— Пусть прут! — хохотнул Бран, похлопывая ладонью по рукояти своего длинного меча. — Мой клинок давно не пробовал орочьей крови. Говорят, она густая, как деготь, и воняет псиной. Хорошая драка нам бы не помешала, чтобы размять кости!

— Мы идем не разминать кости, северянин, — холодно осадил его Даррен. — Мы идем за товаром. Любая стычка — это риск. Любой лишний труп на нашем пути — это повод пустить по нашему следу королевских ищеек или, что еще хуже, Инквизиторов Коллегии. Поэтому мы обходим Юг. Мы забираем севернее.

Палец Даррена скользнул выше, пересекая извилистые синие жилы рек.

— Отсюда мы двинемся к Вольным Городам. Пересечем реку у Тарниса. Город большой, шумный. Затеряться в нем — проще простого. Купим лошадей, пополним припасы.

— О, Тарнис! — Лорис мечтательно прикрыл глаза, словно кот, почуявший сметану. — Прекрасный выбор, командир. Лучшие бордели по эту сторону гор, шелковые простыни и вино, которое не отдает ослиной мочой, как здешнее. Наконец-то немного цивилизации. Мои сапоги плачут по нормальной брусчатке.

— Не обольщайся, мы там не задержимся, — отрезал Даррен. — Из Тарниса мы уходим на Серебряный тракт. Он пустует. Мы пройдем вдоль кромки лесов Арлеста.

При упоминании эльфийских лесов в кабинете неуловимо похолодало. Харгрим звучно и смачно плюнул на пол.

— Остроухие мрази, — прорычал гном, его рука сама собой потянулась к секире, прислоненной к стулу. — Они же стреляют во все, что не носит зеленые лосины и не жрет листья. Хочешь подставить наши задницы под их отравленные стрелы?

— Успокойся, Харгрим, — Даррен поднял ладонь. — Я знаю, что делаю. В Арлесте сейчас не до нас. Их Светлые Дома грызутся за власть. Осенний Двор вырезает Зимний, они травят друг друга мышьяком прямо на званых ужинах. Леса полны их собственной крови. Пограничные заставы сняты. Мы пройдем по самой кромке, всего в паре лиг от деревьев, и через десять дней выйдем к Пепельным Равнинам. А оттуда рукой подать до Сапфирового моря. Быстро, чисто и по дорогам.

Он замолчал, победоносно глядя на нас. Его план звучал логично. Для человека, который привык сидеть в штабной палатке или играть в кости в столичных борделях. Для того, кто видит мир в значках и пометках на куске дорогой кожи.

Я смотрел на карту, и в моей голове крутились винтики воровской математики, просчитывая риски, вероятности и трупы. Мои губы сами собой растянулись в кривой, лишенной всякого веселья усмешке.

— Красивая сказка, Даррен, — мой голос прозвучал тихо. — Скажи мне, кто писал тебе этот маршрут? Наниматель? Или ты сам его выдумал, пока сидел в том трактире и хлестал дешевое пойло?

Даррен нахмурился, его шрам на брови побелел. Молчаливый телохранитель у стены едва заметно перенес вес на правую ногу.

— Что тебя не устраивает, Марек? — процедил Даррен. — Это оптимальный путь.

Я медленно отлепился от стены, подошел к столу и вытащил из наруча один из своих метательных ножей. Лира охнула и отскочила назад, едва не сбив горца, зажмурившись так сильно, словно я собирался резать глотки прямо сейчас. Я лишь небрежно воткнул узкое лезвие прямо в кружок, обозначавший Тарнис.

— Меня не устраивает то, что ты собираешься вести нас на бойню, — я оперся кулаками о стол, глядя Даррену в глаза. — Тарнис? Ты серьезно? Ты собираешься завести семерых… восьмерых, включая меня, крайне приметных ублюдков в город, который славится тем, что продает секреты быстрее, чем дешевых девок?

— Я же сказал, мы затеряемся… — начал Даррен, но я перебил его.

— Затеряемся⁈ — я коротко рассмеялся. — Посмотри на нас!

Я выдернул нож из Тарниса и острием указал на Крэга. Бугай моргнул, тупо уставившись на бликующее лезвие.

— Ходячая гора покрытого шрамами мяса с секирой, от которой у городской стражи случится коллективный энурез.

Нож переместился на гнома. Харгрим в ответ оскалил желтые зубы.

— Коротышка, от которого несет алхимическими реагентами, взрывчаткой и дешевым пойлом на тридцать шагов против ветра. Если он не взорвет трактир из-за кривого взгляда, то его сдадут стражникам просто за то, что он слишком громко рыгает.

Острие скользнуло к горцу. Бран дружелюбно поднял кубок, словно я произносил тост в его честь.

— Дикарь с Севера, обмотанный дохлыми волками, который не знает слов «тихо» и «незаметно».

Я перевел нож на сжавшуюся в комок волшебницу.

— Девчонка с магическим посохом, которая от любого хлопка дверью готова обрушить потолок нам на головы. В Тарнисе Инквизиторы Коллегии Магов дежурят на каждом углу. Они чуют несанкционированную ворожбу, как стервятники — падаль. Ей выжгут глаза каленым железом прежде, чем мы дойдем до конюшен.

Наконец, лезвие остановилось в дюйме от носа южанина. Лорис презрительно скривил губы, но назад не сдал.

— И, наконец, наш расфуфыренный павлин. Лорис, твои ножны стоят как небольшая деревня. В Тарнисе Гильдия Нищих и местные головорезы распотрошат тебя в первом же темном переулке просто ради этих красивых серебряных клепок.

Я с силой вогнал нож обратно в деревянную столешницу, пробив карту где-то на границе обитаемых земель. Даррен вздрогнул.

— В Тарнисе шпионы плодятся быстрее, чем вши в старом парике, — процедил я, нависая над картой. — Мы не успеем допить первую кружку эля, как о нашем отряде донесут всем: ищейкам короля, местным гильдиям, Инквизиции и черту лысому. Пытаться спрятать нас в толпе — это как пытаться спрятать вздувшийся труп под шелковым ковром. Вонять будет на весь дом.

Даррен сжал челюсти так, что желваки заиграли на его узком лице.

— Допустим. И что ты предлагаешь? Ползти по Южному тракту и кормить орков?

— Нет. Но и твоя идея пройти по кромке Арлеста — это самоубийство, придуманное идиотом, — я вытащил нож и провел тупой стороной лезвия по зеленому пятну эльфийских лесов. — Ты рассуждаешь как человек, который знает о войне только по слухам из столичных борделей. Ты думаешь, раз у них там грызня между Дворами, границы открыты? Теос Всемогущий, Даррен, все в точности наоборот.

Я обвел взглядом притихший отряд. Даже Крэг перестал сопеть и прислушался.

— Когда эльфы режут друг друга, они становятся втрое параноидальнее. Ветви кишат дезертирами, фанатиками и ловчими, которым плевать, кто ты такой. Для них любой чужак на границе — это либо наемный убийца от соперничающего Дома, либо мародер. Они не станут кричать «стой, кто идет». Вы даже не услышите щелчка тетивы. Вам просто прилетит отравленная стрела в шею. А их яд из белой белладонны заставляет легкие каменеть. Вы будете задыхаться в собственной блевотине, пока эльфийские дозорные будут спокойно снимать с вас сапоги.

Лира издала сдавленный писк и прикрыла рот ладонью, ее глаза стали размером с медные пятаки. Южанин брезгливо поморщился, явно представив, как грязные остроухие лапают его драгоценный доспех.

— Ты отвергаешь все, вор, — подал голос Харгрим. Гном скрестил толстые руки на груди, его маленькие глазки-бусинки подозрительно сузились. — Критиковать каждый дурак горазд. А где твой путь? Если ты такой умный, покажи, как нам дойти до Города Мертвых и не сдохнуть по дороге.

— Рад, что ты спросил, Харгрим, — я вытащил из кармана куртки огрызок угольного карандаша.

Я склонился над картой. Моя рука скользнула в обход городов, южнее Тарниса, но севернее орочьих орд, в ту часть пергамента, которая была заштрихована унылым серым цветом и почти не имела названий. Место, о котором в тавернах не пели песен, потому что оттуда не возвращались, чтобы их написать.

— Мы пойдем здесь, — я провел жирную черную линию. — Через Каменную Плешь, прямо к предгорьям Змеиного Хребта.

— Там же тупик, — нахмурился Даррен, вглядываясь в карту. — Горы непроходимы. Отвесные скалы и ледники.

— На картах твоих картографов — да. Но картографы туда не ходят. Они слишком любят свои теплые кабинеты. Мы спустимся в Ущелье Слепого Короля.

При этих словах Харгрим вдруг поперхнулся воздухом. Его лицо, до этого напоминавшее кусок старой красной меди, стремительно приобрело цвет грязного мела.