Разговор с Эразмом затянулся. Мы сидели в магазине уже, наверное, час. Чай давно остыл, но я не замечала — я слушала. Эразм рассказывал о бабушке, и каждое его слово ложилось в моей голове, как кусочек пазла. — Лида пришла ко мне примерно тогда же, когда ты сейчас, — говорил он, поглаживая край чашки. — Молодая, талантливая, с горящими глазами. Она шила с детства, но магию в себе не чувствовала. Вернее, чувствовала, но не понимала. Как и ты поначалу. — А как вы её нашли? — Не я. Магазин. Он всегда находит тех, кто ему нужен. Лида зашла сюда случайно — как и ты. Увидела витрину, заинтересовалась, зашла. Я сразу понял: вот она, моя будущая помощница. И не ошибся. Он замолчал, глядя куда-то вдаль, в зеленоватый свет за окнами. Я не торопила. — Она работала со мной почти двадцать лет. Принимала заказы от людей, вела учёт, иногда сама шила — у неё был дар. Не такой сильный, как у тебя, но настоящий. Она знала всех постоянных клиентов, всех эльфийских торговцев, всех зверолюдей, которые приносили мех. — Почему она перестала приходить? — спросила я тихо. Эразм вздохнул. — Она заболела. Это случилось быстро, слишком быстро для магии магазина. Лида перестала появляться. Я ждал, посылал весточки через клиентов, но она не отвечала. А потом... — он осёкся. — Потом я узнал, что её не стало. Магазин осиротел. Я остался один. Я сглотнула ком в горле. Бабушка была здесь. В этих стенах. Она трогала эти же ткани, записывала заказы в ту же книгу, пила чай с Эразмом, наверное, из той же чашки, из которой сейчас пила я. — Она была счастлива здесь? — спросила я. — Очень, — Эразм улыбнулся. — Она говорила, что магазин — это её второе сердце. Первое — семья. Но второе — здесь. Я молча допила остывший чай. В горле стоял ком, но на душе было светло. Бабушка знала. Всё это время она знала про магию, про напёрсток, про портал. И теперь я продолжала её дело. Не как наследница — как ученица. — Спасибо, — сказала я. — За рассказ. И за то, что были рядом с ней. — Спасибо тебе, что пришла, — ответил Эразм. — Магазин ждал тебя, Аня. Камень на браслете засветился. Я усмехнулась: — Кажется, у нас клиент. Эразм кивнул на дверь. Я повернулась — и увидела мужчину в дорогом тёмно-синем костюме. Тот самый, что заказывал галстук. Виктор. — Добрый вечер, — сказал он. — Я снова к вам. — Галстук помог? — спросила я. — Переговоры прошли блестяще, — он улыбнулся уголком губ. — Теперь мне нужен костюм. Полностью. С бафом. Таким же, как галстук. — Уверенность? — И ещё кое-что. Чтобы меня слушали. Не боялись — именно слушали. С уважением. Сможете? Я задумалась. Костюм — это серьёзно. Не галстук за двадцать минут. Здесь нужен крой, примерка, вышивка, многослойный баф. Но я уже чувствовала азарт. — Смогу. Но это займёт время. Приходите через неделю. Снимем мерки сегодня. Мы провели примерку. Виктор оказался идеальным клиентом: стоял ровно, не дёргался, давал себя измерить и не задавал лишних вопросов. Когда он ушёл, я записала заказ в книгу — перо послушно вывело строчки — и повернулась к Эразму. — Пойду я. Дома дела. — Иди. И помни: Лида гордилась бы тобой. Я улыбнулась, надела напёрсток и вернулась в квартиру. На следующий день после пар я снова поехала на Большую Садовую. Мама предупредила, что придёт женщина — потенциальная квартирантка. — Её зовут Маргарита, — сказала мама по телефону. — Приятная женщина, интеллигентная. Ты ей всё покажи, а я потом договор составлю. — Хорошо. Маргарита пришла ровно в три. Высокая, худая, в тёмном пальто и с гладко зачёсанными волосами. Улыбалась она вежливо, но улыбка была какая-то застывшая. — Добрый день, — я открыла дверь. — Проходите, пожалуйста. — Благодарю, — она шагнула в квартиру и сразу начала осматриваться. Сначала всё было обычно: она прошлась по гостиной, оценила высоту потолков, посмотрела на паркет. Но потом её внимание стало слишком... пристальным. — Какая интересная мебель, — сказала она, проводя пальцем по комоду. — Старинная? — Бабушкина, — сказала я. — Осталась от неё. — Ах, бабушкина... — она задержала взгляд на комоде. — А можно открыть? Посмотреть, сколько места внутри? — Э... да, конечно. Она выдвинула ящик. Заглянула. Закрыла. Потом открыла второй. Третий. Перебрала пальцами старые выкройки, которые я ещё не успела разобрать. — Мило, — сказала она. — Очень мило. И двинулась дальше. — А это что за шкаф? — она указала на встроенный шкаф в коридоре. — Там полки. Для белья. — Можно взглянуть? Я открыла. Она заглянула, провела ладонью по задней стенке — как будто искала что-то. — Хороший шкаф. Добротный. А это куда дверь? — В спальню. — Можно? — Да, проходите. В спальне она первым делом подошла к тумбочке. Там лежала старая бабушкина шкатулка — та самая, с пуговицами, которую я перебирала в детстве. Пустая уже, но всё равно красивая. — А это что? — она указала на шкатулку. — Шкатулка. Бабушкина. — Какая прелесть. Можно открыть? Я кивнула, хотя внутри нарастало напряжение. Она открыла шкатулку, заглянула внутрь — пусто. Закрыла. Поставила на место. Разочарования на лице не было, но что-то в её взгляде мелькнуло. Потом она попросила открыть кухонные шкафы. Заглянула в кладовку. Даже попросила разрешения осмотреть антресоли — я встала на табуретку и открыла, а она, привстав на цыпочки, вглядывалась в тёмное пространство. — Что вы ищете? — не выдержала я. — Я? — она обернулась, и её улыбка снова стала вежливой. — Ничего конкретного. Просто хочу понять, поместятся ли мои вещи. У меня их довольно много. Я не поверила. Но промолчала. Она ещё покрутилась по квартире, заглянула в ванную, провела пальцем по плитке — как будто проверяла, не отходит ли. Потом вдруг засобиралась. — Я подумаю, — сказала она. — Квартира хорошая, но мне нужно сравнить с другими вариантами. Я вам позвоню. — Конечно. Она ушла. А я стояла в прихожей и чувствовала, как внутри разрастается холодок. Эта женщина что-то искала. Она не квартиру смотрела — она осматривала бабушкины вещи, углы, ящики, антресоли. И особенно — шкатулку. Я достала телефон. Пока она ходила по комнатам, я успела сделать несколько снимков — тихо, незаметно, делая вид, что листаю ленту. Маргарита у комода. Маргарита у шкафа. Маргарита тянется к антресолям. Я отправила фотографии маме: «Мам, эта женщина тебе знакома? Кто она? Откуда ты её знаешь?» Мама ответила через несколько минут: «Позвонила по объявлению. А что? Что-то не так?» Я набрала: «Она странная. Везде лазала, все шкафы открывала. Мне она не понравилась. Давай не будем ей сдавать». Мама: «Хорошо, как скажешь. Ты же хозяйка. Я убрала телефон и ещё раз обвела взглядом квартиру. Всё было на месте. Но ощущение чужого присутствия не проходило. Кто ты, Маргарита? И что ты искала в моём доме? Я проверила, хорошо ли заперта дверь, и поехала домой. Вечером позвонил Сашка. — Ты сегодня гуляешь или опять в своей кладовке сидишь? — Гуляю, — сказала я. — Давай через полчаса у подъезда. — Ура! А то я уж думал, ты меня на диплом променяла. — Диплом тоже важный. Но ты тоже ничего. — О, комплимент! Записываю в анналы. Мы гуляли по мокрым улицам, дышали сырым мартовским воздухом. Сашка рассказывал про свой проект — он наконец победил тот самый баг. Я слушала и улыбалась, но мысли всё время возвращались к Маргарите. Её цепкий взгляд. Её пальцы, перебирающие старые выкройки. Что она искала? — Ань, ты где? — Сашка помахал рукой перед моим лицом. — Ты меня вообще слушаешь? — Слушаю. Что-то случилось? Я хотела сказать «нет». Но вместо этого сказала: — Просто день странный. Приходила женщина, квартиру смотреть. Она... не знаю. Не понравилась она мне. — Воровка? — Непохоже. Скорее искательница. Что-то конкретное искала. — Странно. Ты её сфоткала? — Да. — Ну вот. Будет фото. Если что — у тебя есть доказательства. А пока просто забудь. Может, она правда просто придирчивая квартирантка. Я кивнула, но внутри знала: нет. Не просто. Мы попрощались у подъезда. Я поднялась в квартиру и ещё раз посмотрела на фотографию Маргариты. Кто ты? И что тебе нужно от моей семьи?

Следующая неделя выдалась суматошной. Во-первых, учёба. До защиты диплома оставалось всё меньше времени, и преподаватели словно сговорились: каждый день — консультации, просмотры, правки. Лера рыдала над шифоном, который никак не хотел драпироваться, Майя перекраивала спинку жакета в пятый раз, даже Алиса, обычно невозмутимая, начала огрызаться. Я носилась между институтом и магазином, и только магия напёрстка спасала меня от полного выгорания. Во-вторых, заказы. Виктор пришёл на вторую примерку — костюм сидел идеально, тёмно-серый, с тонкой серебряной нитью в лацканах. Я вложила в него двойной баф — уверенность и уважение, — и когда Виктор надел пиджак, он сам на секунду замер, прислушиваясь к ощущениям. — Это... мощно, — сказал он наконец. — Я чувствую себя так, будто могу провести переговоры с кем угодно. Хоть с эльфами, хоть с драконами. — С драконами не пробовала, — честно сказала я. — Но если попробуете — расскажите, как прошло. Он хмыкнул, расплатился золотом и ушёл, а я записала сделку в книгу. А потом пришла она. Камень на браслете засветился около семи вечера. Я как раз вернулась с пар и собиралась наконец поесть. Пришлось отложить ужин и шагнуть в портал. В магазине, у стеллажа с тканями, стояла... кошка. То есть не кошка, конечно. Девушка — невысокая, изящная, с огромными янтарными глазами и пушистыми серыми ушами на макушке. Хвост — длинный, полосатый — нервно подрагивал из-под плаща. Зверолюди. Первая клиентка из мира Драгонии. — Ой, — сказала она, увидев меня. — Вы хозяйка? Я не опоздала? Мне сказали, магазин открывается только когда сам захочет. Я боялась, что не попаду. — Вы попали, — я улыбнулась. — Меня зовут Аня. А вас? — Мята, — она чуть покраснела. — Ну, это имя такое. Родители были... творческие. — Красивое имя, — я искренне улыбнулась. — Что вы хотели заказать? — Платье! — её глаза загорелись. — Я иду на Праздник Лунного Цветка. Это в Драгонии, знаете? Самый красивый праздник в году. Все надевают что-то особенное, с бафами. А мне нужно... — она замялась. — Мне нужно быть смелой. Понимаете? — Понимаю. Смелость — это хороший баф. — Правда? — Мята просияла, ушки встали торчком. — А то я ужасно стеснительная. Даже сюда шла и тряслась. — Ничего. Сошьём платье — трястись перестанете. Рассказывайте, какое хотите. Мята задумалась, нервно помахивая хвостом. — Мне нужно что-то... воздушное. Лёгкое. Чтобы кружиться можно было! — она покрутилась на месте, и хвост описал дугу. — И обязательно юбка-солнце. У нас, зверолюдей, это важно — хвосту нужно пространство. А то некоторые портнихи шьют узкие юбки, а потом хвост некуда девать. Приходится дырку прорезать. Это ужасно неудобно! Я засмеялась: — Никаких дырок. Юбка-солнце — идеально. А что насчёт верха? — Открытые плечи, — она порозовела. — Я стесняюсь, но на празднике хочется быть красивой. И рукава длинные, прозрачные. И рюши! — Рюши? — Да! Много рюшей! — она всплеснула руками. — По подолу, по рукавам, по вырезу. И чтоб они были как ромашки. Ну, не настоящие ромашки, а такие... оборки с лепестками. Понимаете? Я понимала. Рюши в форме ромашек — это было что-то новенькое, но я уже представляла, как это сделать. Тонкий шёлк, многослойные оборки, каждый слой — как лепесток. — Белое с золотом, — сказала Мята, будто прочитав мои мысли. — Как ромашка. И чтобы баф был... ну, смелость. И ещё радость. Чтобы я улыбалась и не боялась. — Будет и смелость, и радость, — пообещала я. — Давайте сниму мерки. Мерки снимать было непросто. Хвост Мяты то и дело дёргался, уши подрагивали, и она хихикала, когда сантиметр касался талии. — Щекотно! — она зажимала рот ладошкой. — Ой, простите, я не могу устоять на месте. — Ничего, — я улыбалась. — Вы моя первая клиентка с хвостом. Будем привыкать друг к другу. — А правда, что вы шьёте для всех трёх миров? — Правда. Для людей, для эльфов, для зверолюдей. — Ой, как интересно! А эльфы они какие? Высокие? Заносчивые? — Разные, — я засмеялась. — Но ткани у них волшебные. — А у нас мех! — Мята гордо взмахнула хвостом. — Если хотите, я могу принести образцы. У нас в Драгонии лучший мех во всех трёх мирах. — Договорились. Принесёте — я куплю. Мы закончили с мерками, и я записала заказ в книгу: «Платье для Мяты. Юбка-солнце, рюши-ромашки, открытые плечи, прозрачные рукава. Баф: смелость и радость. Ткань — хамелеон бело-золотой. Срок — три дня». Мята упорхнула, а я проводила её взглядом и улыбнулась. Кошкодевочка с хвостом и мечтой о смелости. Мой первый заказ из Драгонии. Потом я вспомнила про фотографию Маргариты. Достала телефон и показала Эразму. — Вы знаете эту женщину? Эразм взял телефон, прищурился. — Знаю. Она приходила лет пятнадцать назад. Заказывала свадебное платье. Молодая была, красивая. Очень нервничала. — Свадебное? — Да. Лида тогда ещё работала — это она платье шила. Хорошее платье получилось, с бафом семейного счастья. Но после свадьбы она больше не приходила. И магазин её не пускал. — Как это — не пускал? — Магазин сам решает, кого впускать, — Эразм пожал плечами. — Если человек пришёл с дурными намерениями — портал не откроется. Видимо, у этой Маргариты были какие-то планы, которые магазину не понравились. Я задумалась. Пятнадцать лет назад. Бабушка шила ей платье. А теперь она пришла в мою квартиру и рылась в шкафах. Что ей нужно? — Ладно, — сказала я. — Если она снова появится — я сразу к вам. — Будь осторожна, — Эразм кивнул. — И помни: магазин тебя защитит. Но вне его стен ты сама по себе. Я вернулась домой, но мысли о Маргарите не отпускали. К концу недели я нашла квартирантов. Это были студенты из нашего института — третьекурсники, пара, Соня и Дима. Весёлые, ответственные, с кучей рекомендаций от преподавателей. Соня училась на текстильном дизайне, Дима — на графическом. Когда я показала им квартиру, они ахнули. — Боже, какой простор! — Соня крутилась в гостиной, раскинув руки. — А свет! А паркет! Аня, это просто сказка! — Мы будем лучшими квартирантами в мире, — пообещал Дима, разглядывая кухню. — Никаких вечеринок, никакого шума. Только учёба и порядок. — Ну, одна вечеринка всё-таки будет, — сказала я. — Новоселье. В субботу. Я приду. — Конечно, приходи! — Соня просияла. — Это же твоя квартира, ты должна быть на новоселье! В субботу вечером я приехала на Большую Садовую. Квартира преобразилась: Соня и Дима уже перевезли вещи, развесили плакаты с графическими работами, расставили книги. На столе дымились пироги, играла лёгкая музыка. Новоселье было в самом разгаре, когда я поднялась на второй этаж и позвонила в дверь. — Аня! — Соня открыла дверь, раскрасневшаяся и счастливая. — Проходи! Уже почти все собрались! В гостиной было шумно и весело. Я огляделась и чуть не рассмеялась: бабушкина квартира, которую я знала тихой и пыльной, теперь гудела от молодых голосов. Третьекурсники оккупировали кухню, кто-то играл на гитаре, кто-то спорил о тканях у раскроечного стола. — Корсакова! — Лера помахала мне из угла. — Ты пришла! А мы тут как раз обсуждаем, что Соньке нужно платье на весенний бал. Может, поможешь? — Обязательно, — я села рядом. Через полчаса подтянулись Майя и Алиса. Майя принесла фирменный яблочный пирог, Алиса — коробку конфет. Девчонки сразу включились в обсуждение: спорили о фасонах, тканях, о том, можно ли сочетать лён с шифоном (Майя говорила «нет», Лера — «да, если аккуратно», а Алиса молча рисовала эскиз на салфетке). Сашка пришёл чуть позже, с пакетом. — Это что? — спросила я. — Торт, — он улыбнулся. — Мама испекла. Сказала — новоселье без торта не новоселье. И там ещё банка варенья, но это вам. — Твоя мама — святая женщина, — сказала я. — Я знаю, — он гордо кивнул. Вечеринка катилась своим чередом. Соня и Дима оказались душой компании: они рассказывали смешные истории про общагу, про преподавателей, про то, как Дима однажды перепутал клей и закрепитель для ткани — испортил куртку, зато открыл новый способ состаривания кожи. Все хохотали. В какой-то момент я вышла на балкон подышать. Весенний воздух был сырым и прохладным. За спиной гремела музыка, а здесь, на высоте второго этажа, было тихо. — Сбежала? — Сашка вышел следом и встал рядом. — Просто воздухом подышать. Хорошо тут. — Да, — он облокотился на перила. — Квартира классная. Я рад, что ты её не продала. — И я рада. Мы помолчали. — Слушай, — Сашка вдруг повернулся ко мне, — а та женщина, которая приходила... Маргарита. Она больше не появлялась? — Нет. Я маме сказала, чтобы ей отказали. — Правильно. Она мне тоже не понравилась. — Ты же её не видел. — По твоему лицу видел, — он серьёзно посмотрел на меня. — Когда ты о ней рассказывала, у тебя глаза были испуганные. А ты редко пугаешься. Я не нашлась, что ответить. Сашка иногда замечал слишком много. — Если что — звони, — сказал он. — В любое время. — Позвоню. Мы вернулись в квартиру. Вечеринка продолжалась до полуночи. Потом гости начали расходиться: Майя вызвала такси, Алиса поехала с ней, Лера упорхнула, пообещав «завтра всех построить на парах». Я попрощалась с Соней и Димой, взяла Сашку под руку и вышла на улицу. — Проводить? — спросил он. — До метро. Мы шли по мокрой весенней улице, и я думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад эта квартира стояла пустая и пыльная. А теперь в ней живут студенты, смеются, спорят о тканях, пекут пироги. И это правильно. Квартира снова стала живой. — О чём думаешь? — спросил Сашка. — О том, что бабушка была бы рада. Она любила, когда в доме много людей. — Значит, ты всё сделала правильно. У метро мы остановились. — Спасибо за торт, — сказала я. — И за компанию. — Обращайся, — он улыбнулся. — До завтра? — До завтра. Я спустилась в метро и поехала домой. Камень на браслете молчал. Вечер был тихим и спокойным.