле манекена со сменными плечевыми деталями.

— Эти части подходят только к одной основе?

— К одной системе размеров, — ответила Ярина. — Но крепления можно переставить при первой примерке. После этого владелица меняет детали самостоятельно.

— А поверх уже существующей церемониальной одежды?

— Зависит от кроя.

— Например, поверх моей мантии.

Ярина посмотрела на белую ткань с золотыми знаками. Высокий воротник закрывал шею, тяжёлый передний край опускался почти до пола, а на плечах лежала сложная система вышивки. Любое новое крепление могло задеть императорские символы.

— Без осмотра изнанки я не стану утверждать, что это безопасно.

— Разумный ответ, — сказала императрица. — Но у вас есть деталь, которую можно наложить без игл?

Ярина открыла последнюю плоскую коробку.

В ней лежал не конкурсный наряд, а общий церемониальный слой, собранный из оставшихся полос пяти тканей. Его придумали для демонстрации клейм: узкая наплечная часть, два передних полотнища и сменный воротник соединялись мягкими лентами. На каждом участке стояло имя мастера. Вдоль внутреннего края проходила безопасная «Память шва», помогавшая выровнять части относительно друг друга.

— Этот слой можно установить поверх одежды, не прокалывая её, — объяснила Ярина. — Но мы испытывали его только на обычных плащах.

— Значит, сейчас испытаете на церемониальном.