Первая неделя после получения диплома была похожа на праздник. Я просыпалась с мыслью, что вот оно — начало. Я больше не студентка, я дипломированный специалист. С красной корочкой. С лучшей коллекцией на курсе. С портфолио, от которого у меня самой захватывало дух. Мне казалось, что работодатели будут драться за меня, стоит мне только разослать резюме. Я разослала. И тишина. Неделя прошла в ожидании. Я проверяла почту каждые полчаса. Телефон лежал на столе, как немой укор. Ни одного звонка. Ни одного письма, кроме автоматических ответов: «Ваше резюме получено. Мы свяжемся с вами». Никто не связался. — Ничего, — говорила я себе. — Просто нужно время. Я начала обзванивать сама. Крупные Дома моды: «Гардероб», «Стиль-Ателье», «Модный Дом Веры». Где-то со мной разговаривали вежливо, где-то сухо. «Пришлите портфолио». «Мы рассматриваем кандидатов». «Вакансий пока нет, но мы вам перезвоним». Я слышала эти фразы и представляла, как моё резюме летит в корзину, едва я кладу трубку. На вторую неделю я пошла пешком. Я составила список: двенадцать ателье в центре Москвы. Хорошие, известные места, куда требовались дизайнеры и портные. Я надела свой лучший костюм, собрала волосы в строгий пучок и отправилась в путь. Первое ателье находилось на Арбате, в старом особняке с кованой решёткой на окнах. Я вошла, чувствуя, как внутри всё дрожит. Директор — женщина лет пятидесяти, с гладкой причёской и острым взглядом, — пролистала моё портфолио. Я видела, как её брови ползут вверх. Она задержалась на фотографии трансформера. — Это ваша работа? — Да. — Интересно. Очень интересно. У меня внутри всё запело. Сейчас. Сейчас она скажет: «Приходите завтра». Но она вдруг закрыла папку и пододвинула её ко мне. — Простите. Вакансий нет. — Но вы же сказали, что интересно... — Интересно — это одно. А нанять дизайнера — совсем другое. Извините. Я вышла на улицу и долго стояла, глядя на витрину. «Интересно, но вакансий нет». Ладно. Бывает. Пойдём дальше. Второе ателье — на Тверской. Меня встретила администратор, даже не пригласила в кабинет. Взяла портфолио, ушла куда-то, вернулась через десять минут. «Извините, нет мест». Я спросила: «Можно хотя бы оставить резюме?» Она кивнула, но я видела, как моя папка легла в стопку таких же — наверное, пылиться навсегда. Третье ателье — свадебный салон в переулке. Хозяйка, полная женщина с добрым лицом, долго листала мои эскизы. Я видела, что ей нравится. Она гладила пальцами фотографии, как будто трогала ткань. А потом вдруг подняла глаза и сказала: «Девочка, у тебя талант. Но я не могу тебя взять. Извини». Я хотела спросить: «Почему?» — но не успела. Она уже встала и дала понять, что разговор окончен. Четвёртое, пятое, шестое ателье. Я уже не улыбалась. Я просто входила, показывала портфолио, выслушивала отказ и уходила. В седьмом месте мне сказали: «У нас очень маленький штат». В восьмом: «Мы ищем мастера с опытом от десяти лет». В девятом: «Вы слишком молоды». В десятом — вообще ничего не сказали, просто вернули папку. К концу недели у меня кончились ателье в центре. Я пошла по окраинам. Это были совсем другие места. Без вывесок, без кованых решёток. Маленькие мастерские, где шили на заказ школьную форму, подгоняли готовые платья и чинили молнии. Где пахло не дорогими духами, а утюгом и старым деревом. Где хозяева были простыми людьми с грубыми руками портных. В одном таком месте, в цокольном этаже старого дома, меня встретил мужчина в растянутом свитере. Он долго смотрел на моё портфолио, потом поднял глаза и сказал: «У меня есть место обмётчицы. Шить не дам, только обмётывать срезы. Зарплата — тридцать тысяч. Хотите?» Я смотрела на него и не верила. Обмётчица. С красным дипломом. С лучшей коллекцией курса. — А модельером? — спросила я тихо. — Модельеров у меня своих хватает. А обмётчица нужна. Ну так что? — Я подумаю. Я вышла и села на лавочку у подъезда. Руки дрожали. Я достала телефон и записала в заметки: «Ателье на Щербаковской. Обмётчица. 30 тысяч». Просто чтобы не забыть. Чтобы помнить, докуда я дошла. Следующее место было ещё лучше. Там мне предложили мотать нитки. «У нас шпульки кончаются, — сказала хозяйка, — а мотальщица в декрет ушла. Если хотите — прямо завтра выходите. Работа несложная: сидишь, мотаешь. Восемь часов в день». Я представила, как сижу в душном цехе и кручу катушки. Восемь часов. Каждый день. И, наверное, ничего не ответила — просто встала и вышла. Домой я ехала в метро и смотрела на своё отражение в тёмном стекле. Красный диплом. Первое место. Лучшая коллекция. И нитки мотать. Что-то не сходилось. Что-то было не так. А потом я вспомнила. Директриса «Лазурита». Елена Станиславовна. И Маргарита, сидящая на диване в её кабинете. Их голоса, долетевшие сквозь приоткрытую дверь. «Она слишком хорошо шьёт для своего возраста. Не давайте ей работать». «Я уже распорядилась. Никаких лекал, никаких тканей». Они не просто обиделись на меня за что-то. Они обзвонили всех. Предупредили. Внесли меня в какой-то негласный чёрный список. И теперь каждое ателье, каждый салон, каждая мастерская знает: Корсакову брать нельзя. Она слишком хорошо шьёт. Она может быть опасна. Я сидела в метро и чувствовала, как внутри медленно закипает ярость. Не обида — нет. Обида была раньше. Теперь пришла злость. Чистая, холодная, отрезвляющая. Они думают, что сломали меня. Что я останусь без работы, отчаюсь и приползу к ним за помощью. Что я буду стоять на коленях перед директрисой и просить прощения за то, чего не делала. А на самом деле... Я выпрямилась. Посмотрела на своё отражение. Девушка в стекле улыбнулась мне уголками губ. У меня есть магазин. Есть напёрсток. Есть клиенты из трёх миров. Я зарабатываю золотом. И никакая Маргарита не заставит меня мотать нитки, когда я могу шить платья, которые меняют судьбы. Спасибо вам, Елена Станиславовна. Спасибо, Маргарита. Вы думали, что закрыли передо мной двери. А на самом деле — открыли ту, о которой вы даже не подозреваете. Но родителям этого не объяснишь. Я пришла домой и села на кухне. Мама и папа были там — ужинали, смотрели телевизор. Я взяла чашку чая, покрутила в руках и сказала — Мам, пап. Я хочу переехать. Они переглянулись. Мама отложила вилку: — Куда? — В бабушкину квартиру. На Большую Садовую. — Но там же Соня с Димой живут, — папа нахмурился. — Они съезжают, — сказала я. — Соня мне вчера звонила. Они поженились. Родители Димы взяли им ипотеку, они теперь свою квартиру покупают. Так что бабушкина освобождается. Мама ахнула: — Поженились? Вот молодцы! А я и не знала... — Я тоже только вчера узнала. Они заедут на неделе — вещи забрать и ключи вернуть. Квартира будет свободна. Я хочу туда переехать. — Зачем? — папа нахмурился. — Живи с нами. Места всем хватит. — Пап, я хочу сама быть хозяйкой. Готовить, убирать, планировать бюджет. Я взрослая. Мне двадцать два. Пора. — И откуда деньги на жизнь? — мама смотрела на меня внимательно. — Ты же говорила, что нигде не берут. — Есть одно место. Маленькое ателье. Частные заказы, свадебные платья, вечерние наряды. Хозяин — пожилой иностранец. Он берёт меня на испытательный срок. И от Большой Садовой до него ближе. — Что за ателье? Как называется? — Вы его не знаете. Оно очень маленькое. Специализируется на особых заказах. Мама снова переглянулась с папой. Я видела, что они не очень верят в эту историю, но спорить не хотят. — Ну, квартира твоя, — сказал папа. — Решай сама. Только ты это... ты будешь приезжать? — Каждую неделю. Обещаю. — И это... — он замялся, — ты про внуков-то не забывай. Сашка вон который год ходит. Я уж думал, он мне внуков подарит. — Папа! — А что? Я просто напоминаю. Мне внуки нужны. Маленькие. Чтобы с ними на рыбалку. — Пап, какие внуки? Мне двадцать два. Дай мне сначала с работой разобраться. — А потом внуки? — мама улыбнулась. — А потом посмотрим. Они рассмеялись, и я вместе с ними. Напряжение ушло. Родители были не против — просто волновались, как всегда. Вечером я сидела в своей комнате и смотрела на коробки с вещами. Переезд — это всегда немного грустно. Но сейчас грусть была светлой. Как будто я закрывала одну дверь и открывала другую. Соня с Димой съезжают. Квартира будет полностью моей. Я расставлю там бабушкину мебель по-своему, повешу новые шторы, поставлю манекен у окна. У меня будет своя мастерская. Свой дом. Своя жизнь. Я встала, подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Девушка в отражении улыбалась — спокойно, уверенно, без страха. Маргарита думает, что сломала меня. А на самом деле она помогла мне стать свободной. — Ничего, — сказала я своему отражению. — Мы справимся.