Вроде обычная степь. Но метров через триста от лесополосы трава становилась какой-то неестественно ровной, словно подстриженной гигантской газонокосилкой. В центре этого «газона» угадывалась взлётная полоса. Она была скрыта дёрном и маскировочной сеткой, но я разглядел стыки бетонных плит, едва заметные полосы разметки, а главное — посадочные огни, утопленные в землю. Сейчас они не горели, но я видел их — маленькие стеклянные купола, расставленные через равные промежутки.

У края полосы, прямо посреди степи, темнело несколько невысоких строений, похожих на вентиляционные шахты. Они торчали из земли, как грибы, и были выкрашены под цвет травы. От них тянулись дорожки, утоптанные до бетона.

И чем дольше я смотрел, тем больше замечал. Вот ровная площадка, на которой трава росла как-то иначе — светлее, жиже. Скорее всего, под ней находился подземный ангар. Вот ещё одна шахта, из которой поднимался лёгкий дымок-искажение — видимо, работала вентиляция. Вот аккуратная насыпь, за которой, если приглядеться, угадывались ворота, замаскированные под склон холма.

Мы стояли у окон, и молчали. Каждый обдумывал увиденное. Первым заговорил дядя Саша, крича из «своей» комнаты:

— Ну, и что делать будем?

Я опустил бинокль, потёр переносицу.

— Можно пойти туда прямо сейчас. Представиться, рассказать всё как есть, предложить уйти к нам. Мы им дом с чистым небом, а они, в свою очередь, станут нашим щитом. Истребители — это не «Фоккер» с пулемётом. Это сила, которая заставит любого врага сто раз подумать, прежде чем сунуться.

— Миги — сила. Тут ты прав. — согласился дядя Саша.

— Но я за то чтобы вернуться на завод, обсудить с Олегом, доложить Твердохлебову. Спокойно, без спешки. А потом уже решать, как действовать.

Дядя Саша хмыкнул.

— Еще варианты будут?

— Можно просто уйти. Забыть про аэродром, заниматься своими делами. Тем более дел у нас вагон и маленькая тележка. Но тогда есть риск, что они придут сами. И возможно, не с доброжелательными намерениями.

Дядя Саша закурил, выпустил дым в разбитое окно.

— А я за первый вариант. Чего тянуть? Придём, поговорим. Им здесь торчать наверняка не хочется, тем более если я правильно понимаю, в этом подземелье не только военные, но и их семьи.

— А вдруг они нас просто примут за мародёров и положат на месте? — возразил я. — Без подготовки, без разведки — это самоубийство.

— Разведку мы уже провели. А подготовка… — он пожал плечами. — Сколько ни готовься, всё равно что-то пойдёт не так. А так — придём, поговорим, объясним что у чему.

Я покачал головой.

— Мне кажется что лучше вернуться на завод и обсудить с Олегом. Он имеет право знать. И Твердохлебов тоже. Это не только наше решение.

Дядя Саша недовольно фыркнул.

— А я бы начхал на всё, взял бы тряпку какую белую, и вперёд, на амбразуру. Там лётчики, это особая каста, сразу точно валить не станут.

Я задумался. Может, он и прав. Будь я по-прежнему уверен в своей регенерации, уже шагал бы по степи, не задумываясь. Но теперь, когда та царапина от стекла до сих пор напоминала о себе шрамом на ладони, инстинкт самосохранения проснулся заново. Куда-куда, а на тот свет желания спешить не было.

— Ладно, — сказал я. — Давай кофейку попьём, обкурим, обмозгуем это дело спокойно. Взвесим, как говорится, все за и против.

Дядя Саша кивнул и вышел на лестничную клетку, направившись в квартиру справа, в туалет. Сам я поставил воду на горелку и тоже решил воспользоваться паузой, используя санузел в квартире слева.

Зашёл, осмотрелся. Заглянул в уборную, с удовольствием отметив что унитаз целый, и даже относительно чистый. Воды, правда, в бачке не было, но мне это ничуть не помешало. Сделав свои дела, вышел обратно на лестничную площадку, где столкнулся с дядей Сашей — он показался из двери, застёгивая ремень.

И в этот момент грохнуло.

Взрыв ударил по ушам, пол под ногами вздрогнул. Из нашей квартиры вырвался столб пыли и дыма. Меня толкнуло в спину, я врезался плечом в перила, и тут же стукнулся лбом о бетонный пол. В глазах потемнело.

Однако сознания я не потерял. В ушах звенело, перед глазами плыло, левое плечо саднило после удара о перила, но я заставил себя подняться. Судя по всему, в окно шмальнули чем-то вроде РПГ. Нам просто повезло что мы вышли.

Проморгавшись, я заметил сидящего на полу дядю Сашу. Он держался за голову, и из-под пальцев текла кровь — не сильно, но достаточно, чтобы залить пол-лица. Взгляд у него был мутный, расфокусированный.

— Вставай, — я подхватил его под руку, рывком поставил на ноги. — Уходить надо.

Он что-то промычал, но я уже тащил его к лестнице. Мы спустились на седьмой этаж, ввалились в первую попавшуюся квартиру, и я уложил его на диван стоявший у стены. Хотел спросить как он, но дядя Саша отключился — просто закрыл глаза и обмяк.

Понимая что помочь ничем не смогу, я оставил его и выглянул в окно, стараясь не высовываться.

К подъезду быстро подходили люди. Вооружённые, в форме. Это были точно не «Максы», двигались они слаженно, без суеты, прикрывая друг друга. Вот двое уже скрылись внутри, третий замер у двери, держа автомат наизготовку, ещё двое рассредоточились по бокам от подъезда. Форма на них была камуфляжная, тёмная, без видимых знаков различия. Вопроса кто это, у меня не возникало, те самые «благородные» летчики с подземного аэродрома. Особая каста пришедшая по наши души.

Ситуация — не дай бог. Бежать некуда, воевать нечем. Оружие осталось в квартире на девятом этаже, да и будь оно при мне, с раненым дядей Сашей много не навоюешь. Вариант один: договориться. Тем более мы и так хотели это сделать, только думали, что всё будет как-то иначе.

Я быстро оглядел комнату. Хлам, мусор, обрывки обоев, картон, тряпки. Сгрёб всё, что было, в кучу, закрывая дядю Сашу. Работал споро, без лишних движений. Через минуту от дивана не осталось и следа — просто гора мусора у стены, каких здесь десятки. Никто не обратит внимания, если не присматриваться специально.

Выглянул на площадку. Снизу уже поднимались. Дождался, когда они подойдут ближе — до шестого этажа, — и крикнул:

— Не стреляйте! Я сдаюсь!

Шаги замерли. Потом кто-то произнес:

— Спускайся медленно. Без резких движений.

Я прошел вниз на один пролет, держа руки за головой. Вояк было трое, все при оружии. Первый, самый возрастной, чуть опустил автомат и оглядел меня с головы до ног. Остальные держали на мушке. Снизу подтянулись ещё двое.

— Где второй? — спросил возрастной, руша мои надежды.

— Там, — ответил я, мотнув головой в сторону квартиры, утаивать не было никакого смысла, всё равно найдут.

Он кивнул, двое прошли выше, а один из бойцов обыскал меня, но так, хлопками на предмет оружия, по карманам не шарил.

Я уже и к допросу приготовился, думал сразу приступят, но меня просто повели вниз не задав больше ни одного вопроса.

На улице, у самого подъезда, как раз в тот момент когда мы вышли, остановился военный внедорожник — что-то похожее на «Тигр», но с открытым кузовом, вроде гибрида пикапа и грузовичка.

Меня подсадили в кузов, а через пару минут туда же уложили дядю Сашу. Двое сели к нам, остальные затолкались в салон и машина тронулась.

Ехали, как я и предполагал, к скрытому въезду. Дорога шла через степь, но не прямо — водитель петлял, объезжая какие-то невидимые мне препятствия. Через несколько минут мы остановились у той насыпи которую я разглядел в бинокль. Никаких ворот видно не было — просто склон холма, поросший жухлой травой. Но когда внедорожник приблизился, часть склона дрогнула и ушла в сторону, открывая широкий бетонный спуск. Маскировочная сеть, натянутая на каркас, идеально имитировала рельеф.

Мы въехали внутрь. Спуск был длинным, градусов под тридцать, и хорошо освещённым — вдоль стен горели лампы в защитных колпаках. Внедорожник катился медленно, и я успел разглядеть вентиляционные короба под потолком, кабельные трассы и разметку на полу.