— Никогда.

— Не обещайте слишком быстро.

— Хорошо.

Она подняла взгляд.

— Хорошо?

— Да. Ты права. Мои быстрые обещания ничего не стоят. Тогда скажу иначе: я понимаю, что могу ошибиться. Понимаю, что во мне слишком много воспитанного права. Но если ты увидишь, что я начинаю думать как владелец, а не отец, скажи. Я остановлюсь.

— А если не остановитесь?

— Тогда уйду.

Ветта не сразу поняла.

— Что?

Кайран смотрел прямо на неё.

— Если моё присутствие станет угрозой тебе или ребёнку, я уйду. Не потому что откажусь. Потому что иногда защита — это расстояние.

Она молчала.

Слишком долго.

Потом тихо спросила:

— Кто вы и где Кайран Морозный?

В его глазах впервые за день мелькнуло почти тепло.

— Рейнар тоже спрашивал. Только грубее.

Ветта отвела взгляд, потому что не хотела улыбаться.

Не сейчас.

Не ему.

Но, конечно, улыбнулась.

Кайран увидел.

И не стал пользоваться этой слабостью. Не потянулся к ней, не попросил большего, не сказал ничего, что разрушило бы хрупкое равновесие.

Просто закрыл глаза.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что улыбнулась. Даже если не хотела.

Улыбка исчезла.

Но боль в груди стала другой.

Не острой.

Тянущей.

Живой.

В дверь постучали, и сразу вошёл Рейнар, даже не дожидаясь ответа.

— Прекрасно. Пациент жив, хозяйка не плачет, воздух не покрыт ледяными шипами. Считаю визит почти удачным.

Кайран медленно открыл глаза.

— Вы всегда входите без разрешения?

— В моей лечебнице — да.

— Вашей?

Рейнар посмотрел на Ветту.

— Уже нет. Но привычка, как вы сами недавно признали, вещь дурная.

Ветта почувствовала, как между мужчинами натянулась невидимая нить.

Не вражда.

Пока.

Но что-то близкое.

Кайран смотрел на Рейнара дольше, чем требовалось.

— Вы много для неё сделали.

— Да.

— Почему?

Рейнар поставил чашку с отваром на стол.

— Потому что она пришла к моим воротам в метель, беременная, загнанная и всё ещё живая. Я иногда помогаю живым. Профессиональная слабость.

— Только поэтому?

Ветта резко посмотрела на Кайрана.

Вот оно.

Не приказ.

Не право.

Но ревность.

Глухая, тёмная, неуместная.

Рейнар медленно улыбнулся.

— Осторожнее, ваша светлость. Вы слишком слабы для драки и слишком ранены для достоинства.

Кайран попытался сесть выше, но боль сразу ударила. Ветта шагнула вперёд.

— Лежать.

Оба мужчины посмотрели на неё.

Она нахмурилась.

— Оба.

Рейнар поднял руки.

— Я стою.

— Тогда молчать.

Марта, появившаяся в дверях с чистыми простынями, восторженно прошептала:

— Наконец-то порядок.

Кайран смотрел на Ветту снизу вверх. И, кажется, впервые не обижался на приказ.

— Я не имел права ревновать, — сказал он.

Рейнар кашлянул.

— Как неожиданно быстро.

Ветта бросила на него предупреждающий взгляд.

Кайран продолжил, не сводя с неё глаз:

— Но ревную.

Тишина в комнате стала слишком плотной.

Марта замерла с простынями. Рейнар едва заметно приподнял бровь.

Ветта почувствовала, как к лицу прилила кровь.

— Это ваша проблема.

— Да.

— Не моя.

— Знаю.

— И вы не имеете права…

— Не имею.

Он говорил спокойно.

И именно это снова сбивало.

Прежний Кайран не признал бы неправоты так просто. Он спрятал бы ревность за долгом, безопасностью, подозрением. Этот — называл вещь своим именем и не требовал, чтобы она его утешила.

Ветта не знала, что опаснее.

— Рейнар помог мне, — сказала она твёрдо. — Когда я была одна.

— Знаю.

— Он не обязан оправдываться перед вами.

— Знаю.

— Тогда почему вы спросили?

Кайран помолчал.

— Потому что во мне ещё слишком много того, от чего ты ушла.

Ответ ударил сильнее любого оправдания.

Ветта отвернулась первой.

— Пейте отвар.

— Он отвратительный.

— Прекрасно. Значит, лечебный.

Марта довольно кивнула:

— Учитесь, ваша светлость. В этом доме любовь проявляют гадкими отварами и запретом вставать.

Слово «любовь» прозвучало случайно.

Но все услышали.

Марта тут же замолчала.

Ветта почувствовала, как мир на миг застыл.

Кайран не сказал ничего.

Только взял чашку с отваром и выпил без спора.

Тавр вернулся ближе к полудню.

Он появился во дворе на взмыленной лошади, с рассечённой щекой и плащом, порванным у плеча. Его встретили сразу: Пим закричал первым, Марта бросилась за водой, Рейнар — за бинтами, Ветта вышла в главный зал, хотя ей велели отдыхать.

— Письмо? — спросила она.

Тавр спешился, пошатнулся, но удержался.

— Передал лорду Харвину. Лично в руки.

— Что случилось?

— У ворот замка люди княгини пытались забрать. Сказали, что приказ изменён и письмо надо отдать им.

Ветта почувствовала холод.

— Но вы не отдали.

Тавр покачал головой.

— Я не совсем умный, госпожа, но не настолько дурак.

Рейнар осматривал его рану.

— Кто ударил?

— Один из стражников Греты. Я сказал, что князь велел передать лорду Харвину. Он сказал, что князь болен и не отвечает за свои слова.

Ветта медленно сжала ладони.

— А Харвин?

— Прочёл. При всех. Старейшины были там. Леди Элиана тоже.

— И?

Тавр поморщился, когда Рейнар промыл рану.

— Леди Элиана побледнела. Сказала, что князь околдован. А лорд Харвин… он старый лис. Сказал, что если князь утверждает одно, а леди Элиана другое, нужен суд крови.

Рейнар резко поднял голову.

Кайран, стоявший в дверях палаты, побледнел сильнее прежнего.

Ветта повернулась к нему.

— Что такое суд крови?

Кайран молчал.

Ответил Рейнар:

— Древний ритуал драконьих кланов. Он выявляет ложь в вопросах рода, связи и наследников.

Марта нахмурилась.

— Звучит полезно.

— Звучит, — сказал Рейнар. — Пока не вспомнить, что ритуал требует крови всех участников спора.

Ветта сразу поняла.

Всех.

Её.

Кайрана.

Элианы.

И ребёнка.

Она прикрыла живот.

— Нет.

Кайран шагнул вперёд и тут же оперся о стену.

— Я не позволю.

Рейнар сухо бросил:

— Вам бы сначала позволить себе не упасть.

Кайран не обратил внимания.

— Совет не имеет права требовать кровь нерождённого ребёнка.

— Имеет, если речь о наследнике, — сказал Рейнар. — По старому закону.

— Этот закон отменён.

— При вашем деде. Но не уничтожен. Если кланы проголосуют…

Марта прошептала:

— Они придут за ней.

Ветта стояла неподвижно.

Страх поднялся мгновенно. Не за себя. За ребёнка. За маленькое тёплое существо под сердцем, которое уже успели превратить в предмет закона, ритуала и власти.

Кайран посмотрел на неё.

— Ветта.

Она подняла руку, останавливая его.

Не сейчас.

Если он начнёт обещать защиту, она может сорваться.

Ей нужно было думать.

— Когда? — спросила она Тавра.

— Завтра к закату совет ждёт князя. И вас. Если не явитесь, кланы признают отказ и смогут объявить ребёнка скрытым наследником.

— Что это значит?

Кайран ответил тихо:

— Они получат право забрать его после рождения.

Марта выругалась так, что даже Рейнар кашлянул.

Лиор зарычал.

Лечебница вокруг них загудела низко и тревожно.

Ветта вдруг почувствовала, что дом злится вместе с ней.

— Нет, — сказала она.

Одно слово.

Но светильники вспыхнули.

— Они не заберут моего ребёнка.

Кайран сделал шаг к ней.

— Нашего.

Она посмотрела на него.

В этот раз слово не ранило.

Потому что в его голосе не было права.

Была клятва.

— Нашего, — согласилась она.

Он выдохнул так, будто она подарила ему не слово, а жизнь.