— Печать цела, — сказала она прежде, чем Ивелла успела спросить.

— А колено?

— Тоже. Оно без печати.

К воротам выставочного зала они пришли за двадцать минут до окончания приёма.

Перед парадным входом стояли шесть гильдейских повозок. Из них выгружали манекены, зеркала, высокие ширмы, позолоченные стойки и футляры, каждый из которых был больше двери «Вейр и нить». Слуги в одинаковой одежде двигались по расчерченным маршрутам, неся ткани так осторожно, будто вся площадь существовала только для их прохода.

Команда Ярины появилась со стороны служебной лестницы, нагруженная рулонами и коробками.

Мерравия ожидала у входа.

На ней была бордовая мантия нового кроя, более строгая, чем прежняя. Серебряный челнок у горла окружали шесть тонких лучей. Седьмого стежка снаружи не было видно.

— Вы опоздали с доставкой, — сказала она.

Хранитель записей поднял новую опись.

— Дом Вейров прибыл до закрытия срока.

— Где изделия?

— Перед вами, — ответила Ярина.

Мерравия посмотрела на рулоны.

— Я вижу материалы.

— Вы видите законченные части пяти зарегистрированных комплектов. Наряды будут собраны в зале.

— Состязание ремесленных домов не является уроком для учеников.

— Именно поэтому работать будут мастера.

— Вы заменили утверждённую коллекцию после окончательной проверки.

— Мы заменили способ представления. Карты, ткани и свойства остались прежними. Все изменения внесены до срока и заверены теми же свидетелями.

Мерравия протянула руку к описи, но хранитель передал документ не ей, а дежурному судье. Тот сверил печати и подтвердил приём.

— Правила не запрещают окончательную сборку в выставочном зале, — сказал он. — Комиссия оценит изделия после завершения.

— Тогда дом Вейров должен уложиться в отведённое для показа время.

— Уложимся, — сказала Ярина.

Мерравия задержала взгляд на её лице.

— Вы превратили отсутствие транспорта в представление.

— Нет. Представление начнётся позже.

Императорский выставочный зал оказался больше помещения Совета. Высокий свод поддерживали светлые колонны, между которыми располагались галереи для зрителей. В дальнем конце поднималось возвышение императорской семьи. Центральную часть пола оставили свободной: после состязания здесь должен был начаться предкоронационный бал.

Главная мастерская гильдии заняла правую сторону зала. Там уже стояли зеркала, ширмы и пять манекенов под серебряными покрывалами. Для «Вейр и нить» отвели левую площадку с двумя столами и простыми стойками. Дворцовый распорядитель, увидев сорок семь небольших свёртков, потребовал убрать половину.

— Зал не предназначен для склада.

— Это не склад, а коллекция, — сказала Олина.

— Зрители не должны видеть упаковку.

— Зрители увидят, как она исчезнет.

Ярина попросила поставить столы не у стены, а ближе к центру. Распорядитель отказал, пока Тарвель не предъявил утверждённое описание способа представления. Тогда столы передвинули, оставив вокруг достаточно места для пяти женщин и команды.

До открытия зала они успели разложить свёртки по номерам, проверить печати и установить складные стойки. Вскрывать упаковку раньше сигнала запрещалось.

Участницы переоделись в личные основы: простые, хорошо сидящие платья без украшений. Овейна надела тёмный рабочий костюм, который входил в её комплект, но оставила плащ в запечатанном рулоне. Ивелла выглядела так, будто собиралась не на императорский показ, а принимать особенно придирчивую заказчицу. Сайра несколько раз поправила волосы и в конце концов заявила, что ткань всё равно важнее причёски. Олина проверила инструменты. Рейса молча переставляла коробки с воротниками, пока Ярина не отобрала у неё список.

— Ты уже проверила.

— Один раз после лестницы.

— И второй после входа.

— Вдруг дворец меняет число коробок.

— Тогда императорское имущество давно не сошлось бы с описью.

Зрители заполнили галереи до первого удара колокола. Здесь были члены Совета, придворные дома, городские мастера, поставщики и люди, получившие места благодаря открытому характеру состязания. На возвышении появился император в строгом светлом камзоле. Рядом с ним сидела императрица.

Ярина видела её впервые достаточно близко. Женщина казалась ненамного старше Овейны, держалась прямо и не прятала внимательный взгляд за церемониальной улыбкой. На её плечах лежала белая мантия с золотыми знаками короны. Ткань была новой, слишком новой: тяжёлая вышивка ещё не успела принять форму тела, а высокий воротник едва заметно отходил слева.

Гильдейская работа.

Ярина заставила себя отвернуться. Она не имела права изучать императорскую одежду издалека и тем более строить выводы по одной складке. Сегодня перед ней стояла другая задача.

Состязание открыли чтением правил. Комиссия состояла из двух советников, трёх независимых мастеров, хранителя дворцовой одежды и императорского казначея. Тарвель находился за их столом как наблюдатель без права окончательной оценки.

Гильдия выступала первой.

Серебряные покрывала сняли одновременно. Пять молодых женщин предстали в нарядах, выполненных из редких тканей и объединённых единым узором императорских башен. При движении вышивка меняла оттенок, знаки домов вспыхивали над плечами, а длинные шлейфы сохраняли идеальную форму, не касаясь пола.

Мастерство было безупречным.

Ярина не стала искать недостатки там, где их не было. Гильдия располагала лучшими материалами, опытными конструкторами и десятками рук. Платья сидели точно, магия соответствовала заявленным картам, а каждый выход был отрепетирован до поворота головы.

Однако ни одна участница не могла снять собственный плащ без помощи. Смена внешнего знака требовала двух мастериц. Повреждение одного участка означало бы разбор половины наряда. В документах стояло имя Мерравии и печать Главной мастерской. Остальные исполнители значились номерами рабочих отделений.

Комиссия похвалила чистоту линий, торжественность и единство замысла. Императорский казначей отдельно отметил стоимость, но его брови поднялись, когда назвали расход серебряной нити.

Мерравия приняла похвалу как должное.

После короткого перерыва распорядитель объявил дом «Вейр и нить».

На площадку вынесли два пустых манекена, столы с запечатанными коробками и три узких рулона. По залу прошёл шёпот.

Ярина вышла вперёд.

— Коллекция называется «Незаметные женщины». Её создали люди, чьи имена обычно не появляются на лицевой стороне церемониальной одежды. Поэтому сегодня мы покажем не только готовый результат, но и то, как он возникает.

— Время представления ограничено, — напомнил один из судей.

— Мы знаем.

Хранитель снял первую печать.

Сайра выступила к столу. Её комплект состоял из лифа на плоской доске, свернутой юбки, одного светлого и одного тёмного рукава, пояса и коробки креплений. Рядом встали её дочь и одна из портних Олины.

Они не скрывались за ширмой. Сайра сама развернула ткань и показала манжету с клеймом Молтов.

— Эти три части сотканы в одном дворе, — сказала она. — Гильдейский скупщик оценил бы их по-разному, потому что оттенок меняется, а нить у края толще. Прочность у всех одинакова. Мы не прятали отличие и не вырезали его. Мы построили наряд вокруг него.

Портниха закрепила юбку на внутреннем поясе. Сайрина дочь соединила боковые линии. Ярина установила лиф и проверила плечо. Светлая полоса прошла через правый рукав, вернулась к талии и стала главной линией платья.

Сборка заняла меньше пяти минут.

Сайра встала перед комиссией.

— Ткань не стала хуже из-за того, что выглядит не так, как соседний рулон. Ткачиха тоже не становится хуже из-за того, что работает за городской стеной.

На галерее зааплодировали раньше, чем распорядитель успел призвать к порядку.

Следующей вышла Олина.

Её костюм собрали из основания, жакета и длинной двусторонней детали. Олина объясняла каждое соединение сама. Она сняла рабочий воротник, установила церемониальный, заменила манжеты и развернула переднюю часть тёмной стороной наружу.