Месяц пролетел как один день. Я не шучу — реально как один день. Учёба, заказы, магазин, примерки, консультации, ночные пошивы — всё смешалось в один бесконечный поток. Если бы не магия напёрстка, я бы, наверное, рухнула ещё в середине апреля. Но я держалась. Даже больше — я чувствовала себя отлично. Девчонки тоже готовились. Лера наконец допила свой шифоновый кошмар и теперь сияла. Майя сдала предзащиту на отлично. Алиса, как всегда, молчала, но её льняной костюм уже висел на манекене и выглядел как музейный экспонат. Моё платье-трансформер было готово. Я отгладила каждую складку, проверила каждый магнит. Баф работал идеально — я проверяла на себе. Спокойствие и уверенность. То, что нужно. Экзамен был назначен на пятницу. Утро началось с того, что я никак не могла найти второй носок. Потом пролила кофе на скатерть. Потом поняла, что забыла конспект на столе, и вернулась с полдороги. К тому моменту, когда я влетела в аудиторию, Лера уже сидела у стены и тряслась, как осиновый лист. — Корсакова! — она вцепилась в мой локоть. — У тебя конспект с собой? Дай посмотреть раздел про драпировки, у меня там всё в кашу! — Держи, — я сунула ей тетрадь. — Только аккуратно, там страницы выпадают. — Ничего, — она судорожно листала. — Я умру. Я точно сегодня умру. Мне приснилось, что я вышла на подиум голая. Это знак! — Это просто сон, — сказала я, хотя у самой внутри всё дрожало. — Ага, сон, — Майя подошла к нам с идеально ровным конспектом в руках. — А мне приснилось, что я забыла утюг включённым и подожгла аудиторию. Так что у нас тут целый букет предсказаний. — А мне ничего не снилось, — тихо сказала Алиса. — И это меня пугает. Мы нервно рассмеялись. Смех получился сдавленный, как перед прыжком в холодную воду. Комиссия уже заняла свои места за длинным столом. Маргарита Павловна — строгая, в сером костюме, с неизменным пучком на затылке. Декан — грузный мужчина с добрыми глазами и привычкой покусывать дужку очков. И два приглашённых эксперта из Дома моды: дама в красном шарфе и молодой человек с блокнотом, который смотрел на нас так, будто мы уже провалились. — Начинаем, — объявила Маргарита Павловна. — Первая — Корсакова. Лера сжала мою руку. — Ни пуха. — К чёрту. Я встала и подошла к столу. Конспект держала в руках, но он почему-то стал влажным — ладони вспотели. — Анна, расскажите нам о влиянии состава ткани на драпируемость при косом крое. Я открыла рот — и замерла. В голове было пусто. Совершенно, идеально пусто. Как будто кто-то выключил свет. Я стояла и смотрела на комиссию, а в голове крутилась только одна мысль: «Драпируемость при косом крое зависит от... зависит от...» — Анна? — Маргарита Павловна подняла бровь. — Мы слушаем. — Да, я... И тут камень на браслете засветился. Прямо сейчас. Прямо во время экзамена. Синий огонёк мигнул и загорелся ровным светом. Я замерла. Комиссия ждала, а у меня перед глазами плыли строчки. — Прошу прощения, — я натянуто улыбнулась. — Одну секунду, я соберусь с мыслями. Я опустила руку в карман пиджака, нащупала напёрсток и надела его на палец. Быстро, незаметно, как будто просто поправила складку. Никто не обратил внимания — все смотрели в свои бумаги. Я сжала напёрсток и прошептала одними губами: «Давай». Мир свернулся. В магазине было тихо. У прилавка стоял... барсук. То есть не барсук, конечно. Мужчина-зверочеловек, коренастый, широкоплечий, с коротким седым мехом на висках и чёрно-белыми полосами на щеках. Одет в добротную кожаную куртку, за спиной — объёмный рюкзак. — Добрый день, — сказал он. Голос низкий, с хрипотцой. — Вы хозяйка? — Да. Меня зовут Аня. — Барни, — он протянул широкую ладонь. — Я барсук. Ну, в смысле, зверочеловек-барсук. Вы не пугайтесь, я мирный. Мне тут Мята про вас рассказала — ну, кошкодевочка, вы ей платье шили. Говорит, лучше вас никто не делает. — Мята? — я улыбнулась. — Как у неё дела? Платье понравилось? — Ой, она его месяц не снимает! — Барни засмеялся, и его смех был похож на довольное ворчание. — На Празднике Лунного Цветка всем хвасталась. Смелая стала — жуть. Раньше от собственного хвоста шарахалась, а теперь вон — заказы разносит. Я рассмеялась. Значит, баф сработал. Смелость и радость — то, что нужно. — Что вы хотели заказать? Барни снял рюкзак и вытащил набор инструментов — молоточки, стамески, резцы. — Я краснодеревщик. Мебель делаю. Инструменты — моё всё. Но старый чехол прохудился. А мне нужен такой, чтобы не промокал, чтобы всё по карманам было разложено и чтобы... ну, вы понимаете. — Чтобы инструменты были в порядке и под рукой? — Именно! — он просиял. — И ещё защита. Чтобы не ржавели, не тупились. У нас в Драгонии сыро бывает. — Сделаю. Приходите через три часа. Я быстро раскроила мембранную ткань, разложила карманы — глубокие для резцов, помельче для стамесок, с усиленными швами и магнитными клапанами. Вложила двойной баф: защиту от сырости и порядок. Игла порхала сама. Через два часа всё было готово. Барни вернулся, проверил чехол и расплылся в довольной улыбке. — Ну, это... это ж как вторая кожа. Всё на своих местах. Спасибо, Аня! Мята была права — вы волшебница. Он расплатился и ушёл. А я вдруг поняла: у меня есть время. Экзамен стоит на паузе. Конспект — вот он, в руке, я так и держала его всё это время. Я села прямо на пол в магазине, скрестив ноги, и открыла конспект. Раздел о драпируемости при косом крое. Состав ткани. Крутка нити. Пластичность. Шифон, крепдешин. Я читала — раз, другой, третий. В тишине, под зеленоватым светом из окон, материал укладывался в голове идеально ровно, как стежки на хорошей ткани. — Готова, — сказала я вслух. — Что? — отозвался Эразм из-за прилавка. — К экзамену готова. Спасибо! Я надела напёрсток и вернулась в аудиторию. Никто ничего не заметил. Лера всё так же тряслась над конспектом. Майя грызла ручку. Алиса смотрела в окно. Комиссия ждала. — Анна, — Маргарита Павловна строго посмотрела на меня, — вы будете отвечать? — Да, прошу прощения. Я выпрямилась и заговорила. Чётко, спокойно, слово в слово — всё, что только что прочитала. О влиянии крутки нити на пластичность ткани. О том, почему шифон по косой драпируется иначе, чем крепдешин. О роли состава ткани в поведении материала при раскрое. Маргарита Павловна слушала, и я видела, как её брови медленно ползут вверх. Декан перестал грызть дужку очков. Дама в красном шарфе что-то быстро записала в блокнот. —...именно поэтому, — закончила я, — выбор ткани для косого кроя должен учитывать не только плотность, но и направление крутки нити, а также процент содержания натуральных волокон. — Достаточно, — сказала Маргарита Павловна. И вдруг улыбнулась — впервые за всё время. — Отлично, Корсакова. Очень глубокий ответ. Садитесь. Практическую часть покажете после перерыва. Я села на место. Лера смотрела на меня круглыми глазами. — Ты как это сделала? — прошептала она. — У тебя такой вид, будто ты только что диссертацию защитила. Я думала, ты провалишься, а ты вон как выдала! — Сама не знаю, — соврала я. — Просто собралась. — Научи меня так собираться. Мне через два человека отвечать. Я вообще ничего не помню. — Помнишь, — я сжала её руку. — Ты про шифон всё знаешь. Просто дыши. Лера выдохнула и уткнулась в конспект. А я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Теория сдана. Чехол для барсука готов. А впереди — подиум. После перерыва начался показ. Актовый зал преобразился: софиты заливали подиум тёплым светом, по краям стояли мольберты с эскизами, в воздухе пахло тканью, утюгом и лёгким волнением. Мы столпились за кулисами — я, Лера, Майя, Алиса и ещё несколько однокурсников, — и каждая инструктировала свою модель. Я выбрала для показа Катю — третьекурсницу примерно моей комплекции, с хорошей осанкой и спокойным лицом. Именно такая модель и нужна для трансформера. — Значит, смотри, — я поправила на ней кремовый футляр, и пальцы чуть дрожали. — Сначала идёшь в этом. Обычный деловой шаг, плечи ровно. Чувствуешь ткань? — Тёплая, — Катя провела ладонью по крепу. — И спокойная. Странно. — Это ба... — я осеклась. — Это хорошая ткань. Когда дойдёшь до середины подиума — отстёгиваешь рукава. Вот здесь магниты. Тянешь вниз, они снимаются легко. Остаёшься в сарафане. Проходишь круг. Потом возвращаешься ко мне, я накидываю накидку, и третий выход — вечерний. — А рукава куда? — В руке неси, как клатч. Это часть образа. — Поняла, — она улыбнулась. — Интересная штука. Ни у кого такого нет. — Знаю. Не волнуйся, платье поможет. — В смысле — поможет? — Оно... успокаивает. Сама почувствуешь. Первой на подиум вышла Лерина модель — высокая блондинка в облаке шифона. Платье струилось, переливалось всеми оттенками фисташки и серого перламутра. Зал встретил его одобрительным гулом. Лера стояла рядом со мной и дышала так, будто пробежала стометровку. — Смотри, — прошептала она, — вон тот эксперт в шарфе улыбается. Это хорошо? Это же хорошо? — Отлично, — сказала я. — А мне кажется, у модели край волана провис! — Не провис. Всё ровно. — Ты уверена? — Лера, дыши. Модель сделала круг, развернулась — и волан красиво взметнулся, поймав свет софитов. Зал зааплодировал. Лера выдохнула и чуть не села на пол. Потом пошла Майя. У неё была самая практичная коллекция: жакеты, юбки-карандаши, строгие брюки. Комиссия оживилась. Дама в красном шарфе что-то быстро записывала, декан кивал. Но я заметила, что на одном жакете чуть заметно топорщился лацкан. Майя тоже это заметила и закусила губу. — Ничего, — сказала я ей тихо. — Это мелочь. Жюри не заметит. — Заметит, — прошептала она. — У них глаз намётанный. — Тогда пусть видят, что ты ручную работу делала. Это не дефект, это авторский штрих. Майя слабо улыбнулась. Алиса вышла третьей. Её льняной костюм — серо-голубой, с защипами на брюках и открытой проймой жакета — смотрелся сдержанно и благородно. Модель, невысокая девушка с короткой стрижкой, шагала спокойно, без лишних движений. Когда она поравнялась с комиссией, декан что-то тихо сказал Маргарите Павловне, и та одобрительно кивнула. — Слышала? — я повернулась к Алисе. — Нет, — у неё дрожал голос. — Он сказал «очень достойно». Я видела по губам. — Ты умеешь читать по губам? — Теперь да. Алиса тихо рассмеялась, и это был первый раз за весь день, когда я видела её смеющейся. Потом настала моя очередь. — Готова? — спросила я Катю. В горле пересохло, сердце колотилось где-то у горла. Я поправила на ней пояс — хотя он и так сидел идеально, — просто чтобы чем-то занять руки. — Готова, — она улыбнулась. — Не волнуйся, прорвёмся. Она вышла на подиум, и я замерла у края кулис, вцепившись в занавеску. Катя шла спокойно, спина прямая, шаг уверенный. Кремовый футляр сидел идеально. Когда она дошла до середины подиума, остановилась, повернулась к залу — и отстегнула рукава. Магниты разомкнулись бесшумно, рукава скользнули вниз и остались в её левой руке, как изящный аксессуар. По залу пробежал шёпот. Кто-то ахнул. Декан подался вперёд. Теперь Катя была в сарафане с американской проймой. Она прошла круг — легко, свободно, — развернулась и вернулась ко мне за кулисы. — Супер, — выдохнула я, накидывая ей на плечи тафту. — Просто супер. Ты молодец. — Это платье, — прошептала она. — Оно правда успокаивает. Я вообще не волнуюсь. Как так? — Потом объясню. Давай, третий выход. Она вышла в третий раз — и зал ахнул. Тёмно-серая тафта переливалась под софитами, ловя свет и отбрасывая холодные синие блики. Катя шла — нет, плыла, — и зал молчал. Не потому что было скучно — потому что смотрели, затаив дыхание. Я видела, как дама в красном шарфе отложила ручку. Как декан снял очки и протёр их. Как Маргарита Павловна чуть заметно кивнула. Когда Катя вернулась, мы обнялись. — Это было... — она покачала головой. — Я не знаю, что это было, но я чувствовала себя королевой. — Спасибо, — сказала я. — Ты спасла меня. — Это ты меня спасла. Платье — просто бомба. После показа комиссия удалилась на совещание. Мы сидели в зале и ждали. Лера грызла ногти, Майя нервно листала конспект, хотя это было уже бесполезно. Алиса сидела с закрытыми глазами. А я просто смотрела на пустой подиум и пыталась унять дрожь в коленях. — Долго они там, — прошептала Лера. — Я сейчас умру. Честное слово. — Не умирай, — сказала Майя. — У меня пирог с яблоками, я его одна не съем. — Ты принесла пирог? — Нет, но если ты умрёшь, я испеку. В твою честь. — Какая же ты добрая. — Я знаю. Они нервно рассмеялись. Я сжала руки в замок. Через полчаса Маргарита Павловна вышла с листом бумаги. Зал затих мгновенно, как будто кто-то выключил звук. — Комиссия приняла решение, — сказала она. — Работы были очень сильные, и выбрать победителя было непросто. Лера вцепилась в мой локоть. У неё были ледяные пальцы. — Первое место и рекомендация на стажировку в Дом моды... — Маргарита Павловна выдержала паузу. Я затаила дыхание. —...присуждается Анне Корсаковой за коллекцию «Трансформер». На секунду я перестала слышать. Звук пропал, как будто меня накрыли ватным одеялом. Потом — взорвался. Лера завизжала мне в ухо, Майя захлопала в ладоши, Алиса вскочила и обняла меня. А я сидела и глупо улыбалась. — Корсакова! — Лера трясла меня за плечи. — Ты первая! Первая! Ты понимаешь?! — Нет, — честно сказала я. — Ничего не понимаю. — Второе место — Алиса Ветрова, — продолжала Маргарита Павловна. — Льняной костюм — очень достойная работа. Алиса тихо ахнула и прижала ладони к щекам. — Третье место — Валерия Соколова за коллекцию «Дыхание». — Я третья! — Лера чуть не подпрыгнула до потолка. — Третья! Девочки, я думала, вообще провалюсь, а я третья! — Майя Семёнова, — Маргарита Павловна посмотрела на неё, — у вас отличная коммерческая коллекция. Жюри отметило качество кроя, но подача была слабее. Вы получаете «хорошо» и рекомендацию на доработку. Не расстраивайтесь, это сильная работа. Майя кивнула. Я видела, что она расстроена, но держится. — Зато у тебя самая практичная коллекция, — сказала я ей тихо. — Честно. Твои жакеты будут носить. — Думаешь? — Знаю. Я бы сама такой купила. Майя слабо улыбнулась. После церемонии мы собрались в кафе. Лера тараторила без остановки, пересказывая, как её модель чуть не споткнулась на повороте и как она сама чуть не упала в обморок. Майя делилась планами доработать коллекцию и подать её на городской конкурс. Алиса молча улыбалась и ела пирожное. А я сидела и смотрела на них, и чувствовала, как внутри разливается тепло. — Слушай, Ань, — Лера вдруг стала серьёзной. — Ну правда. Как ты это сделала? Трансформер — это же гениально. И рукава на магнитах, и тафта эта... Я помню, как ты месяц назад сидела и плакала над выкройками, а сейчас — первое место. — Магия, — сказала я и улыбнулась. — Шучу. Сама не знаю. Наверное, просто повезло. — Это не везение, — тихо сказала Алиса. — Это талант. — И труд, — добавила Майя. — Не прибедняйся. Я кивнула, но внутри знала: не только талант. И не только труд. Напёрсток. Эразм. Магазин. Без них ничего бы не вышло. Вечером мы разошлись по домам. Я ехала в метро и думала о том, что сегодня случилось. Теория. Показ. Первое место. Стажировка в Доме моды. Чехол для Барни. И всё это — в один день. Дома я сняла туфли, упала на диван и закрыла глаза. Камень на браслете молчал. Наперсток лежал на тумбочке и поблёскивал в свете лампы. — Спасибо, — сказала я ему. — Ты меня сегодня спас. Дважды. Он потеплел. Или это просто свет так падал. Я улыбнулась и заснула прямо на диване, даже не расстелив плед.