После свадьбы и ремонта жизнь вошла в новое русло — спокойное, но наполненное. Я просыпалась в своей обновлённой квартире, варила кофе на новой плите, завтракала фруктами из зверомира и шла в магазин. Там меня ждали заказы, ткани, клиенты и тихий, уютный свет из окон, за которыми всегда было разное небо. В то утро я открыла книгу поставок и пробежалась по списку. Ткани-хамелеоны почти закончились — Мята с подругами заказывали платья одно за другим, эльфийский шёлк тоже подходил к концу, а серебряные нити для вышивки и вовсе иссякли. Я сделала пометки в книге и уже через час в дверь магазина постучали. Поставщики. Их было двое: знакомый уже эльф с рулонами шёлка и новый персонаж — зверочеловек-медведь, огромный, мохнатый, с корзинами, полными мотков шерсти и образцов меха. — Доброго дня, хозяйка, — прогудел медведь, протискиваясь в дверь. — Я Гром. Услышал, вам мех нужен. У меня лучший во всей Драгонии. Вот, смотрите: зимний подшёрсток, летний ворс, водоотталкивающая пропитка ручной работы. Жена делает. Он разложил на прилавке образцы. Я потрогала каждый — мех действительно был великолепный. Мягкий, тёплый, но при этом лёгкий. — Беру всё, — сказала я. — Сколько с меня? Гром назвал цену, мы поторговались (медведь оказался азартным спорщиком, но в итоге мы ударили по рукам), и он ушёл, довольный, пообещав принести ещё. Эльф-поставщик, молчаливый и стройный, как все его сородичи, оставил рулоны шёлка и исчез, едва кивнув. Не успела я разложить новые ткани, как в магазин вошла Мята. Кошкодевочка сияла. Хвост трубой, уши торчком. — Аня! Я снова к вам! Подружка моя, Лиса, замуж выходит. Нужно платье! Такое же, как у меня было, только другое! — Другое — это какое? — Ну, не с ромашками. С колокольчиками! Она колокольчики любит. Синие. И чтобы юбка-солнце — обязательно. У нас, зверолюдей, хвост должен свободно ходить, сами понимаете. Я понимала. Мы обсудили фасон, выбрали ткань — нежно-голубую с серебристым отливом, — и Мята убежала, пообещав привести невесту на примерку. А потом пришла эльфийка. Линэль. Та самая, которая заказывала платье для Праздника Первого Света. Она была в том самом платье — лунный шёлк всё так же переливался, а звёздная вышивка мерцала. — Аня, — она улыбнулась, — я пришла с новым заказом. На этот раз мне нужен дорожный плащ. Лёгкий, непромокаемый, с бафом «попутный ветер». Я собираюсь в путешествие. — Далеко? — Через всё Эльсвейр. К морю. Я сняла мерки, выбрала ткань — мембрану ночного мотылька, — и Линэль ушла, пообещав зайти через три дня. К обеду я управилась со всеми заказами и решила: пора навестить тётю Валю. Я давно хотела её отблагодарить. За рассказ о Маргарите, за то, что хранила бабушкины секреты, за то, что в моей жизни появился кто-то, кто знал Лиду близко и мог о ней рассказать. Я сшила для тёти Вали платок — тонкий, шерстяной, с бафом тепла и спокойствия. Пусть носит и вспоминает бабушку добрым словом. Тётя Валя жила в старом доме на Преображенке. Я поднялась на четвёртый этаж, позвонила. Она открыла сразу, будто ждала. — Анечка! Проходи, родная. В её квартире пахло сушёными травами и старыми книгами. На окнах — кружевные занавески, на полках — фарфоровые статуэтки. Мы сели на кухне, и тётя Валя поставила чайник. — Я вам подарок принесла, — я протянула свёрток. — Спасибо за тот разговор. Вы мне очень помогли. Она развернула платок и ахнула: — Какая красота! Аня, это же ручная работа! — Моя. — Вся в Лиду, — она прижала платок к груди. — У неё тоже был такой дар. Всё, что она шила, дышало. Помню, как она мне свадебное платье делала... Я тогда молодая была, двадцать лет. Волновалась ужасно. А Лида говорит: «Не бойся, Валя. Платье тебе поможет». И правда — надела я его, и страх как рукой сняло. Весь день как на крыльях летала. Я слушала, затаив дыхание. Тётя Валя продолжала: — А муж мой, покойный, всё удивлялся: «Ты чего такая спокойная? Свадьба же!» А я ему: «Платье волшебное». Он смеялся, не верил. А я знала. — Баф спокойствия? — спросила я. — Наверное, — она кивнула. — Лида тогда этих слов не знала, но суть та же. Она душу вкладывала в каждый стежок. И тебе, я смотрю, это передалось. Мы пили чай ещё часа два. Тётя Валя рассказывала о бабушке: как они работали вместе в ателье, как дружили, как бабушка познакомилась с дедушкой и как он её добивался — целый год ходил под окнами с цветами. Я слушала и смеялась, и на душе становилось тепло. — Ты заходи, Анечка, — сказала она на прощание. — Не забывай старуху. — Обязательно. На следующий день в магазин вошёл он. Я сидела за прилавком, перебирала новые мотки шерсти от Грома, когда дверь открылась и в магазин шагнул мужчина. Не эльф, не зверочеловек — обычный человек. Но какой. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и серыми глазами. Одет в простую куртку — не новую, но добротную, — и от него пахло ветром. Не духами, не городом — именно ветром, как будто он только что спустился с гор. — Добрый день, — сказал он. Голос низкий, спокойный. — Мне сказали, здесь можно заказать особую одежду. — Да, — я встала. — Меня зовут Аня. А вас? — Максим, — он огляделся, и на его лице мелькнуло удивление. — Интересное место. Я думал, это обычное ателье, а тут... как в сказке. — Вы недалеки от истины, — я улыбнулась. — Что вы хотели заказать? — Костюм. Для гор. Я альпинист. Хожу в экспедиции, бывает, по несколько недель в суровых условиях. Нужна одежда, которая выдержит всё: ветер, снег, дождь. И чтобы не сковывала движений. Я задумалась. Костюм для альпиниста — это серьёзно. Здесь нужны и защитные бафы, и правильная ткань, и усиленные швы. — Я могу сделать такой костюм. Ткань — мембрана ночного мотылька, она непромокаемая и дышащая. Баф — защита от непогоды и выносливость. Вас устроит? — Звучит фантастически, — он усмехнулся. — Если это правда работает, я буду вашим вечным клиентом. — Работает, — я достала сантиметр. — Давайте снимем мерки. Пока я обмеряла его плечи и спину, Максим рассказывал о своих экспедициях. Он побывал в Гималаях, на Камчатке, в Андах. Видел восходы на высоте пять тысяч метров и ночевал в палатке при минус сорока. — А вы не боитесь? — спросила я. — Боюсь, — он посмотрел на меня серьёзно. — Каждый раз боюсь. Но если боишься и всё равно идёшь — это не страх. Это смелость. Я записала мерки, и он ушёл. А я ещё долго стояла у прилавка и думала о том, какие разные люди приходят в магазин. И какие разные у них мечты. На следующий день мне доставили розы. Я открыла дверь и замерла. На пороге стоял курьер с огромным букетом — тридцать, нет, сорок тёмно-красных роз, перевязанных серебристой лентой. — Корсакова Анна? Распишитесь. — От кого? — Не указано, — курьер пожал плечами. — Только записка. Я взяла букет и нашла среди бутонов маленькую карточку. Открыла. Там было написано от руки, размашистым почерком: «Спасибо за горы. Теперь я к ним готов. М.» Максим. Я улыбнулась. Поставила розы в вазу и долго смотрела на них. Сорок тёмно-красных роз. За простой спортивный костюм. Кажется, у меня появился ещё один постоянный клиент.

Максим пришёл за костюмом через три дня. Я как раз заканчивала последнюю строчку — усиленный шов на плече, который должен выдерживать нагрузку в несколько сотен килограммов. Мембрана ночного мотылька легла идеально, баф защиты от непогоды пульсировал тёплой волной, а баф выносливости я вшила прямо в подкладку, чтобы он работал на всём протяжении экспедиции. — Добрый день, — он вошёл и сразу заполнил собой всё пространство. Высокий, плечистый, в своей неизменной куртке, от которой пахло ветром. — Готово? — Готово, — я протянула ему костюм. — Примерьте. Если что не так — подгоню. Он скрылся за ширмой, а я принялась убирать со стола обрезки ткани. Через несколько минут он вышел, и я замерла. Костюм сидел идеально. Тёмно-серый, почти чёрный, он облегал плечи и грудь, но не сковывал движений. Мембрана мягко мерцала в свете магических окон, а усиленные швы были почти незаметны. Максим повернулся, поднял руки, присел — ткань двигалась вместе с ним, как вторая кожа. — Это... — он покачал головой. — Это невероятно. Я чувствую себя так, будто могу подняться на Эверест без кислорода. — Баф выносливости, — сказала я. — Не злоупотребляйте. Он помогает, но не делает вас суперменом. — Я и без бафа неплохо справляюсь, — он усмехнулся. — Но с ним, кажется, стану легендой. Он переоделся, убрал костюм в рюкзак и вдруг замер у прилавка. — Аня, можно вопрос? — Да. — Вы сегодня вечером свободны? Я хотел бы пригласить вас в ресторан. В благодарность за костюм. Я открыла рот, чтобы сказать «я подумаю», но вместо этого сказала: — Да. Свободна. — Отлично, — он улыбнулся, и улыбка у него была открытая, искренняя, как всё, что он делал. — Я заеду за вами в семь. Адрес помню. Он ушёл, а я ещё долго стояла у прилавка и глупо улыбалась. Ресторан. С Максимом. С альпинистом, который пахнет ветром и дарит сорок роз за спортивный костюм. Остаток дня я провела в магазине: разобрала новые поставки, приняла заказ от Барни (ещё один чехол, на этот раз для шлифовальных инструментов), записала в книгу два новых заказа от эльфов. К пяти часам всё было готово, и я вернулась домой. Настроение было отличное. Я включила музыку, налила бокал вина и начала собираться. Новое платье — то самое, серебристо-серое, которое я надевала на эльфийскую свадьбу, — висело в шкафу. Я достала его, покрутилась перед зеркалом. Подошло идеально. Баф лёгкости работал — я чувствовала себя воздушной, невесомой. Телефон зазвонил. Мама. — Ань, привет! Как дела? — Отлично, мам. Собираюсь в ресторан. — Ого! С кем? С Сашкой? — Нет, — я чуть помедлила. — С новым знакомым. Хороший человек, альпинист. — Альпинист? — мама удивлённо замолчала. — Ну, раз хороший человек — ладно. А мы с папой хотели в выходные приехать. Посмотреть ремонт. Ты же говорила, всё обновила. — Приезжайте, конечно. Я как раз хотела вам показать. У меня теперь новая кухня, новая мебель, всё блестит. — Вот и отлично. В субботу утром будем. Целую. — Целую. Я повесила трубку и улыбнулась. Родители приедут, посмотрят квартиру, убедятся, что у меня всё хорошо. Может, даже с Максимом познакомятся — когда-нибудь потом. Ровно в семь во двор въехала машина. Я выглянула в окно и присвистнула. Спортивная, чёрная, с хищными обводами и тонированными стёклами. Максим вышел из неё — в тёмном костюме, который явно был сшит на заказ, но без магии, — и помахал мне рукой. — Ничего себе машина, — сказала я, спускаясь. — Люблю скорость, — он открыл для меня дверь. — Прошу. Мы ехали по вечерней Москве, и я чувствовала себя героиней фильма. Огни витрин, музыка из колонок, Максим за рулём — спокойный, уверенный. Он рассказывал о своих экспедициях, о том, как однажды попал под лавину и чудом выбрался. Я слушала и думала, что этот человек живёт так, как мне и не снилось. Риск, адреналин, вершины. Полная противоположность моей тихой магии. Ресторан оказался на крыше высотного здания. Панорамные окна, свечи на столах, живая музыка. Максим заказал вино, и мы сидели у окна, глядя на огни ночного города. — За успех вашей экспедиции, — я подняла бокал. — За вас, — он поднял свой. — За лучшую портниху трёх миров. Я чуть не поперхнулась вином. — Откуда вы... — Я много слышал, — он улыбнулся. — И неважно откуда. Главное — что вы талантливы. Очень. Я хотела ответить, но не успела. Потому что в этот момент дверь ресторана распахнулась, и в зал ворвалась Маргарита. За ней, растерянный, с красным лицом, шёл Сашка. — Вот она! — Маргарита ткнула в меня пальцем. Голос у неё был визгливый, истеричный. — Вот она, ведьма! Смотри, Саша, смотри! Твоя невеста! Сидит тут с чужим мужиком, пока ты дома ждёшь! Я вскочила. Сердце заколотилось где-то в горле. — Маргарита, что вы... — Молчи, дрянь! — она наступала, размахивая руками. — Я знаю, кто ты! Твоя бабка была ведьмой, и ты такая же! Шьёшь свои тряпки с нечистой силой! Людей обманываешь! Думаешь, никто не знает? А я знаю! Я всем расскажу! Посетители ресторана оборачивались. Кто-то достал телефон, кто-то испуганно пригнулся. Максим встал, заслоняя меня. — Женщина, успокойтесь, — сказал он твёрдо. — Не лезь! — рявкнула Маргарита. — Ты не знаешь, с кем связался! Она тебя приворожила! Она всех привораживает своей магией! Я перевела взгляд на Сашку. Он стоял в двух шагах, бледный, сжав кулаки. Молчал. Просто смотрел на меня. — Саш, — сказала я тихо. — Ты ей веришь? Он не ответил. В его глазах я видела растерянность и боль. Маргарита опять закричала что-то про ведьм, про бабушку, про «нечистую силу». Администратор ресторана уже спешил к нам с охраной. — Уходите, — сказала я Маргарите. — Немедленно. — Я ещё вернусь! — она ткнула в меня пальцем. — Ты у меня попляшешь, Корсакова! Я про тебя такое расскажу — никто у тебя заказывать не будет! Все узнают, кто ты такая! Охранники взяли её под руки и повели к выходу. Она вырывалась и кричала. Сашка пошёл за ней, но у двери обернулся. Посмотрел на меня. Я думала, он что-то скажет. Но он просто покачал головой и вышел. Я опустилась на стул. Руки дрожали. Максим сел напротив и взял мою ладонь в свою. — Аня, кто эта женщина? — Старая знакомая моей бабушки, — сказала я. — Она считает, что мы... что я владею какой-то тёмной силой. И она хочет меня уничтожить. — Это правда? Я посмотрела на него. В его серых глазах не было страха. Только участие. — Правда в том, что я шью, — сказала я. — И мои вещи действительно... помогают. Но это не тёмная сила. Это магия. И она не злая. Максим помолчал. Потом кивнул: — Я так и думал. Я же говорил — вы необычная. И я рад, что встретил вас. — Вы не испугались? — Я альпинист, — он улыбнулся. — Мы не боимся ведьм. Мы боимся лавин. Я рассмеялась нервно, но искренне. Напряжение немного отпустило. — Простите за испорченный вечер, — сказала я. — Я не думала, что так получится. — Ничего, — он сжал мою ладонь. — Давайте попробуем ещё раз. Когда всё уляжется. Вы не против? Я задумалась. Он был хороший. Настоящий. Смелый. Но сейчас, после этого скандала, после Сашкиного лица, после криков Маргариты, у меня в голове был полный хаос. — Можно я подумаю? — сказала я. — Мне нужно разобраться с этими людьми. С Маргаритой. С Сашкой. Понять, что делать дальше. — Конечно, — Максим кивнул. — Думайте. Я подожду. Я умею ждать. Альпинисты вообще терпеливые. Он отвёз меня домой. У подъезда вышел, открыл дверь, подал руку. — Спасибо за вечер, — сказала я. — И за то, что не испугались. — Я же говорил, — он улыбнулся. — Мы, альпинисты, не боимся ведьм. К тому же вы — самая красивая ведьма из всех, кого я встречал. Я засмеялась и поднялась в квартиру. Села на диван, не включая свет. В голове крутились обрывки: крик Маргариты, лицо Сашки, спокойный голос Максима. Сашка ничего не сказал. Просто ушёл. Может быть, это конец. А может быть — начало. Я пока не знала. Но одно я знала точно: Маргарита перешла черту. И теперь я должна её остановить.