Марта прошептала:

— Но вы сказали, он умер.

— На Севере смерть не всегда означает тишину.

Ветта отступила.

Печать погасла.

И всё же на мгновение ей показалось, что за дверью что-то вздохнуло. Огромное, спящее, больное.

— Почему лечебница держит это внутри? — спросила она.

— Потому что не смогла отпустить.

Ответ прозвучал слишком лично.

Ветта посмотрела на Рейнара внимательнее.

— Вы были здесь тогда.

— Да.

— Во время штурма?

— Да.

— Вы служили последней хозяйке?

Он отвернулся.

— Я был молодым лекарем. Глупым, самоуверенным и слишком поздно понял, что в этот мир нельзя впускать князей с благими намерениями.

Слово «князей» повисло между ними.

— Это был отец Кайрана? — тихо спросила Ветта.

Рейнар посмотрел на неё.

— Вы многое хотите узнать в утро после побега.

— Я хочу знать, от кого мне защищать ребёнка.

— От всех, кто решит, что его кровь важнее его жизни.

Этот ответ был страшнее имени.

В глубине здания вдруг раздался слабый звук.

Плач.

Тонкий, прерывистый, едва слышный.

Марта побледнела.

— Это опять память?

Рейнар резко выпрямился.

— Нет.

Плач повторился.

Уже яснее.

Детский.

Ветта не успела подумать. Она уже шла на звук.

— Стойте! — Рейнар бросился за ней. — Ветта, здесь небезопасно!

Но она не могла остановиться.

Плач резал сердце. Он был слабым, измученным, живым. Так не плачут призраки. Так плачут те, у кого не осталось сил звать громче.

Они свернули в боковой коридор, потом ещё в один. Здесь было холоднее. Стены покрывал иней. Одна из дверей в конце коридора была приоткрыта.

За ней что-то шевельнулось.

Рейнар опередил Ветту и поднял посох.

— Назад.

Он толкнул дверь.

В маленькой палате, на полу среди обломков мебели, лежал драконёнок.

Не человеческий ребёнок с драконьей кровью — настоящий маленький дракон, размером с крупную собаку. Чешуя у него была бледно-серебристая, одно крыло неестественно вывернуто, на боку темнела глубокая рана. Из пасти вырывался слабый пар. Он пытался поднять голову, но тут же падал обратно и снова издавал тот самый тонкий, душераздирающий звук.

Марта прикрыла рот ладонью.

— Боги…

Рейнар выругался сквозь зубы.

— Северный детёныш. Совсем молодой.

Ветта уже опустилась рядом на колени.

— Кто это сделал?

— Судя по ране, морозный падальник. Или стая.

Драконёнок открыл глаза.

Голубые. Огромные. Полные боли и дикого страха.

Он оскалился, пытаясь отползти.

— Тихо, — прошептала Ветта. — Тихо, маленький. Я не причиню тебе вреда.

Рейнар схватил её за запястье.

— Не трогайте.

— Он умирает.

— Именно поэтому не трогайте. Драконья боль может ударить через дар. Вы ещё не умеете закрываться.

— Тогда научите.

— Сейчас?

— Нет, через неделю, когда он умрёт.

Рейнар стиснул челюсть.

Марта тихо сказала:

— Она всё равно сделает.

— Я заметил, что разум здесь не главное семейное качество.

Ветта не слушала.

Она медленно протянула руку. Драконёнок зашипел, из пасти сорвалась искра синего льда. Ветта почувствовала, как холод полоснул по коже, но не отдёрнула пальцы.

— Я тоже боюсь, — сказала она ему. — Но нам обоим сейчас некогда.

Её ладонь легла на серебристую шею.

Боль ударила мгновенно.

Ветта вскрикнула.

Не рана — бездна. Лёд в крови. Разорванное крыло. Страх, что мать не вернётся. Голод. Метель. Клыки падальника. Бегство. Падение. Темнота. Запах старой лечебницы, который привёл его сюда, как последняя надежда.

И под всем этим — драконья сила, ещё крошечная, но уже опасная. Она металась в теле детёныша, замораживая рану изнутри, не давая крови течь, но вместе с тем медленно убивая.

— Отпустите! — голос Рейнара прорвался сквозь боль. — Ветта!

Она не отпустила.

Перед глазами потемнело. Но где-то в глубине поднялось то самое тепло. Золотое. Упрямое. Не похожее на огонь — скорее на живое дыхание.

«Нет», — подумала Ветта.

Не смерти.

Не сейчас.

Не этому маленькому, испуганному существу.

Тепло потекло через ладонь.

Драконёнок выгнулся. Рана на его боку вспыхнула синим, потом золотым. Иней зашипел, начал таять. Из сломанного крыла вырвался хруст — кости вставали на место.

Ветта застонала.

Боль детёныша проходила через неё, оставляя следы в собственном теле. Ей казалось, что ломается её крыло, которого у неё не было. Что её кровь леденеет. Что её сердце слишком мало, чтобы выдержать ещё одну чужую беду.

И вдруг изнутри, из-под её ладони на животе, поднялась вторая волна тепла.

Мягкая. Слабая. Но ясная.

Ребёнок.

Её малыш словно помогал ей удержаться.

— Хватит, — прошептал Рейнар уже не резко, а испуганно. — Ветта, хватит. Вы заберёте слишком много.

Она с трудом отняла руку.

Мир качнулся.

Марта успела подхватить её сзади.

Драконёнок лежал тихо. Слишком тихо.

Ветта с ужасом посмотрела на него.

— Нет…

Маленький дракон вдруг глубоко вдохнул.

Потом поднял голову.

Крыло дрогнуло. Рана на боку затянулась тонкой светлой полосой. Он моргнул, уставился на Ветту и тихо ткнулся мордой в её колено.

Марта всхлипнула.

— Живой.

Рейнар опустился рядом, словно ноги перестали его держать.

— Невозможно.

Ветта слабо улыбнулась.

— Вы часто это говорите?

— С вами, подозреваю, начну.

Драконёнок снова ткнулся в неё и издал тихий звук — не плач, уже нет. Что-то вроде благодарного урчания. Потом осторожно положил голову ей на подол.

Ветта провела рукой по его шее.

Чешуя была прохладной, гладкой, живой.

— Как он здесь оказался?

Рейнар посмотрел на окно, забитое снегом.

— Сам пришёл. Или лечебница позвала.

— Она может звать раненых?

— Раньше могла.

— А теперь?

Он посмотрел на Ветту.

— Теперь, похоже, снова может.

Эти слова легли на неё тяжело.

Снова.

Лечебница проснулась. Ворота открылись. Защита подчинилась. Раненый драконёнок пришёл на зов.

И всё это началось, когда Ветта переступила порог.

Марта помогла ей подняться.

— Всё. Хватит осмотров. Вы сейчас сами станете пациенткой.

— Он не должен оставаться здесь на полу.

— Я перенесу, — сказал Рейнар.

Но когда он потянулся к драконёнку, тот угрожающе зашипел и вцепился коготками в подол Ветты.

Марта приподняла брови.

— Кажется, он выбрал хозяйку.

— У него ушибленная голова, — проворчал Рейнар.

Ветта посмотрела на маленького дракона.

— Его нужно назвать.

— Не надо давать имя тому, кто может уйти.

— Он уже пришёл.

Марта наклонилась.

— Снежок?

Драконёнок фыркнул так оскорблённо, что даже Рейнар усмехнулся.

Ветта впервые за много дней рассмеялась по-настоящему. Тихо, устало, но живо.

— Нет. Не Снежок.

Она задумалась, поглаживая серебристую шею.

— Лиор.

Драконёнок моргнул.

Потом снова ткнулся ей в ладонь.

Рейнар покачал головой.

— Прекрасно. Теперь у нас беременная беглая княгиня, вооружённая служанка, раненый драконёнок по имени Лиор и лечебница, которая решила воскреснуть. Чудесное начало дня.

В этот миг где-то снаружи раздался протяжный рёв.

Не рог.

Не зверь.

Дракон.

Марта побелела.

Лиор прижался к ногам Ветты.

Рейнар медленно поднялся.

— Он приехал.

Ветта не спросила кто.

Она уже знала.

Всё внутри неё замерло, а потом странно спокойно собралось в одну точку. Страх был. Боль была. Любовь, предательски живая, тоже была.

Но поверх всего поднялось новое чувство.

Граница.

Та самая, которую она вчера провела между собой и прошлой жизнью.

Ветта выпрямилась.

— Он не войдёт без моего разрешения.

Рейнар посмотрел на неё внимательно.