Дядя Саша почти никак не отреагировал. Он просто рванул ручку на себя, задирая машину в крутую восходящую спираль. Перегрузка вдавила в кресло. Я вцепился в сенсоры, пытаясь отследить все четыре ракеты сразу. Первая — мимо, ушла ниже. Вторая — доворачивает. Третья и четвёртая — ещё далеко. Но два F-35 были опаснее любых «Пэтриотов».

Дядя Саша бросил машину вправо, уклоняясь от второй ракеты. Она прошла близко, настолько — что я будто почувствовал тепловую волну от её двигателя. Третья и четвёртая заходили с разных сторон, брали в коробочку. А F-35 уже наводили свои ракеты.

— Держись! — крикнул дядя Саша, и я понял: сейчас что-то будет.

Вслед за этой мыслью, ускорение вдавило меня в кресло так, что потемнело в глазах. F-35 попытались повторить манёвр, но куда им — «сушка» ушла в небо, как стрела. Мы оторвались, набрали высоту, и на несколько секунд всё стихло. Ракеты «Пэтриотов» самоликвидировались, потеряв цель. Но F-35 не отставали.

— Заходят, — доложил я. — Ведущий — слева, ведомый — справа. Пытаются снова взять в клещи.

— Пусть попробуют, — процедил дядя Саша.

Он перевернул машину через крыло и спикировал на ведущего. Тот не ожидал такой наглости и рванул в сторону, уходя из-под атаки. Дядя Саша тут же довернул и оказался у него на хвосте. Я поймал цель в захват. Зуммер пискнул, подтверждая, что Р-73 видит F-35.

— Пуск!

Ракета ушла. Ведущий F-35 выбросил ловушки — десятки золотых искр рассыпались в воздухе. Но Р-73 не купилась. Она довернула за целью и ударила точно в сопло. Вспышка. Обломки. Пилот катапультировался — я почувствовал короткую, обрывающуюся вспышку его страха.

Но ведомый F-35 не дал нам передышки. Он зашёл сзади, и прежде чем я успел крикнуть, выпустил ракету. AIM-120 шла прямо в хвост. Дядя Саша бросил машину в крутой вираж, но я уже понимал: не уйдём. Расстояние слишком маленькое. Ракета доворачивала за нами, держала захват. Я видел её на дисплее — крошечную точку, которая росла с каждой секундой.

И тогда я сделал это.

Не знаю, как. Не знаю, почему. Просто понял, что могу. Не просто переместить самолёт в пространстве, как тогда, над городком. А выдернуть его отсюда. На мгновение. На долю секунды.

Мир моргнул. Я почувствовал странный толчок, похожий на момент перехода через портал. Все закрутилось на миг, серый туман за фонарём исчез, сменившись абсолютной чернотой, а потом вернулся снова. Всё про всё — какое-то мгновение. Но его хватило чтобы ракета прошла сквозь пустоту, где мы только что были, и взорвалась впереди, никого не задев.

Дядя Саша выдохнул и матюгнулся с таким чувством, будто понял что произошло что-то странное. Что-то невозможное. Что-то, чего никак не должно было случиться.

Я попробовал ещё раз, мысленно нащупав «кнопку», то чувство, которое возникло в момент опасности. И да, она, «кнопка», работала. Я не «нажимал», но был уверен что могу повторить. Не просто убрать самолёт из-под удара, а «мигнуть» им — исчезнуть из этой реальности на долю секунды и появиться снова. Как глюк в матрице. Баг. Нет, скорее как «фича».

Тем временем ведомый F-35, решив, что с нами покончено, на секунду расслабился. Этого хватило. Дядя Саша заложил крутой вираж, поймал его в прицел и дал очередь из пушки. Трассеры прошили фюзеляж. F-35 задымил, клюнул носом и рухнул вниз. Пилот не катапультировался — я не почувствовал ничего.

И нет, страха, или чего-то хоть отдаленно похожего на него, не было. Я осознал что только что вышел на новый уровень. Теперь я мог не просто стрелять и уклоняться. Я мог менять саму реальность, освоив ещё один базовый навык администратора.

— Охренено. — словно прочитав мои мысли, прокомментировал дядя Саша.

Вылет удался.

Вернувшись, о стычке с F-35 не говорили, описав лишь первую часть вылета: пара сбитых F-15, транспортники, которые мы не тронули, и вертушка. Глеб выслушал, кивнул, задал пару уточняющих вопросов и ушёл в центр управления. Техники увели машину на послеполётный осмотр. Мы с дядей Сашей помылись, перекусили и, оставив всё насущное на потом, завалились спать.

Сон пришёл быстро, но не такой, на какой я рассчитывал.

Зима. Крыша высотного дома в Городе. Я сижу на парапете, смотрю вниз и курю. Внизу, на утрамбованной площадке, стоит АН-2, целый и невредимый. Возле него копошатся люди. Присматриваюсь — это Олег, Андрюха и Леонид. Понимаю, что сон. Понимаю, что снится мне эпизод из прошлой жизни — тот момент, когда мы сбежали из станицы и пытались обосноваться в Городе.

Вдруг скрип снега. Я оборачиваюсь. Передо мной стоит снайпер. Он молча смотрит, потом делает шаг вперёд и, протянув руку, просит закурить. Я достаю пачку — это «Мальборо», — вынимаю сигарету, протягиваю. Он берёт, щёлкает зажигалкой, невесть как оказавшейся в руке, затягивается. Курит молча. Я не выдерживаю, спрашиваю:

— Что тебе надо?

Он как бы удивляется, отвечает:

— Мне? Ничего.

— Тогда зачем ты здесь?

Он затягивается, выдувает дым, морщится.

— Потому что это надо тебе.

Я понимаю, что сплю, и это всё сон. Поэтому смело возражаю:

— Мне? Зачем?

Снайпер затягивается, выпускает дым в морозный воздух. Он смотрит не на меня, а куда-то вниз, на кукурузник, на людей, копошащихся у шасси.

— Ты же сам хотел меня найти. Вот я и пришёл.

— Я хотел тебя убить, — говорю я. — А не поболтать.

Он кивает, будто соглашаясь.

— Убьёшь. Обязательно. Но не сейчас. Сейчас тебе нужно другое.

Я молчу. Он поворачивается ко мне, и в его глазах — что-то странное. Любопытство?

— Ты уже научился многому, — говорит он. — Это хорошо. Но ты всё ещё думаешь как человек. А надо — как администратор.

— И что это значит?

— Это значит, что ты можешь гораздо больше, но пока ты боишься, твои способности будут работать только в ответ на угрозу. Ты — как машина с заблокированным управлением. Ручник не снят.

Он затягивается в последний раз, бросает окурок в снег и наступает на него берцем.

— Я не враг тебе, Василий. Я — часть системы. Как и ты. Как твой дядя Саша. Как та база, которую разбомбили. Всё это — части одного целого. Просто одни части сошли с ума, а другие — ещё нет.

— И кто из нас нет? — спрашиваю я.

Он усмехается:

— Хороший вопрос. Проснёшься — подумай над ним.

Я открыл глаза. Потолок кубрика, время, судя по наручным часам, — ночь. Приснится же… Я встал, хлебнул воды, лёг. Вроде и проспал прилично, но совсем не выспался. Уснул сразу и очутился на периметре станицы, прямо в окопе. Судя по состоянию периметра, года два прошло с момента переноса. Рядом опять снайпер, стоит, облокотившись на обитую досками стену окопа.

— Снова ты? — спрашиваю я.

Он кивает:

— Снова.

— Что ещё?

— Да вот, хочу предложить кое-что.

— Что предложить?

Снайпер молчит, потом вдруг обстановка меняется, и я стою там, где тогда, в тот первый день, оборвалась трасса, ведущая в город. Март, зябко, ветер, вереница машин, гаишники. Со стороны станицы приближается ещё один автомобиль. Присматриваюсь — синий «Лачетти». За рулём я, только сильно моложе. Машина тормозит, я выхожу, на лице настороженность — что-то почуял, но ещё не осознал. Снайпер стоит рядом со мной, реальным, и говорит:

— Ты же помнишь, как всё начиналось?

Я киваю:

— Разумеется.

Он снова молчит, пока тот я, молодой, ошарашенно крутит головой, пытаясь разглядеть пропавшие столбы и трассу. Потом снова открывает рот:

— Я могу всё вернуть на самое начало. Ты перенесёшься прямо в этот самый день. Со всеми знаниями, всеми умениями и навыками. Не теми, что сейчас у тебя, урезанными. А полноценными возможностями администратора.

— Разве можно повернуть время вспять?

Снайпер кивает:

— Вспомни Клауса. У него это почти получилось.

Я усмехаюсь, вспоминая, как тварь откусила тому голову.

— Почти не считается.

Снайпер затягивается сигаретой, она снова почти целая.